Герцог Виттен

Эти несколько ночей стали настоящим подарком. Конечно, сдерживаться рядом с Виолой было безумно тяжело. Он так соскучился. Ведь так подумать, все последние месяцы он жил надеждой, что упрямую троллиху удастся убедить остаться с ним, хотя бы и в тени Лючии. 

Да, план был изначально провальный, но лишиться Виолетты он никак не мог. Если представить, что не было бы ни малыша, ни связи, то до чего бы он дошел? Сделав Лючию герцогиней, закрыл бы бывшую жену в своем старом замке, похитил? Развязал бы войну с Риусом и мэром… 

Возможно, остальные бы тоже вмешались и выступили не на его стороне, потому что никаких прав удерживать свою женщину у него бы не осталось. Так себе перспективы, а не размеренные будни, о которых он так грезил.

Зато сейчас Виола как минимум довольна. Она с головой ушла в материнство. Полна кровожадных планов в отношении него, но и не равнодушна. Никто не занял его место в ее сердце. Вдвоем с сыном они там вполне поместятся. 

Вельзевул подошел к большому камину в его отельных апартаментах и без подготовки запустил руки в огонь. Это не только всегда его успокаивало, — здесь, недалеко от Горнил, особенное пламя — но и позволяло отдать часть своего тепла Вечному огню в качестве поклонения.  Тот наконец выступил на его стороне. 

Он всегда предпочитал свои дела устраивать сам, но Бездна вмешалась бесповоротно.

Первая встреча с Виолой, когда он вел двух шпионов и должен был устранить одну пресветлую, якобы вышла случайной. Тогда он сразу послал подальше все служебные дела (да и пресветлая оказалась лучшей подругой Виолетты — невестой Риуса) и бросился ухаживать за будущей госпожой Церингерен. Пришел в себя, только когда они были уже женаты, а он перескочил из личины Маркуса в Марка, чтобы отправиться на задворки миров. 

При этом он четырнадцать лет не замечал, что собственная жена значила для него гораздо больше, чем многие-многие женщины до нее. Даже не потрудился изучить вероятность рождения совместных детей — а Пламя без всяких ухищрений позволило ей забеременеть. 

Виттен провел небольшое расследование. На правах отца поднял записи ведения беременности. Выходило, что зачатие случилось в подходящий для жены день цикла — когда он от избытка страсти вернулся в Вельзевула. И все. Никаких ритуалов, купаний в огне, клятв у Горнил. Как у самых обычных… магов каких-нибудь! Он чуть заметно улыбнулся. 

И все же неимоверно бесило, что клятый инквизитор умудрился устроить так, что его, отца, даже не поставили в известность. А разобиженная, или чрезвычайно не уверенная в нем Виолетта, упрямо скрывала свое положение. 

Сейчас демон, убедившись, что за ним никто не наблюдал, встал на колени, не побоявшись помять стрелочки на брюках. Он снял шейный платок, кинул его в огонь и медленно благодарил родную стихию на одном из первых языков.

Несколько искр упали на ковер, занялись язычки. Через пару мгновений вокруг герцога горел золотой круг.

Голос звучал рядом. Звонкий. Острый, как бритва. Негасимый:

— Дошло до тебя? Как же долго. Каждый раз убеждаюсь, что древний род — это не только рога, как у быка, но и норов, как у барана. 

— Ты же читаешь в сердце. Зачем спрашивать, — глухо и не слишком почтительно ответил первый герцог. 

— До твоего сердца пока доберешься. Все кручено-перекручено… Больше не вынашиваешь планы бегства? Всех обмануть, провернуть на хвосте, начать заново. Ты же заслужил, мой мальчик, долгой и мучительной службой.

— Планы остались. Желание их исполнять кончилось. Спасибо тебе за сына.

Огонь затрещал, в дымоходе зашумело. Испуганная горгулья где-то на крыше с ворчанием отползла подальше от трубы. 

— Ты бы ее благодарил. Как вернулся бы, в ноги кинулся. А ты любовников вокруг искал, а признаки, указывающие на потомство, даже косвенные, игнорировал. 

Вельзевул стиснул ставшие огромными кулаки. Он не выносил нотаций. И давно перерос возраст, в котором их терпеливо выслушивали. Его матушка до последних дней писала ему длинные письма с указаниями. И где-то там, в Горнилах, продолжал пылать и ее жар.

Это слегка настраивало на философский лад. Герцог склонил голову, рога клацнули об пол. 

— Ты знатно посмеялась надо мной. И наказала жестоко.

— За то, что служил без души. Даже Сатаниил, холодный, как прах Рассветных земель, горел для меня, а ты… Удрал, понаделав личин. Одна для оперы, другая — для гольфа, третьей пора снова жениться. Ты жил в тройном, а то и четверном размере, и все не мог насытиться. И меньше всего — хотел возвращаться. Пока не поселил здесь Виолетту. 

Вельзевул не выдержал. Взревел:

— Тебе не угодишь. Я исполнял твою волю. Сложно разделиться и остаться целым одновременно.

— Наглый ты. Верткий. Но, надо признать, в первых завязях наиболее удачный. Твои предшественники были совсем уж увальнями, чуть ли не утесами. А ты… не злись. Мать с тобой долго возилась, учила подражать бесам, не пулять огнем во все подряд. Вот и я не расплавила. Просто укоренила. И мальчик у вас на загляденье, хотя, глядя на тебя…

— Но почему троллья принцесса? Зачем ты впутала Виолу… мама, — последние слова вырвались случайно. Уж больно знакомые интонации взяло Пламя.

— Хм, ты себя в зеркале видел? Зачем тебе девочка-одуванчик? Сам далеко не король эльфов. Поверь мне, троллья королева намного противнее. Среди ее дочерей Виолетта — как бриллиант среди гранита. Я сомневалась, посмотрит ли она на тебя, горюшко. У тебя характер, как у грязевого вулкана... Да, не только троллям собирать все лучшее у других рас.

Вельзевул кивнул. Большинство добродетелей миновали его стороной даже по меркам демонов. Он мог притвориться кем угодно, но ненадолго.

— Ладно, мальчик. Я тебя услышала. Рада, что сердце открыто… Иди, дикуясь, пугай, шуми, но, не заигрывайся. Главное, что ты меня понял. 

— Главное, это спасибо, — мрачно изрек Вельзевул, не торопясь подняться, даже когда огонь на ковре потух. 

Вокруг зияла дыра правильной формы. С него возьмут двойную оплату за эти сутки... Ерунда. 

Он заручился поддержкой Пламени. Веренея помогла собрать компромат на Деуса, а тайна Набериуса у него в кармане. Он заставит обоих поджать копыта и держаться подальше от его семьи. 

Никто из демонов не смеет давить на Вельзевула. Он им покажет, кто настоящий хозяин в Бездне.

Пролетели еще несколько дней. Приступы слабости больше не повторялись. Я уже поверила, что пала жертвой случайности, однако сдалась под натиском Беррион и все равно отправила запрос в родной мир. 

У троллей бессчетное количество правил и утомительных ритуалов. Большинство из них не касались тех пропащих, кто жил вне своего клана, покинув родные земли. Если бы родилась девочка, то я бы поняла, что пошло не так — это обязательно, представить ее, будущую претендентку на трон, шаманам в течение первого же года рождения. Мальчики, напротив, мало кого интересовали.  

Впрочем, я не сомневалась, что мамуля найдет способ вытащить внука на смотрины. Хоть из Бездны, хоть из черной дыры. Я не знала более целеустремленной женщины, чем наша королева. Она, наверняка, пришла в восторг, узнав, что моя связь с высшим демоном обернулась потомством. Не зря столько лет закрывала глаза на мой побег.

Ни одного приветливого слова, даже напутствия перед родами, от нее не последовало. Но это же мамуля. Я хорошо представляла грубое лицо с крупными чертами в обрамлении волос, плохо укладывавшихся в многочисленные косы. Она хмурилась, а в глубоко посаженных глазах, этих двух отполированных до матового блеска кусках черного оникса, светилась усмешка. 

— Беррион, готово ли мое темно-серое платье? 

На это заседание суда я выбрала наряд с декольте, но с полностью закрытыми руками. От Веренеи ждать пощады не приходилось. А Маркус впадал в ярость по поводу и без. Лучше лишний раз не показывать, что тотальный самоконтроль — не моя сильная сторона.