Сын ловко скатился с лестницы и обхватил его колени. Его Светлость присел на корточки. 

Он прикладывал все усилия, чтоы не сюсюкать с ребенком, но каждый раз его охватывал такой восторг, что изо рта вырывались только идиотские фразы:

— Кто это у нас тут? А почему мордочка в золе и от ладошек пар? Нельзя жечь все подряд… Так, коробка из-под игрушек, мамина шляпа и туфли… Ну, туфли, положим, уже старые, а шляпка совершенно уродлива…

Беррион заворчала. Не столько раздраженно, сколько обиженно. 

Она отряхивала юбки, с которых на паркет, покрытый огнеупорным составом, продолжали сыпаться искры.

— Да, и подол тети Ягодки тоже не стоило трогать.

С некоторых пор между великаншей и герцогом установилось подобие мира. Он не спешил с ней ссориться, потому что за спиной Виолы та позволяла проводить с мальчиком столько времени, сколько Маркус мог себе позволить. 

Сын моментально потянулся к медальону, но отец убрал его в нагрудный карман.

— Нет, малыш. Тебе нужно будет надеть такую штуку очень скоро и затем поклониться огню. Но сейчас не тот день. И это неправильная цепочка, и неправильная игрушка. Там не та руна… Эта вселенская бутафория нужна, чтобы мама расчувствовалась и перестала злиться на папу. Пойдем пока поиграем. 

Двумя часами ранее

Когда они с Сатаниилом рухнули вниз, проламывая довольно хрупкие слои суглинков, герцог вовсе не испытывал животной ярости. Он сразу сообразил, что на финальном заседании ему отводилась картонная роль шута. И надо быть полным идиотом, чтобы с этим смириться. 

Значение имела только Виолетта, а то что изрыгал из себя Петреус или плел ошалевший от похоти адвокат — пусть каждый останется при своем. Если ему здесь нет места, то он найдет способ разорвать все связи и забрать семью вон. Не хватало, чтобы сын повторил его судьбу… Мальчик вырастет и сможет выбрать, вернуться ли ему к Источнику пламени или же остаться в других мирах — магом с невероятно развитым огненным началом. 

Пока его пальцы по самые костяшки входили в глазные яблоки клятого ангела, а колени сжимали с обеих сторон грудную клетку соперника, он не переставал прокручивать различные варианты.

Они могут развести его с Виолой хоть двести, хоть триста раз, что от этого поменяется? Если она его примет, то пусть засунут эти бумаги себе в самый задний карман. А если нет… то кровь и огонь в нем неотвратимо обращались в пепел. Пусть так, но он будет рвать зубами за свое право…

Сатаниил, кажется, застонал. Несколько ребер в нем хрустнули. Вельзевула всегда изумляли звуки, какие способна издавать живая плоть. Не глядя, даже не отличишь от расколовшейся фарфоровой чашки. 

Он подмял смеска под себя как раз вовремя. Они все-таки приземлились — ангел, продолжая ломать себе кости, и Вельзевул сверху.

Судя по запахам и градусу жара, это был внутренний восьмой круг. На девятый соваться и не стоило. Не факт, что оттуда Бездна позволила бы ему вынырнуть. Это владыка, зажавший нос, из которого хлестала кровь, сейчас обитал где-то еще ниже, у самого ядра, а повелитель Мух туда не стремился. 

Терять себя, или почти терять — никогда не понимал такой чести. Быть настолько приближенным к Истинному огню… Нет уж, он пропустит вперед всех желающих. 

Демон отшвырнул тело своего бывшего повелителя прочь. Расправа над ним не входила в его планы. Он помял Сата исключительно самообороны ради (никогда не знаешь, что тот учудит), а мараться дальше, портить и без того напряженные отношения с Пламенем… Зачем? Она сама его уничтожит. 

— Куда собрался? — пробормотал Сатаниил, приподнимая лоб над лавовой лужицей. — Не желаешь знать, какое будущее они уготовили твоему сыну? Ты соорудил огненный канал, самый широкий среди кланов. Ты поддерживаешь саму Бездну, вливая в нее свое холодное пламя, концентрированное пламя, а также пламя из разных миров… Эта связь станет ловушкой для твоего демоненка. Его привяжут к раскаленному до состояния взрывающегося газа Асмодею. Клоп станет мальчиком на побегушках у его семейства — под предлогом, что лучше его никто не обучит. 

— Не мечтай. Я не ухожу на покой и не оставляю сына. И Виолетта не отдаст его в услужение, — этот разговор ожидаемо выводил его из себя. 

Но провокация — второе имя владыки. Вельзевул изучил его лучше, чем остальные. Столько времени не посчастливилось провести бок о бок.

Демон развернулся в сторону горловины, которую на этом ярусе представляли собой Горнила, и принялся концентрировать силу в ладонях.

— Ты выдернул меня с заседания по приказу той, кому служишь. Но ты меня не задержишь.

Только пресветлые умели смеяться таким раздражающим переливчатым смехом. И Сатаниил, кое-как бултыхаясь в раскаленной луже, не был исключением.

— Твоя экзотическая лягушка пойдет в первом круге по рукам. Сначала родит одному, потом — второму. Они будут запирать ее по очереди. Будь я сейчас у власти, я бы поступил именно так. В жены она не годится, а наделать любопытных детишек с интересными свойствами, грешно отказываться. Такие женщины дороже золота. Я думаю, Деус предъявит на нее права первым. А ты что думаешь? 

Лава пришла в движение и забурлила. Но прежде, чем Сатаниил оценил ярость, с которой ее нагрел обычно хладнокровный собрат, Вельзевул обрушился на него, нанося удары ногами. Сат в последний момент отвернул голову, а затем изловчился и воткнул острие кристалла, торчавшего из перстня на его пальце, в пятку Повелителя мух. 

Тот ощутил это не сразу и успел основательно помять левую половину опального владыки. Однако резкая боль все-таки достучалась до сознания герцога. Он остановился, и в этот момент смесок поставил кривой порез на его правую голень. Чуть выше лодыжки… Уже другим кольцом.

Вельзевул узнал в нем свое собственное, отобранное Конвеем. Он глухо заворчал, но было уже поздно. Боль не была так опасна, как онемение, расползавшееся по венам. 

Через три или четыре секунды он сам полетел в грязь, смешанную с кровью Сата. 

Когда сознание чуть-чуть прояснилось, Вельзевул увидел над собой знакомую усмешку. Он ошибался. В глазах смеска сиял не лед, а дробленое стекло. Однако демон был тренирован таким образом, что угроза смерти его не взволновала.

Он молча попытался оценить, какие из навыков еще при нем, и что именно отнял у него пепельный ангел. 

— Тебя вышвырнули прочь, как отработавшую свое дворнягу, потому что ты непредсказуемый придурок. Пес должен быть привязан к хозяину, волк — соблюдать правила. Ты же у нас — могучая и лживая тварь, которая вообразила, что обманула всех и правила написаны не для нее, — пропел Сат. 

С такими повреждениями, которые нанес ему Вельзевул, он должен был хрипеть, но вместо этого ворковал грудным голосом. В это время собственная сила демона толчками уходила прочь. 

Он нащупал свой перстень на среднем пальце. Сатаниил вернул кольцо обратно и через него выкачивал энергию из первого герцога.

— Я тут собираю ваши излишки. Помнишь, украшение мэра, которое ты собирался спереть? Я добрался до него первым и сколько мог подзарядился.

Вельзевул, действительно, разглядел на безымянном пальце владыки массивное, но призрачное кольцо. 

— Теперь я позаимствую у тебя. Видишь ли, мне пригодится в самое ближайшее время. 

В глазах потемнело. Жизнь покидала демона с такой скоростью, что теперь вместо лица Сата маячило лишь размытое пятно. 

— Так, так. Но я же сегодня творю добро. Какая мне выгода, если ты сдохнешь. Уверен, что на суде огласили неполный список всего, что ты скопил за свои эпохи. Назови несколько схоронов, и я доставлю тебя под ножки жены, которая, возможно, еще и пожалеет. 

Естественно, Вельзевул скопил гораздо больше, чем раскопал Деус, и хорошо спрятал. Однако Сатаниилу он не верил. Если тот намерен его прикончить, то дополнительно обобрать — это даже дело чести. Он скривил в улыбке разбитые губы и зарычал. 

— Вот как? — уточнил владыка. — Значит, позаботился о том, чтобы троллиха и наследник не остались здесь под присмотром вашей всеобщей мамочки. Подготовил для них лазейки и любой ценой выжить не рвешься? Как же ты предсказуем.