Дверь позади нас разъехалась в разные стороны. И я увидела, что это не коридор, из которого мы пришли, а довольно узкий лифт, обитый алым бархатом. 

Значит, была права. Мы переместились. Оба секретаря исчезли. А Перт не столько сидел на стуле, сколько парил в облаке пара. 

— Что с нашим сыном? Если я не прощу Маркуса, он будет расти без отца. Это же жестоко. Он ни в чем не виноват, а вы так печетесь о будущем, о ваших династиях…

— Послушай, ты порядком утомила. Ты же троллиха. Мощная половозрелая особь, а капризничаешь, как ни одна изнеженная человеческая женщина себе не позволяет. Если партнер не устраивает, что вы обычно делаете? В утиль его… Договорись с Деусом. Пусть возится с демоненком. Он битый час смотрит не на родную… а на твои пышные прелести. Найди другого демона… Ты будешь много рожать. Отлично… Я ничего против не имею. Меняй мужей, рожай еще. 

Вокруг нас камень. Как бы глубоко мы ни были, то это еще больше камней. Стены затряслись, пол загудел… Она презирала меня. Она не любила Маркуса. Эта адская матрона понимала, что я не брошу у них сына и собиралась далее использовать меня как племенной экземпляр… Наверное, мы в пещере… Троллей постоянно недооценивают. О, как же, это же великая сила огня. И противостоящие ему стихии… А что может валун? Да они все строятся на утесах, на плитах. И камень еще не сразу треснет. Пускай попробует…

— Виолетта, очнись, успокойся.

Деус тормошил меня и одновременно блокировал, исходящие от меня разрушительные импульсы. Мы поднимались в лифте.

— Я тебя сейчас поцелую. Без всяких чар, — пригрозил он, приближая лицо.

Крепкий подбородок, властные губы, огненные омуты глаз. Я ощущала, что он едва сдерживался. Но Виттен бы не спрашивал. Он никогда не спрашивал.

— Не надо. Я почти в норме. Что теперь?… Что дальше?

Лифт как следует подрагивал. И мне было не по себе. Летать я не умела, плавать в лаве — тоже. 

— Если ты не устроишь безднотрясение, то выйдешь невредимой на поверхность. И Церингерен твой тоже, если материковым пластом не закроет, выберется. Одного огня мало, чтобы его удержать, — невесело ухмыльнулся Деус. — А дальше — только хорошее, Ваша Светлость. Мальчика никто не обидит. Останется без отца — назначат опекуна и воспитателей, помогут. Да и Вельзевул за полгода многое успеет ему передать. 

Но в его глазах сверкало огорчение вперемешку с досадой. Этот странный демон считал, что милосерднее было бы вчера прикончить герцога сразу. 

— Ты знал, что связь не расторгнуть? И раз я так и не приняла его обратно…

Деус пожал плечами. Как истинный джентльмен, он не собирался меня расстраивать и еще не придумал, что бы соврать. 

Двери разошлись. Перед нами стоял Лори Круст с сияющими залысинами. Он протягивал папочку, а поверх нее, с вензелями и свежими печатями, лежало хрустящее свидетельство о расторжении брака. 

— Приложите вашу ручку, леди. Один магический оттиск, и поздравляю! 

Хотелось убивать. Ну, или разрыдаться на плече у своего бывшего. Если этого негодяя все же завалило в недрах, я ни за что не назову сына ни Амфибрахием, ни Аристархом. Пусть не мечтает. 

Солнце как будто выключили. Или Асмодей сегодня был не в духе. 

Над городом зажглись фонари на два часа раньше положенного. Прекрасноликий Элигор делал свою работу беспощадно. Вернее, безупречно, поправила себя женщина, накинувшая капюшон на лицо. 

— Когда ты разглядываешь эти канавы, мосточки и столбы с таким выражением, мне кажется, что ты сошла с ума, — заявил ангел с пыльными крыльями. Одно его крыло было ниже другого. 

После схватки с первородным Азазелем владыка Сатаниил потерял правое крыло. Но на нем все зарастало, как на… Она затруднилась подобрать сравнение. В этих мирах, буквально кишащих жизнью, мало что могло сравниться с владыкой. 

Отсюда так затянулась эта история, хотя должна была закончиться пару эпох назад… Ангел портив изначальной стихии. Кто бы подумал, что это тупик. 

— Тебе не нравится герцог-мэр, — протянула она. — А Асмодея и Залеоса можно не упоминать. Ты пересидел на троне и уже забыл, кому ты служил. Вообразил все измерение собственной шахматной доской, а себя — непобедимым. 

Они стояли в смотровой башне столичного дворца владыки. Со стороны площади все здание выглядело как высокая глухая стена. Внутри же скрывались лабиринты подземелий, покои, переходы, залы и несколько выходов для Горнил.

— Ты повторяешься, ворчишь и причитаешь. Твое настроение меняется несколько раз за день… Да, я не выношу твоих любимых ублюдков. И не раз имел возможность их уничтожить. Но это же твой мир, твой котел, в котором ты их выращиваешь. Ты отстранила меня от ведения дел. Я бесполезен. Вот разве что двинул Вельзевулу по морде.

Никогда он не позволял себе говорить с ней так, но что-то изменилось. Ее ангел напрашивался на гибель и требовал ее чуть ли не ежедневно. В тусклых ледяных глазах, лишь изредка вспыхивающих синим, пряталось ожидание. Терпение — это его сильная сторона, не ее. 

Когда сегодня она наблюдала, как тщедушная, если сравнивать с другими высшими фигура, билась со зверем, то есть с Вельзевулом, то в который раз испытала удивление. Этот смесок умел удивлять. А еще из этой нелепой драки, кулак к кулаку и подбородок — в морду, следовало, что он устал. Но нельзя исключать, что это еще одна из его поз. 

Залеос получился чем-то похожим на него. У него совершенно иная природа, другая материя, но когда она лепила мальчика, то подспудно представляла легкого и гибкого владыку. Может, поэтому Залеос-Деус такой тонкий и звонкий… 

В глазах блондина мелькнула синяя вспышка. Он безошибочно чуял, когда она думала о ком-то из «своих».

— Выродок, очередной бессмысленный гомункул. Он взорвется, когда ты отвернешься, — процедил он.

С этим надо было что-то делать. Он перестал ее бояться (или перестал делать вид, что боится).

Ее пламя не способно дать ему ни перерождения, ни даже несколько веков покоя. Сказывалась иная раса. А спалить его целиком, не зная, что он затеял в очередной раз… Нет, привычка к этому существу здесь не при чем. Она в самом деле подозревала, что за его смертью скрывалась бы ловушка.

Бездна и владыка Бездны

Женщина сжала в ладони вытянутый осколок горного хрусталя. И это тоже неправильно. Эта шутка не должна была тут же прыгать к ней в руку. Она хранила его льдышку у самого средоточия огня, рядом с собственным сердцем. 

— Мне даже не нужно разбивать. Оно растает, как сосулька, которую поднесли к камину. 

Опять этот острый внимательный взгляд. Будет ли он провоцировать ее дальше? 

Она сглотнула. Его веки дрогнули. 

— Какой срок у этого тела?

Не этого вопроса она ожидала. 

— Не отвечай. Я знаю, что пара недель. Ты, как обычно, вышла размяться. Всегда брюнетки среднего роста. Аж скучно… Не смотри так. Я не собираюсь к нему привязываться. Или уничтожать. 

От его слов у нее потеплели кончики пальцев и закололо губы. Каждое тело реагировало на его поддразнивания, на бесстыжий обнаженный торс. 

— Ты хочешь… сгенерировать реальность и провести игру?

Этим вопросом она выдала себя. Капюшон упал, потому что излишне резко дернулась. Она немного… чересчур заинтересована в этих поединках. 

— Нет, — отрезал он. — Они мне тоже надоели. Ты всегда жульничаешь. Возвращаешься в игровое прошлое. Прыгаешь из начала в конец. Меняешь исходники.  Твое стремление выигрывать любой ценой рушит всю логику. Это бред. 

Она постаралась скрыть свое разочарование, но он уже схватил ее за руку. 

— Нам необязательно ничего моделировать. Просто спустимся ко мне. Или останемся здесь. 

На миг ей показалось, что он уже обо всем догадался и сейчас швырнет ее тело через окно. В играх он проделывал это сотни, а то и тысячи раз. На данный момент это было бы весьма нежелательно. 

Но он лишь крепко держал ее за руку, прислоняя ладонь к своему прессу.