Темная вспышка сверкнула в его глазах и так же мгновенно исчезла. 

— Ты не задумывалась, малышка, почему ни одна скрепленная таким образом пара не распалась? Яд растекается по венам, переполняет сердце. Ты уже не помнишь, зачем когда-то стремился к свободе и боготворишь свои кандалы… Они хотят шоу. Хотят увидеть, как я рухну… Или обращусь в ничтожество, или стану твоим рабом. Так пускай смотрят. Я не отпущу тебя, пока жив. 

Я вырвалась, подхватила юбки и понеслась наверх. Каждый вечер одно и то же. Но сегодня за его обычным нахальством проглядывало еще что-то. Как будто маски стали ему малы и принялись трескаться. 

Я неожиданно проснулась среди ночи. Это совершенно мне не свойственно. Уж так устроены женщины моей расы. Разбудить одну из нас может только плач ребенка, крик дозорного, который присматривает за твоей пещерой, или специальный артефакт. 

Как Маркус, бывало, злился по этому поводу. Но секс у нас случался либо до сна, либо утром. После того, как я окончательно проснусь.  

Сейчас я открыла глаза и непонимающе уставилась на слегка разведенные занавески. Уже звучали первые певчие птицы, однако рассвет еще не наступил. Ночник заливал угол комнаты бледным светом, напоминающим лунный. Что же меня потревожило?

Пустая кроватка. Наверное, Беррион легла в детской или забрала мальчика к себе. Размеренное горячее дыхание демона рядом… Стоп, что-что?

На покрывале чуть в стороне от меня распластался Виттен. В одних коротких кальсонах, не доходивших даже до середины бедра. Чтобы не страдать от холода, он превратил себя в печку. То есть под кожей проступила сеточка огненных капилляров. Демон активировал пламенные частицы в своей крови. 

Супруг, несмотря на огненную сущность, замерзал даже на легком сквозняке. Особенно оставшись без одежды. Но не ложиться же в постель в костюме. 

Маркус всегда спал под одеялом. Так как два одеяла для мужа и жены он считал чем-то вроде измены (моей!), то он еще и натягивал его на свою массивную фигуру, заставляя меня кутаться в покрывало или в плед. 

Но сейчас бедняга согласился страдать. Лишь бы не выдать свое присутствие. Меня затопило такое возмущение, что я чуть не скинула его вон. Однако быстро одумалась. 

Очевидно, что на бурную ночь, заявляясь ко мне спящей, он не рассчитывал. И лучше ему не знать, что нечто подобное вдруг стало возможно в принципе. 

Во сне он становился сильнее похож на сына, чем днем. Морщинки на переносице и лбу разглаживались, губы больше не кривились в презрительной улыбке. 

Обычный мужик. Не такой привлекательный, как мэр или мой адвокат. В наличии брови вразлет, аккуратные точеные мочки ушей и губы — нет, на них лучше не засматриваться. Плечи такие же мощные, как у троллей, только вылеплены создателем более старательно. Неожиданно узкий торс… Так, ниже тоже смотреть не буду. 

Даже хорошо, что он уснул в излюбленной позе на животе, подложив под щеку ладонь.

Я собралась осторожно вылезти и удрать в гостевую, но, наверное, меня выдало изменившееся дыхание. Не успела я откинуть одеяло, как его ресницы дрогнули. Рука ухватила меня за плечо еще до того, как он раскрыл глаза.

— Отпусти, а то зашибу.

На мой вкус, получилось мрачно и грозно, но кто как не Виттен умел игнорировать мои слова. 

— Виола? Ты почему не спишь?

Он приподнялся и пощупал мне лоб. Потом попробовал посчитать пульс. Да что он о себе возомнил…

— Я был прав. Ты не здорова. Не помню, чтобы просыпалась в такую рань. К тому же это не полное пробуждение. Конечности холодные и все еще затвердевшие. Кровь не разогналась и до восхода не разгонится… Что не так? Ты что-то чувствуешь?

Эту его заботу мне хотелось запихнуть ему в подштанники. Вместе с роем диких пчел. Герцог же, чудесным образом игнорируя мое возмущение, запрыгнул под одеяло. 

Действительно, таиться больше не нужно. И ведь на огненном глазу заявит, что сделал это, чтобы успокоить и поддержать.

— Раньше тебя не мучили кошмары. И дрыхнуть не помешало бы даже извержение. Хм, в комнате не раздалось ни одного постороннего звука. Мелкая пичужка пролетала у окна полчаса назад. Получается, это что-то именно у тебя.

— А где малыш? Когда он ел по ночам, я вставала по три раза. Может, он вдруг проголодался. В комнате замкнуло артефакты, и его никто не слышит…

Маркус помедлил с ответом. Он прислушивался. Не к окружающим звукам, а к огню внутри. Ну, или делал вид. 

— У него стадия глубокого сна. Похоже, ему снится купание в лаве… Мы положили его в комнате Беррион. Я усыпляю его за минуту и, боюсь сглазить, но она ко мне потеплела. Укачивать демоненка по часу — такое утомительно даже для великанов. 

Я возмутилась. Вламывается, когда сыну уже год. Добавляет нам всем проблем из-за открытия у малыша огненной стихии. И весь из себя такой примерный, в то время как я скинула ребенка на Беррион… 

— Вообще-то обычно мы засыпаем с ним вместе. Просто обморок у Думмелей, тяжесть перед сном… Если бы Беррион устала, я позвала бы Эллис, наняла еще двух нянек. Все под контролем.

— Чего ты злишься, у вас есть я. И вуаля… В смысле, у нас с ним общий огонь. Я чувствую, что с ним происходит. Конечно, когда он повзрослеет, эта связь изменится. Он перестанет так нуждаться во мне, — готова поклясться, что новоиспеченный папаша говорил об этом с сожалением! — Но сейчас я жажду наверстать упущенное. Я столько всего пропустил. 

Он резко замолчал и погрузился в изучение моей груди, натянувшей ночнушку. Только что носом в нее не уткнулся. Я заворчала.

— Ты до сих пор кормишь, да? И до какого срока это считается нормальным? Мальчик сладко спит, а ты дергаешься… Возможно, его стоило бы отлучить. У него же уже рацион, как у взрослого… 

— Маркус, а ты до сих пор жив, потому что я не проснулась по-настоящему. Сейчас ты начнешь рассказывать, что в его возрасте охотился на драконов. 

Муж обиженно засопел. То есть и, правда, готовил байку о правильном воспитании высших демонов?

— Я о тебе беспокоюсь. Считаешь, что лучше кормить, то корми. Я, что, похож на придурка, который все знает за других? 

Я старательно и красноречиво молчала.

— Между прочим, это первый маленький ребенок, которого я вижу вблизи, — обиженно заявил он. — И самый чумовой. 

— Я кормлю его вечером. За час-два до сна. Кормлю утром, сразу после пробуждения. Днем — если сильно капризничает и требует. Он растет и набирает вес по верхней планке. 

Да, материнская гордость безгранична. Мне с этим демоном судиться, а я разливаюсь соловьем. И еще уткнулась ему в грудь. Сон накатывал медленными волнами. Одна из них скоро смоет меня обратно. 

— Твой интерес скорее всего продиктован намерением понять, сколько длится физиологическая зависимость тролльченка от матери. Это все запрашивай у врачей. Отвечать и не подумаю. 

— Девочка моя, — хмыкнул демон, целуя волосы у меня на виске. — Мой интерес иного рода. Во-первых, я места не нахожу вдали от тебя. И это началось, как только я объединил личины. Еще до того, как сплелась вязь. Во-вторых… Лишь бы вы оба были здоровы и в безопасности. 

Вот тут стоило бы напомнить ему какую-нибудь ядовитую фразочку, оскорбление или угрозу. Только глаза слипались. Все равно разбираться со всем этим придется завтра. Отлученный от дома папаша запросто ночевал у нас, несмотря на все системы безопасности.

— Видела бы ты, как я на днях прятался под кроватью, когда мальчик проснулся и ты взяла его на грудь. Лицезряя меня собирающим пыль, твое каменное сердце хоть немного бы оттаяло. А природа этой жажды чуть приоткрылась… 

— Не дождешься, Маркус, — зевнула я. — Опять ты врешь. Нет там никакой пыли.  

Держать глаза открытыми стало невозможно. 

Он прижался ко мне со спины. Закинул ногу на бедро и замкнул капкан рукой, обвившей плечи и грудь. Эта поза дико мешала, когда я засыпала. Но во сне, наоборот, нет ничего удобнее. Уютно, как в спальном мешке из булыжников.