— Малышка, — сказал герцог, когда колонна пошла крошиться при столкновении с его плечами. — Ты все не так поняла. Этот орчий потрох жив, у него куча детишек. Я давно перестал их считать. Но я могу это исправить, если он тебе хоть немного дорог.

Я остановилась. Схватилась за виски, пытаясь переварить. А в тролльем виде полыхать жаждой убийства и при этом думать чрезвычайно сложно.

— Какая ты у меня красивая, какая изумрудная с перламутром…

Он тут же начал меня лапать. Впрочем, на троллиху так реагировал всегда. 

— Лжец, лгун, обманщик… Она сказала, что ты разорвал его на части. А потом пришел ко мне и шантажом заставил вернуться. 

— Все было немного не так. Я сначала убил его, да, а потом отправился к тебе, чтобы умереть у твоих ног, как и положено отверженному…

Я забилась в его руках так, что он поропился продолжить.

— Но когда ты убедила, что на самом деле любишь меня, то надежда вернулась.

— Что ты несешь? Ты принялся угрожать, что порешишь Лиама и заодно уничтожишь весь мир.

Вельзевул стал нагреваться. Плохой признак. Даже через пелену гнева я заволновалась.

— С каких пор он Лиам. Нет, он уже труп…

На всякий случай я посильнее ухватила его за плечи.

— Объясни нормально, что ты тогда вытворил.

— Я перенервничал. Это нормальная реакция. Но когда я увидел, что шанс тебя вернуть еще есть, пришлось его воскрешать. Ползал по всему парку, обшарил все кусты.

Меня замутило. Демон пустился в объяснения.

— Ты бы знала, что я тогда пережил. Поперся на поклон к Сатаниилу: потом он долго помыкал меня этим долгом. До сих пор не расплатился. С принцем-лекарем Марбасом договориться оказалось проще. Он меня со Смертью в карты посадил играть. Типа жизнь на жизнь. Никогда я так не унижался… Ты не подпускала меня еще месяц. Но если надо, то я повторю, любимая.

Ого, он запомнил такие подробности.

— Ты плотоядная зверюга, замолчи немедленно, ничего не надо повторять.

Слезы облегчения хлынули ручьем. Троллихи плакали редко, но обильно. Я же за последние годы совсем разучилась. 

— Тролллльченочек, ну, что ты сразу про плохое. Я вот эти самыми руками, все собрал. Марбас ворчал, конечно. Но на морду тот упырь даже лучше стал. Спасибо потом говорил… Как ты могла такое подумать, я же на Пламени клялся. 

— А ччччто про тебя думать. Подлец, охальник… 

Мои руки тряслись у него на плечах тах, что я постоянно попадала то по бугристой роже, то по сплюснутым ушам. Обоих, впрочем, это не волновало. 

— Я тебя люблю. И тогда любил. Только безумец согласился бы рисковать жизнью ради любовника жены. Я знал, что без тебя не смогу. Но не знал, что это и оно есть. Любовь.

Нет, с такой толстой шеей мне справиться.

— Тсс, малышка, ведь все хорошо. Чего ты так разошлась.

Он вытирал мои слезы. Не представляю, о чем бы мы договорились под сводами древнего храма. Однако нас аккуратно прервал Эллиот Конвей. 

— Давайте вы потом вернетесь к теме, а сейчас разойдетесь в противоположные стороны, пожалуйста. Возможно, тогда напольные перекрытия выдержат и центр не обвалится сразу. Видите ли, храм рушится. Демон подкосил фундамент, а герцогиня сокрушила несколько несущих. Идите с Набериусом, леди Ви, а я провожу Его Светлость в администрацию. Ему надо сдать отчет. 

Веренея

Лифтер распахнул перед ней дверцы и одарил липким взглядом на прощание.

Одно слово, Бездна. Здесь даже в лучшем отеле, на главной площади, на которой каждый булыжник был пригнан в соотвествии с планом, не умели вышколить прислугу. 

Сколько подобной швали притягивал этот город. Наверняка, то был бес с окраины империи. Такой ни за что бы не получил разрешения работать в столице. Но принял участие в одной из военных кампаний в этом десятилетии, заработал, подлечился, купил патент, заручился поддержкой одного из надзирателей (своего бывшего командира) и кое-как сдал тест на адекватное поведение.

Он продержится здесь до первой стычки. Пристанет к чьей-нибудь любовнице, перепутав ее с дамой совсем уж легкого поведения, или сцепится с перебравшим громилой — а потом вылетит на улицу. Повезет, если приземлится рядовым в патруле, а не наоборот, ограбленным в канаве и с обнуленным ресурсом.. 

Да что это сегодня с ней? Что за стремление пожалеть всех и каждого. Веренея приложила три пальца к дверной ручке, и та поддалась. Адвокат зашла в номер и прямо с порога швырнула туфли в шкаф. Одна при этом улетела в угол. 

Она сама, точно как этот лифтер. Не на своем месте. Изображает дорогую куклу на шарнирах. Сколько раз за день ей хотелось подойти к этой страдалице, — герцогине зеленой, как лягушка, — и хорошенько ее встряхнуть… Зачем устраивать спектакль? Не суд, а вертеп. Пусть бы забирала своего борова и проваливалась с ним в… Что там имелось еще ниже Бездны?

Редкий случай, когда она почти одинаково не выносила клиента и его благоверную. Обычно пресветлая имела дело с теми, кто не вызывал вообще никаких эмоций. Унылые, титулованные и не очень, дельцы и их супруги, вообразившие, что жизнь удалась и мозги больше включать не нужно. Виолетта была совсем другой — и в то же время полной противоположностью самой Веренеи. 

Не нужно большого воображения, чтобы сделать вывод, что троллья принцесса никогда и ни в чем себя не сдерживала. В родном мире творила, что хотела. Потом сбежала, перепрыгивала из мира в мир, занимаясь тем, что дарило ей крылья. Потом встретила Вельзевула и забрала себе. И еще как забрала… Как бы ни кобелился рогатый, он давно принадлежал жене с потрохами. Она могла вертеть им как вздумается... Факты. Против фактов не пойдешь.

Единственное, что затрудняло обоим жизнь — это традиции. Первый герцог не признавался самому себе, насколько он под каблуком. А Виолетте и в голову не приходило, что проигрывая муженьку в физической силе и ловкости, она все равно оставалась сверху. Уж такова природа троллей. Долгое время она пыталась играть по правилам своего победителя.  

Любовь, забавное извращение. Высший демон во всем превосходил жену. Умом, коварством, мощью… Про магию вообще лучше промолчать. Однако же он и любил с полной самоотдачей, со всей этой безбрежной дурью. И потому проигрывал своей изумрудной избраннице — та тоже любила всем, что у нее было. Просто располагала она несоизмеримо меньшим ресурсом. 

Веренея уже разобрала бумаги, рассортировав их по портальным карманам. Она не доверяла ни персоналу отеля, ни отельным сейфам. Замешала себе травяной напиток из пакетика. Скинула пиджак и юбку, оставшись в чулках и блузке, которая опускалась до середины бедра.

Хоть немного свободы для существа, закованного в клановые рамки и обязательства. Глядя на дорогой интерьер и вдыхая аромат цветов и меда, легче обманывать себя, что все идет как должно. 

Ее Дом так и не отказался от нее. А зачем? Находясь за пределами Чертогов, она продолжала следовать правилам и даже выполняла поручения архонтов. Такая же послушная, как и в те циклы, когда не пропускала ни одного заседания Сената.  

Глухой шум воды указывал, что ванна почти полна. Осталось капнуть несколько капель масла и добавить сухие соцветия лаванды. И побольше пены. Сегодня она желала в ней утонуть. 

Скорее всего это ее последняя ночь в Бездне. Монна полностью выполнила свою работу. Вручила Виттену все нити и все козыри, чтобы вытянуть из Виолетты и ее адвоката мировое.

Да, для этого пришлось копнуть глубже, чем позволяла этика. Порыться в личных архивах демона, куда он доступа не давал. 

Задерживаться далее не имело смысла. Рев Повелителя мух так и стоял в ушах. Свой гонорар она получила, согласно договору, — то есть безотносительно к решению суда. Однако Веренея привыкла выигрывать. На этом строилась ее репутация. Ну, и базовая ставка, которую она запрашивала на этапе подготовки к делу. 

Когда-нибудь она решится. Монеты, слитки, ценные бумаги — всего этого вроде бы уже довольно, чтобы стать неприметной домохозяйкой в каком-нибудь труднодоступном нейтральном мире. Она отрежет себе крылья и превратится в милую суховатую блондинку, каких везде полно. А замуж, наверное, выйдет за демона. Лучше всего со средним уровнем огня.