Но в этом весь Вельзевул. Только что он летел стрелой в горло Деусу, но теперь так же упорно собрался добиваться моего расположения. А в этом теле это не так уж и сложно. Повалить, обездвижить, зарычать в ухо… Впрочем, троллиха не менее зла на его предательство, а физически страдала без него куда больше, чем Виолетта-человек.

Мне удалось отдавить ему ступню, резко наклониться и перебросить через себя прямо в огонь… Прощай шикарная облицовка лучшего из наших каминов. И только эта громадина сокрушила ее вместе со стеной, как руки герцога снова сомкнулись на мне сзади. 

Он даже не почувствовал удара. В этом состоянии рецепторы у него включались в строго определенный момент. Адская колода. 

— Ого, я отвык от твоего тролльего язычка… Что же ты на себя наговариваешь, моя воздушная принцесса, моя зефирка.   Ты не только вынесла, но и выносила… И нет кроме тебя больше никого, и не будет. 

Он тряхнул тяжелой черной цепью на шее, которая сейчас проявилось полностью. С каждым моим вздохом конфигурация звеньев немного менялась. Прямо как те руны у нас под кожей, что постоянно пребывали в движении. 

— Какие тебе еще нужны доказательства? Я принадлежу тебе. Твое так себе сокровище. 

Но боль под сердцем не спешила униматься. Эта его цепь не делала меня свободнее. 

— Выносила? А знаешь, сколько я рожала? Трое суток. Ни минуты отдыха или сна. Тролльи повитухи были в ужасе. Ты мог бы мне помочь, поделиться силой, но я испугалась просить у тебя помощи. Трое гребаных суток, а ты не почуял собственного наследника, потому что в это время не вылезал из разных кроватей. С утроенным рвением искал будущую мать, на все три своих…

— Крошечка моя, я же не прошу простить меня так сразу. Прости когда-нибудь, у нас впереди вечность… И чего ты считаешь личины. Магический фон был раздроблен на три части, но все остальное… кхм… обычный демон в человеческом виде. Это же тело тебе нравится, я помню. Ты никогда не боялась меня настоящего.

От нетерпеливых домогательств Маркус резко перешел к нежности. Опустился передо мной на колени, а мои колени вдруг засыпал поцелуями. От неожиданности я перестала вырываться. Вельзевул и нежность… Я никак не могла поверить, что его поза и эти поцелуи мне сейчас не снились. 

И промедление стоило дорого. Он взвалил меня на плечо и, продолжая целовать (о ласках в такие места ни за что не расскажет ни леди и ни троллиха) попер на лестницу. 

Монолитные ступени тоскливо трещали. О том, как там поживал весь пролет, старалась не думать. Герцог, наверняка, укрепил подъем. Поэтому ступал с царственной медлительностью, не боясь, в отличие от меня, что мы рухнем.

В какой момент перед глазами заплясали знакомые прозрачные мушки, я упустила. Может, потому что глаза уже застилали слезы. Муж осторожно опустил меня на постель в моей спальне. В той самой, в которой умудрялся прятаться все последние ночи. 

— Малыш сегодня будет спать крепче обычного. Я научил Беррион, как его выматывать во время дневных игр. Он тратит весь излишек огня… Бездна, Виола, да почему ты плачешь?

Если Виолетта Церингерен думала, что давно выплакала свои слезы, то, известный факт, троллихи не умели плакать вовсе. Но я уже предчувствовала, к чему все идет. Силы уходили прочь, как сквозь решето. Наваливалась слабость, и она не имела ничего общего ни с желанием, ни с тем, что в это время я обычно видела второй или третий сон.

Я больна. В этом нет сомнений. У троллей не бывает недомоганий. А у меня опять… Я… скоро умру?

Демон наклонился надо мной, а я схватила его за плечи и тоже не выпускала.

— Послушай, — беспомощно зашептала я. — Ты единственный, на кого я могу положиться, когда дело касается сына. Если меня не станет, моей матери демоненка доверять нельзя. Я бы ей и троллиху не доверила. У них пещерные обычаи. Воспитай его покрепче, чем я, более гибким.… Но и не таким зверем без принципов, как ты. И Берррион, пускай она будет рядом. И Эллис, она мне как сестра…

Я понимала, что беспамятство уже рядом. Лицо моего персонального кошмара расплывалось всего в четырех дюймах от моего. 

— Нет, девочка моя, не бойся. Это совсем не то, что ты думаешь. Мы справимся с проблемой. Я все выяснил. Есть один нюанс, и ты позабудешь про эти обмороки… Я тебе потом объясню. Все хорошо. Ты в безопасности, наш сын тоже. 

Теперь его раскаленные губы касались моих. И непонятно, чего здесь больше — обещания или попытки отвлечь. И с тем и с тем он справлялся отлично. 

— Па… — сопение доносилось откуда-то снизу.

Малыш проснулся и, не найдя под боком Беррион, отправился спать ко мне. Ну и ладно. Эта ночь не задалась с самого начала. Вельзевул, крякнув, поднял сына на кровать, а я все-таки позволила себе нырнуть в забытье.   

Финальный суд состоялся, к моему удивлению, уже на следующее утро. 

Я ни о чем не подозревала и чувствовала себя великолепно. Ни следа ночного недуга. Опять готова была заподозрить Маркуса в том, что он творил, что хотел с моим бессознательным телом… Но состоявшийся секс я бы ни с чем не спутала. Пустота и томление уже стали моими вечными спутниками. 

А, может, выверты организма связаны как раз с этим? Впрочем, тоже нелогично. Случались в моей жизни до брака перерывы и поболее. Я не относилась к тем троллихам, которые свято верили, что без интима небо серое, а сладкое — соленое. Нет так нет. Одной проблемой меньше.

Так что я без интереса ковыряла творожок с джемом на завтрак и вслушивалась во вдохновенную тираду малыша, где слог «па» упоминался куда чаще прочих. Еще одна проблема. Как быть с тем, что сын отчаянно тянется к породившему его демону? 

И вот в момент, когда я уже почти написала весточку своему доктору, чтобы назначить на сегодня внеочередную встречу, пришло послание от Деуса.

Вот же Бездна! Прошлая ночь внесла еще большую сумятицу в мое настроение. Он меня почти очаровал, и мы почти переспали... Хотя  с кем не бывает. Осталось дать ему понять, что он мне сейчас не нужнен А если не сообразит — дать уже чем-нибудь тяжелым. 

Вон Беррион прекрасно оправилась. И бабочкой порхала по дому.

Но Дэв Деус писал, не чтобы разводить амуры. Он учтиво и в то же время настойчиво звал меня на заседание, ни с того ни с сего назначенное на сегодня (не через три дня, как это стояло в протоколе). Адвокат намекал, что у него у самого возникли некие обстоятельства — и теперь следовало либо переносить слушания, либо, напротив, поторопиться с ними.

— Леди Церингерен, — его учтивое обращение в письме меня даже покоробило. — Если у вас есть возможность присутствовать на заседании после обеда, то это стало бы идеальным выходом. Мы как никогда близки к завершению. К тому же, по моим данным, герцог отказался от услуг своего защитника, а нового пока не нашел. Вельзевул готов прибыть в суд сегодня.

Пришлось срочно вызвать новую, а также новую запасную няню. Беррион после схватки всегда вела себя заторможенно еще два-три дня. С этим мы справились где-то за час. Еще полтора часа потребовалось, чтобы привести меня в порядок.

Я влезла в совершенно закрытое платье цвета красной фасоли (с выраженными бордовыми тонами) и сама не поняла, рада я или нет. Это значило, что я потеряла как минимум 11 фунтов за последние полгода. Естественный процесс после родов, однако эти обмороки сделали меня мнительной. 

Деус прислал экипаж. Хорошо, что он предусмотрел и это, потому что я бы по привычке поехала к разрушенному храму. Между прочим, нашей семье уже выкатили кругленький счет за порчу памятников старины, хотя, наверняка, вся конструкция держалась на честном слове. 

Адвокат ждал меня у низенького здания. Того самого, спрятанного в глубинах административных построек. Я в который раз подивилась, какой же тонкой душевной организацией обладал мистер Деус. Если бы мы вместе ползли целый час по забитым повозками дорогам, то я бы извелась и явилась под очи Петреуса Перта, готовая позеленеть в любой момент.