Я благодарно закивала и попрощалась с леди. К нам вернулся мэр и увлек Джейн танцевать. 

Непонятное состояние не проходило. Всем обездоленным не поможешь. Мор, войны, пожары и землетрясения… Что эти наши жалкие ручейки монет. Встряхнула головой. Я никогда не сомневалась в том, что делала. За словом «поможем» стояли не абстрактные бедные, а сын Вейсы с нашей улицы с редким дефектом глотки, из-за которого не мог есть, как все. Или тетка Захура с Пограничья, потерявшая из-за голода трех маленьких детей и боровшаяся за жизнь четвертого. Никогда не забуду ее взгляд. 

Может, меня запоздало настиг троллий инстинкт гнездования? Мы вообще существа не социальные. И связи с внешним миром предпочитали строить через толстую каменную ограду или крепкий валун, закрывавший вход в пещеру. 

Лопатками поймала чей-то бесцеремонный взгляд. Оборачиваться не хотелось. Смотреть на меня с такой тяжестью умел только один демон. Подойду-ка я вон к той щебечущей группе дам, а оттуда перебежками доберусь до выхода. 

Однако Вельзевул меня опередил. Он вырос на пути, не заботясь о том, что на нас смотрели все.  Даже официанты перестали сновать туда-сюда и замерли. 

— Думмели предусмотрели все для удобства гостей, — оскалился Виттен. — Вон тот проход ведет в приватные комнаты. Нам следует обсудить встречу в суде завтра утром.

— Ты с ума сошел? После того, что творил в правлении, я с тобой наедине не останусь… И говори тише. Ты хуже Беррион. Тебя слышно на другом конце залы.

Он поставил два бокала на стойку и навис надо мной.

— Отлично. Я знаю способ, как остаться на виду у всех и шептать тебе в ушко, не вызывая подозрений.

Его руки сомкнулись на моих плечах. Оркестр грянул с удвоенной силой. Он потянул меня за собой. Бездна, не помню, когда последний раз танцевала. Правая рука демона неторопливо опустилась мне на талию. 

— Расслабься, Виола. Ты же ловишь ритм, как никто. Всего лишь немного практики…

Остаться дома или забиться в пещеру поглубже — не такая ведь плохая мысль. Здравая.

Наши бедра соприкасались при каждом резком движении.

— Да, да, — пропел внутренний голос, подстраиваясь под аккорды. — Там можно не притворяться. Там бы вас никто не потревожил… 

Правда, уже через несколько мгновений мысль вломить благоверному опять возобладала над остальными. Его пальцы провокационно ласкали шею. И он не думал угомониться. 

К тому же разрешилась загадка, почему у Думмелей от меня разбегались, как от чумной. 

— Тебе сложно будет собирать подачки, как раньше, дорогая. Я предупредил сородичей, принеся клятву у Горнил. Если кто-то подойдет к тебе ближе, чем я сочту допустимым, то я его разорву. Отлученный от своей женщины демон опасен. Все это понимают — кроме тебя… Нам обоим стоит принять случившееся.

Я резко остановилась. Он налетел на меня всем телом. Какое-то время мы балансировали посреди танцующих, которые делали все, чтобы обогнуть нашу безумную пару.

— Может, из дома мне тоже не выходить? 

— Да, сидеть и ждать меня там. Все равно нет в Бездне места, где я тебя не почую.

Он пытался прожечь во мне взглядом дыру. Я же представляла в своей руке внушительный камень с заостренной верхушкой. Чутье у него, значит, прорезалось.

— Ты ж моя самочка богомола, — рассмеялся он, читая столь очевидный посыл у меня в глазах. 

Решила пропустить это мимо ушей. Пусть оставит свои шуточки для чужой спальни. 

— Что же ты вкладываешь в «принять», милый. Я не высовываю носа из особняка. Ты шляешься по мирам, как и раньше… Но ты же связан с низшей расой истинным браком. Как с этим быть?

Он дальше повел меня в танце, иногда делая пируэты, от которых кружилась голова. И не от желания, а по-настоящему. Возможно ли, что наша связь теперь влияла и на мое самочувствие? Внятных разъяснений, как она действовала не на демонов, я так и не получила.

— Переживу, любовь моя. Ответственность — мое второе имя. Так и скажу на суде. Полюбил и готов понести заслуженное наказание. Эмм, то есть быть счастливым, пока мой прах не растворится в огне. 

— Не выйдет. Ты кое-что забыл. Я буду тратить твои деньги. Спущу их все за один год. Построю приюты в соседних мирах.

Ожидала хоть какой-то реакции, однако  Вельзевул разочаровал.

— Конечно, милая. Для любимой женщины ничего не жаль. Муж должен зарабатывать на все ее прихоти. 

Я чуть не зарычала. Вот как заговорил. Столько лет я была для него никем. Сдерживаться становилось все труднее. В груди ворочались булыжники… Плюс ко всему он продолжал так же бесцеремонно хвататься за меня. С талии рука переползла на ягодицы. Кожу под его пальцами жгло и покалывало. 

— Если ты так настаиваешь на разводе, то я не против. Но с условием — я буду жить с тобой и сыном. За исключением командировок, разумеется. Но больше никаких личин, никаких других жизней. Мальчику нужна моя сила. Уверенность, что за его спиной такой же демон, как и он, который всегда поддержит. 

— Этому не бывать. Абсолютная бессмыслица. Зачем и разводиться? Я не стану делить с тобой личное пространство.

Он втянул воздух у самого уха, показывая, что он и так здесь. Очень близко.

Интересно, настанет когда-нибудь момент, когда мы перестанем доводить друг друга без остановки… И ведь всегда так было. Сложно провести с ним час и не поссориться. 

Стремление причинять друг другу боль — признак токсичных отношений, которые надобно разорвать как можно скорее, на днях заявила мне Беррион. Не представляю, где она этого набралась. 

— Как зачем, — почти промурлыкал он. — Мы четко пропишем роли. Учтем твои... хм... особенности.

Перстень исправно записывал… Пусть продолжает гад, хотя мне что-то нехорошо. При каждом вздохе перед глазами плясали прозрачные кляксы. Я смотрела в его глаза и падала в бездонные колодцы. Он моргнул.

— Ты же понимаешь, Виола, что тебе сложно принимать важные решения. У тебя раздвоение. Человеческая, более-менее рациональная, половина и тролль… Там все еще проще. Тролль — это такой пес, которому нужен хозяин. Троллиха меня выбрала и уже не передумает. Да, она постоянно брыкается. Как у вас говорят? Если бьет, значит, любит? Ей нужна крепкая рука, чтобы показать, что сопротивление бесполезно, — ну, и чтобы не убила… Мы славно будем жить, дорогая.

Конечно, я позеленела. Прямо чувствовала, как немеют шея и сразу обе руки. Он специально затеял этот разговор. И сюда заявился тоже.

Спровоцировать меня в изоляторе не вышло, однако Виттен знал, что я едва удержалась. 

— Ты ублюдок, Маркус. Обыкновенный видист. Ты пачкаешь культуру, которая древнее твоей собственной. Ковыряешь наши обычаи своим свиным рылом и хрюкаешь. А сам считаешь нормальным покупать своим детям мать, покупать любовь… 

Он крутанул меня в другую сторону так, что я ударилась подбородком об его плечо.

— В твоем случае я уже все купил, милая. Четырнадцать лет назад сделал столь выгодное вложение. И теперь мне достаточно залезть после полуночи в собственный дом, открыть дверь в твою спальню — и суд у меня в кармане. Одна половина моей жены никак не желает развода. Твоя троллья часть тоже имеет право на личную жизнь. Мы дадим ей слово.

— Ты не посмеешь, — прошептала я. Но насмешливый ответ плескался в его зрачках двумя огонечками.

И он еще подло ко мне прижимался… Я сбросила его руки, отодвинула левое плечо и с размаха ударила в грудь... Как же хорошо он полетел, по пути проломив сразу две колонны. Отличный толчок, но внутренним зрением я уже видела укоризненный взгляд Дэва Деуса. 

Теперь надо гордо выйти. Не станет же он бросаться на меня второй прием подряд. Он-то был вполне спокоен и своего добился. Продемонстрировал, что я тоже контролировала себя из рук вон. 

Однако в глазах потемнело. Ребра стискивали металлические обручи. Я сделала шаг. Еще одна ошибка. Потому что ноги перестали держать.

Колени ослабели и я рухнула, как высокая изумрудная башня. Зато в нормальном платье и с приличной прической.