Я отодвинула блюдце, так и не прикоснувшись к ажурному печенью с легкой кремовой начинкой. Травяной чай показался сильно разбавленным и остыл почти мгновенно. 

— Вы сможете присутствовать вечером? Мне было бы спокойнее, если бы вы оценили ситуацию, — постаралась убрать из голоса просительные нотки. Я привыкла, что у демонов нельзя просить. Можно только требовать. — Нас вдвоем вы уже видели. Сегодня состоится его первая встреча с сыном. 

Деус — весьма занятой законник. Я не знала, имелся ли у него титул, существовала ли семья, однако не сомневалась, что вел он одновременно несколько дел. Не все из них попадали в публичное поле.

Мы познакомились, когда он взялся отстаивать интересы фонда в имущественном споре. Вдова отписала нам здание, в котором разместилась тогда еще первый швейный цех. После ее смерти наследники потребовали вернуть дом. Их не смущало, что многие годы он стоял заброшенным, и наши активисты привели его в порядок и сделали ремонт на собственные средства…

О том деле я могла бы вспоминать еще долго. Деус тогда не стал афишировать свою помощь, объяснив это тем, что замешаны первые семьи Бездны. Он помог собрать документы, подготовить мотивационную часть, консультировал перед каждым заседанием — и не взял за это ни монетки. 

Сейчас я платила ему гонорар по тройной ставке — если сравнивать с тем, который брали его коллеги. И странным образом это меня успокаивало, так как переводило наши отношения в сугубо деловое русло. За такие деньги я рассчитывала на его максимальную вовлеченность и корректное поведение.

С последним проблем пока не возникало. Однако в ходе этого процесса неминуемо всплывут подробности личного характера. Я должна была довериться ему практически как собственному врачу.

И, да, далеко не каждый адвокат согласился бы выступить против Вельзевула в суде.  

— Конечно, леди Церингерен. Как только вы сообщили о планах супруга, я освободил этот вечер для вас… Вижу, вы не решаетесь спросить о некоторых щекотливых моментах. Во-первых, в изоляторе вы держались превосходно. Ни одного намека на флирт, приглашение или даже согласие в ответ на его очевидные домогательства. Это не принимая во внимание, что он, очевидно, давил. Использовал чары, вызывающие влечение, и животный магнетизм. Учитывая особенности обеих рас, то вы, герцогиня, — не хрупкая леди, а просто каменный монолит. 

Я удивленно распахнула глаза. Адвокат улыбался, наблюдая за моим смятением. 

Дэв Деус — демон классического образца, то есть высоченный и массивный, но даже его собратьям я не казалась хрупкой. Во мне нет ни грамма лишнего веса или избыточной мышечной массы. Однако широкая кость и высокий рост выдавали, что я не совсем человек.

Кстати, к человеческим женщинам в Бездне относились без восторга, но и без пренебрежения. Они считались полезным генетическим материалом. Их тащили сюда разными способами. Нередко похищали. При этом участь тех, кто оказались не способными родить от демона или хотя бы от беса, была еще более трагична. 

— Такие ситуации, как сегодня утром, недопустимы, — продолжил Дэв. — По сути, это попытка вами манипулировать. Мы ограничим количество контактов между вами и мужем. Запретим контакты наедине — только в моем присутствии или в компании ваших доверенных лиц. 

Я поднесла чашку к губам. Но слишком нервничала. Если клацнуть о фарфор зубами, то Деус решит, что я в панике… Я же светская дама, которой не привыкать скрывать нервозность от собеседника. 

— Горячо поддерживаю. Но вы хотели еще что-то добавить. За «во-первых» всегда следует «во-вторых», мистер Деус. 

Он поднял на меня глаза, цвет которых я до сих пор затруднялась определить.

 — Да, во-вторых… Многое из того, что вы желали бы скрыть, всплывет наружу. Попробуем настоять на закрытом процессе, однако готовьтесь, что интимные подробности появятся в газетах. Иногда их будет сливать туда противная сторона. Пикантные детали ваших отношений с супругом приятельницы станут обсуждать во время клубных чаепитий. 

— Вы сейчас пытаетесь меня отговорить или предупредить? — уточнила я. Адвокат не сказал ничего, о чем бы я не успела задуматься. 

— Я уже называл вас редкой женщиной, герцогиня. Но вы выходите на войну — вам нужно навязать мужу тот порядок взаимодействия с сыном, который подходит вам и мальчику, получить причитающееся вам имущество. И, разумеется, расторгнуть брак. 

Я рассеянно кивнула. Дэв говорил что-то еще. Про то, что нужно проанализировать, как Маркус поведет себя с сыном. Исходя из этого Деус сформулирует стратегию к первой встречей со стороной мужа в суде. 

Я же прокручивала одну и ту же мысль. Мы с Виттеном теперь враги, и перспективы открывались нерадужные: он лжив, он будет играть грязно, он беспощаден. Ему больше незачем щадить мои чувства. 

Снова чувствовала себя маленькой девочкой… Вот я стою у подножия горы, а сверху тихонечко сыплются камешки. Их больше и больше. Нянюшка кричит, что это обвал и надо спасаться… Сейчас этот камнепад накрывал мой брак и все планы на спокойную жизнь.

— Виолетта, обязательно попробуйте вон ту меренгу с орешками и взбитыми сливками. Вам так к лицу улыбка и нежный румянец… К сожалению, к слушаниям буду заставлять вас сидеть на диете, — выдал мой самый дорогой адвокат.

— Скажи, что он тебя избивал, — предложила Эллис. — В таких делах честность ни к чему. Не ты ли учила меня, что ради благой цели полезно смухлевать? К тому же Виттен лжет, как дышит.

Леди де Агуэрра, ангел во плоти, только что уложила моего сыночка на дневной сон. Такой трюк удавался нам с Беррион не чаще раза в неделю. 

Великанша сначала делала вид, что вытирала пыль в столовой, где мы устроились вдвоем с маркизой. Эллис трескала мармелад, а я с ужасом обдумывала слова Деуса о том, что придется худеть. Если я недоедала, то становилась слишком возбудимой. Может, это навредит нам куда больше, а лицо у меня и так узкое от природы…

Беррион надоело притворяться. Она уселась на диванчик напротив меня и пресветлой и взялась на карамельки. Сколько сладкого помещалось в этих двух женщин?

— Прислуга постоянно увольнялась из-за того, что лорд и леди орали и били посуду. Они расколотили нарядный мебельный гарнитур в верхней гостиной. Потом орки вынесли разломанный господами сервант… Я им помогала. Они какие-то квелые здесь… Сколько раз бились окна — не сосчитать, — Беррион загибала пальцы с большим воодушевлением. — Если хозяйка схуднет, то разве кто поверит, что такая милая особа разрушительна, как стадо…

— Вот-вот, — перебила ее Эллис, косясь на меня. — Вельзевул рукоприкладствовал. Жена боялась и слова вставить. Испугалась его гнева и промолчала о ребенке.

Мы с Беррион взирали на нее с сомнением. Теоретически в такую историю могли поверить те, кто не знал меня лично. Но все-таки имелась между мной и Виттеном черта, которую я переходить не желала. 

— Эллис, на суде особенности моей второй расы всплывут обязательно и косить под слабую девушку бессмысленно. Я только все испорчу. Ты же понимаешь, что по ночам я вела себя не так, как принято в твоем мире или даже в Бездне. Герцог никогда не поднимал на меня руку и не ущемлял физически. 

Великанша не стала комментировать. После полуночти она старалась не высовываться из комнаты, хотя, надо признать, в силе мне не уступала. Просто Беррион, несмотря на угрожающую внешность, степенная особа. Ей чужды вспышки тролльего темперамента. 

Интересно, что сын не видел разницы между дневными и ночными часами. Характер тролля просыпался в нем спонтанно.

— Вы такие скучные…  Деус, конечно, адвокат от Бездны. Но я бы не полагалась на то, что Маркус сложит пупырчатые лапки и не станет сопротивляться… О, соблазни его!

— Что? — хором воскликнули мы.

— Ну как, у вас же связь. Тебя она, по идее, не сильно тревожит, а он мается, как бы это ни скрывал. Стоит один раз с ним переспать, и он при виде тебя зальется в суде серными слезами. Самообладание снесет напрочь. Он больше не сможет ни о чем другом думать. Тебе, что, Деус разве не объяснял, что с плетением справиться невозможно, будь ты хоть Повелитель мух с кучей личин…