Он перестал придавливать меня к стене. Убрал колено, которым раздвигал колени.

— Виолетта, — прорычал демон. 

Пламя в его глазах потемнело до мрачно-пурпурного. 

— Дорогой, у нас через три дня ознакомительная встреча в суде. Ты все там и расскажешь. 

Я в очередной раз убедилась, что это не совсем Маркус. Услышав новости, герцог словно оделся в ледяную броню. Мой муж не умел так быстро переключаться — от страсти к полному небрежению. 

Было и еще одно важное отличие. Перед этим демоном мне стало неудобно за собственную слабость. Хотя я ее не проявила… Ведь правда же? 

Маркусу никогда не пришло бы в голову меня укорять, если бы он уловил проблеск желания. Тут же такой уверенности у меня не было. 

Мы прошли с ним три коридора. Каждый следующий почему-то удлинялся. Оба молчали.

— Вечером я приду к сыну, — прервал он затянувшуюся паузу.

Я резко остановилась.

— Что на тебя нашло? Почему вдруг?

— Я должен увидеть, в каких условиях растет мальчик. Достаточно ли ему внимания. Ты была так себе женой. Не утруждала себя сохранением верности. Может быть, как мать, ты точно такая же. 

Поняла бы, если бы он объяснил предстоящий визит необходимостью прижать к себе малыша, которая в его случае превращалась в физическую боль. Потребность поделиться магией рода была для демона основной. Ради нее он дышал, двигался и нес огонь на чужие земли. Однако Виттен выбрал другой аргумент.

Видимо, в нем говорило желание сделать мне больно после того, как я распорядилась его деньгами. Но ведь к моему решению, как объяснял Деус, не могло быть претензий.

Угроза, которой я так боялась, прозвучала. Темперамент тут же взял свое:

— Ты хочешь сказать, что есть вариант, где ты предпочтительнее, чем я? Ты?! Который умудрился не заметить, что я ждала ребенка. Не почуять его, когда он родился. Если бы не эта клятая связь, то ты бы вообще проигнорировал его наличие. Этого достаточно, чтобы не дать тебе прав на его воспитание. 

Я уже выяснила, что наш случай чуть ли не первый на всю Бездну. Но Конвей и Набериус хором убеждали меня, что нельзя противиться тому, чтобы между отцом и сыном проявилось то самое плетение. 

— Я буду делать выводы, когда увижу мальчика. Сколько в нем от тебя — и как много от демона… И в чем на самом деле нуждается мой сын. Да, я не собирался иметь от тебя потомство. Но теперь мне нужно больше данных, чтобы определиться с позицией в суде, куда ты меня так настойчиво тащишь.

Одно мягкое движение, и он снова припечатал меня к стене. Только на этот раз я была далека от того, чтобы изнывать от желания. 

— Осторожнее, Виола. Я бы не советовал наглеть. Откажись от этой затеи. Впусти меня в мой же дом, и там мы спокойно разберемся, как нам жить дальше… Идиотка Лючия и так получила достаточно побрякушек. Я опротестую твое нелепое распоряжение. Но это снова суд, опять траты на юристов… Ты очень дорогая женщина, прямо роскошная. И глупо не использовать тебя по назначению, пока между нами горит вязь.

Подлец держал меня за подбородок двумя пальцами и сердито мерцал огонечками в самой глубине глаз.

Настоящая леди, взбеленившись, заехала бы ему по щеке. Я же не постеснялась поднять колено вместе с юбкой повыше и врезать между ног. 

Только толку от этого было немного. Я как будто вогнала сустав в каменную кладку. Вельзевул даже не вздрогнул. Большинству его собратьев такого удара хватило бы, чтобы согнуться пополам. 

— У тебя плохое воспитание и дурные гены. Какая из тебя мать высшего демона? Сама посуди. После полуночи ты не представляешь, в чьей постели проснешься. Ваша раса отличается неразборчивостью в связях… А с утра пытаешься избить ногами первого герцога.

Ясно. Он рассчитывал на то, что я превращусь прямо здесь. В зеленом варианте я тут же бы атаковала обидчика. Его ответ вообразить несложно. Потащил бы туда, где имелась кровать. Виттен, может, и скрывал от себя свои же предпочтения, но на меня в образе троллихи всегда реагировал одинаково. 

Но я все-таки наполовину тролль. Мне совершенно не свойственно обращаться днем. Но если сначала запугивать, а потом унижать. Охлаждать и тут же нагревать… 

— Ложь. Каждое твое слово. Как обычно. Прибереги клевету до суда. Мой адвокат не оставит от нее камня на камне, — я говорила излишне глухо, и он опять стал нервно вдыхать мой запах. Ненадолго же хватило его злости. — Если ты так хорошо разбираешься в моей расе, то должен знать, что в первые годы малыша нельзя отрывать от матери.

У меня кончились все мысленные эпитеты. И это подлое существо я ждала, иногда не засыпая до утра.

— Твой гнев восхитителен. Такой же сладкий, как исходящее от тебя влечение.

Он поменялся со мной местами. И теперь к стене прижимался он, а я распласталась на нем, удерживаемая его руками и ногами. 

Нет сейчас никакого влечения. Я бы умерла на месте, будь это так. 

— Почему нас так закоротило тем вечером? Бездна никого не связывала без обоюдного согласия. Тогда я настаивал, что ты моя. А ты взяла и согласилась. Ты до сих пор по мне сохнешь, дорогая.

Если отбросить последнюю ремарку… Столько боли было в этих словах, что я узнала свой собственный ужас перед соединившими нас путами. По сути, мы оба хотели от них избавиться.

— Ты хочешь предложить какой-то способ? Как убрать это? — нервно сглотнула я. Узор опять мерцал через всю руку.

Доверять ему нельзя, но выслушать можно.

— Самый надежный. Соседняя камера пустует, и мы могли бы снять напряжение, если бы ты перестала пинаться... Дальше разбить эти адские оковы будет не так уж сложно. После секса мужчина охлаждается мгновенно. Давай попробуем, Виолетта. 

На один мин я поверила, что он это серьезно, а на второй попробовала все-таки донести кулак до его лица. Он увернулся. Посыпалась штукатурка. По зданию прокатился низкий гул.

Перед нами тут же возник один из клерков Конвея.

— Вам выход в разные стороны, лорд и леди… Мэр просил проследить.

Через минуту я уже самостоятельно забиралась в ландо. Достала голограммер, замаскированный под зеркальце. Дождалась, чтобы повозка достаточно отъехала от правления.

Это портативный вариант. Поэтому адвоката я не видела и говорила в свое отражение.

— Он угрожал мне, мистер Деус. Говорил, что еще не решил, что делать со мной и с ребенком. Я все записала. 

Я встретилась с Деусом в кофейне на центральной площади. Позвать его домой не рискнула, чтобы лишний раз не волновать малыша. 

Намечался нервный вечер. В дом набьется куча демонов. Виттен, наверняка, возьмет с собой адвоката. А как только у сына появился огонь, он стал реагировать на посторонних крайне нервно. 

— Интересная штучка, — сказал Дэв, вертя между пальцами мой перстень с редким турмалином, в котором розовый резко переходил в нефритовый.

Камень отличался не только красотой, но и потрясающей способностью передавать звук. Его мне подарил Маркус через два года после свадьбы, когда ему потребовалось загладить очередную провинность. 

Фокус заключался в том, что я надевала украшение в оперу, которую благодаря Виттену я полюбила тоже. А после, приходя домой, могла прослушать ее еще раз. Звук отражался от зеркал, стекол и даже от полированной поверхности низких нефритовых столиков. 

Позже мы с Беррион догадались купить россыпь мелких розовых турмалинов и подвесить их на серебряные нити высоко над детской кроваткой. Они позволяло слушать, проснулся ребенок или еще нет. 

— Носите его на каждую встречу с мужем. Эту запись я перекинул на артефакт памяти, однако сама по себе в суде она нам не поможет. Здесь нет никакой конкретики. Он даже не говорит, что отберет у вас ребенка — требование полной опеки герцог как раз в праве выставить — или что сын не устраивает его по каким-то признакам. Здесь мы могли бы давить на то, что папаша станет его унижать.