— Как ты безжалостна, малышка. Мне нужно твое тепло, чтобы возродиться из пепла.

Но эти слова он адресовал уже Беррион, которая наклонилась над ним и, брюзжа, подхватила под мышки. Великанша крякнула, скривилась. Поволокла лорда к лестнице.

— Не урони, Беррион. Милорду Вельзевулу мы обязаны тем, что родились заново. Правда, перед этим он пронес в дом опаснейший артефакт и позволил настроить на нем переход. Потом у него хватило ума накрыть его брюхом, и теперь господин с несварением и не в духе. 

Как здорово, что на этой неделе мы снова укрепили главную лестницу. Что великанша, что герцог могли проломить ее и по отдельности.

**************

В середине ночи я вылетела из сна, распахнула глаза и тщетно всматривалась в темноту. Кто позволил погасить лампу? Память вернулась резко, и это тоже не способствовало успокоению.

Сегодня герцог, не таясь, заночевал дома. Я заметила полоску света из ванной (соединенной с моей комнатой!), и мне она не понравилась… Эти мои внезапные пробуждения — до сих пор непонятно, что со мной не так. Если только не предположить худшее…

Дверь открылась и вышел Маркус. С влажными волосами и полотенцем, которое едва держалось на бедрах. Я бы не возражала, чтобы это все оказалось сновидением. Но ведь и там он своего не упустит. 

— Я знал, что ты проснешься, моя горная козочка, — проурчал он. — Ты спишь как убитая, но когда желание невыносимо и ты не удовлетворена, то вот результат. Это неправильно. Когда у тебя последний раз был секс?

Проблема ночных пробуждений заключалась в том, что я была слишком вялой, чтобы дать ему нормальный отпор. В предыдущие дни я тут же засыпала обратно. Но сейчас, очевидно, все зашло еще дальше… Спать не хотелось. Во рту пересохло, в груди работала молотильня. Я упорно таращилась на курчавую дорожку темных волос, ныряющую под полотенце. 

Это всего лишь примитивная физиология. Разве я могу с ней спорить? Виттен оказался в нужный момент в нужном месте. Ему повезло. Любой бы сошел. Утром я его выгоню. 

— На прошлой неделе с моим адвокатом, а за два дня до этого — с одним приличным семьянином из комитета по организации помощи вдовам и сиротам, — соврала я, не моргнув глазом.

Сама отрезала себе пути к отступлению. К тому, чтобы воззвать к его совести. 

Вельзевул зловеще усмехнулся, упираясь в кровать коленом. 

— Видимо, оба были совсем плохи, раз ты стонешь, мечешься, повторяешь мое имя и затем просыпаешься…Маркуууус, — передразнил меня он.

Я попробовала сесть, с ужасом сознавая, что сил так мало, что я даже не в состоянии позеленеть. 

— Ты не мог этого слышать, подлец. Тебе вообще полагалось быть хладным трупом. 

Однако он в потрясающей форме. Магпотоки наполнены, огонь бурлит, тестостерон брызжет… Но как? Он находился почти в агонии всего несколько часов назад. 

— Давай начнем лечить тебя, крольченочек, как можно скорее, — проворковал Виттен, бесстыдно скидывая полотенце на пол. 

Как все-таки глупо. Я взрослая, хотя все еще молодая, троллья особь. Я знала мужчин до Маркуса. Нет, я не пожирала их, как делали прародительницы, чтобы укрепить женское здоровье и репродуктивные функции к союзу со следующим мужем. Но я их побеждала — и всю влюбленность уносило прочь. Сейчас же я превратилась в зажатую девчонку.

Я не знала, куда смотреть и краснела. Несла какую-то ерунду носом в подушку. Зеленая половина меня подозрительно молчала. Наверное, чтобы не испортить такой момент сопротивлением… Вдруг герцог слабее, чем кажется, решила троллиха и исчезла. 

Маркус же чувствовал мое тело лучше, чем я сама. Пока от живота расползалась медленная предательская дрожь, он пригвоздил меня к кровати коленями и грудью — и больше никаких попыток штурма не предпринимал. 

Демон заставлял млеть от его тяжести. Предвкушать, как все произойдет… Наверное, жестко и резко. Но сейчас он, подразнивая, гладил губами подбородок и лоб, отклоняясь от контакта с моим ртом. Грудь тяжелела. Неужели он забыл, как бешено я стонала, когда он покрывал ее поцелуями? 

Не открывала глаз. Вдыхала его запах. Нежилась от предчувствия, от ожидания контакта с его кожей. А он, судя по всему, вознамерился вообще обойтись без ласк. Коленом раздвигал мне бедра, проталкивая его выше… Уверен, что я готова. Ну, и урод… Шхгрр и все шрамы Ламмора. То есть вот же Бездна!

— Ты слишком большой, — попробовала возразить я. — От родов едва прошел год. У меня не только кое-как зажило, но и ссохлось… Тьфу, в смысле, я, может, не восстановилась. 

Этот лепет разозлил меня еще больше, и я принялась его отталкивать. Хотя троллиха помахала ручкой, но если коленкой заехать в средоточие его твердости — этого будет достаточно, чтобы на несколько минут весь герцог переключился в режим медитации.

Мою ногу он тут же блокировал, а этим своим движением я окончательно раскрылась. Он, как истинный джентльмен, не стал придавливать дальше, а запустил в меня пальцы. Я чуть не взвыла. Пришлось прикусить губу. 

Самое простое решение, разораться и разбудить малыша, на ум не пришло. К тому же похоже, что Маркус выставил барьер.

— Виола, про сухость ты сильно преувеличила, — прямолинейно заявил он. — Степень твоего возбуждение я способен определить еще на пороге доме. Предлагаю потом поэкспериментировать… Сейчас же давай развеем сомнения. Ты у меня самая нежная, бархатная, самая отзывчивая. Моя сладкая фея.

Ужасно. От этих слов мысли бросились врассыпную. И он еще подкреплял их движениями пальцев, отчего предвкушение сменялось горячими содроганиями… Кому я вру. Я так ждала его. Долго, почти бесконечно. 

Отрезвление наступит утром. Сейчас мои бедра разъезжались с гимнастическим упорством. Ощущение обострялись и уносили точнехонько вверх по спирали. 

Однако это не мешало жаловаться ему же:

— Ты меня не любишь. Ты восхищаешься троллихой, желаешь ее. Это заложено в тебе природой. А как человек я неинтересна. Мои увлечения ты не разделяешь. Достижения считаешь бессмысленными. Где я, а где ты? И вообще, ты каменный пень, покрытый мхом!

В его горле что-то заклокотало. Герцог смеялся.

— Виола, мне не приходит на ум обижаться, что Маркус тебе милее, чем аристократичный Марк. А при виде Вельзевула в нечеловеческой ипостаси ты и вовсе готова отдаться ему хоть на приеме, несмотря на сотни гостей. И знаешь, почему?

Предприняла еще одну попытку скинуть его с себя. Все напрасно. Я слушалась его пальцев охотнее, чем приказов, отдаваемых собственным мозгом. 

— Я всегда остаюсь собой. Как и ты, моя изумрудная… Подо мной лежит девушка невероятной красоты и шарма. Если ты помнишь, я сдался тебе с первого взгляда и потом уже выяснил, что ты иногда увеличиваешься в размерах. И чем сильнее любишь, тем крепче кулаки.

Его лицо наклонялось все ниже. Потребность сопротивляться возвращалась по мере того, как желание накрывало с головой и я парила где-то на грани освобождения. У меня человеческие пальцы, но не пора ли расцарапать ему щеки… Он всегда безошибочно ловил этот момент. Последнюю рефлекторную попытку тролльей самки проверить партнера на прочность. 

До того, как я зашипела и кинулась, чтобы сломать ему нос, свинцовая рука стиснула за горло… Он угадывал меня лучше, чем кто-либо. Мой Маркууус…

— Абзугар, Виолетта. Где же терпение и выдержка. Разве не от вас пошло выражение «проиграть, как королева»? 

Он держала достаточно сильно, чтобы подавить всякое сопротивление. Сознание постепенно меркло. Но демон вошел быстрее, чем оно отключилось, — одним опрокидывающим движением заполнил меня собой. Сразу же ослабил хватку на шее. В ней больше не было необходимости. Меня уже подбросило вверх и разорвало на части. 

Алые вспышки. Разноцветные обручи, скручивающиеся вовнутрь, а потом разворачивающиеся в обратную сторону, — и все это в черной пустоте. Я ухватилась за его плечи и что-то хрипела на тролльем. Маркус уже вышел на собственный ритм, и мы продолжили подъем.