— Позвольте я принесу клятву, герцогиня, — улыбнулся Дэв. На его ладони тут же расцвел огненный цветок величиной с указательный палец. — От моих личных обстоятельств не пострадаете ни вы, ни ваш сын, ни даже Виттен. Процесс пойдет своей чередом. Это всего лишь одна из многих причин, почему я взялся за это дело. 

Для рядового демона он обратился к пламени… слишком уж играючи. А уж какие фиолетовые огоньки зажглись в глазах. Негасимый огонь имел как раз такой цвет. Однако проявлять недоверчивость далее не имело смысла. Тут уж либо верить, либо нет.

— Я ее принимаю, — просто сказала я, и миниатюрный пожар превратился в сухой пар.

Мне хотелось задать ему десятки вопросов о Веренее — насколько ее появление усложняло ситуацию, чем ее квалификация могла бы помочь Виттену, допустимы ли близкие отношения между адвокатом и клиентом, но все они выдавали бы мою неуверенность. 

Последний бы вообще показался двусмысленным. И хуже всего, подчеркнул бы, что я по-прежнему реагировала на пассий Маркуса. 

Память услужливо возвращала на прием к графине. Снова смотрела на герцога, стоящего рядом с Лючией, слегка шального и в то же время удовлетворенного после секса.

Все изменилось с такой скоростью, и теперь его сопровождает другая безупречная красавица — эта обойдется ему куда дороже. 

А я даже злорадство не могу почувствовать.

Простилась с Деусом, который галантно поцеловал мне руку.  Села в экипаж, отметив, что люди Маркуса, как всегда, следовали рядом почти незаметно. Ни разу за эти годы он не снимал наблюдения.

Дома меня ждал сюрприз. 

— Папаша забрал малыша гулять. Сказал, что пойдут в сад и на карусели, — пожала плечами Беррион. — Приперся с шариками, свистелками, трещотками. Звиняйте, госпожа, но я не выношу этого кобелину, чтобы долго отираться рядом. А если он задумал что-то плохое, выкрасть ребенка там, то разве же я помешаю одним видом… 

Великанше очень не понравились мои вчерашние слова о том, что герцог будет отдельно от нас проводить время с сыном. Свой протест она выражала таким вот образом. Беррион первая перекопает большими руками Бездну, если малыш пропадет. 

Но спокойнее мне от этого не становилось. Уж больно рьяно Виттен втягивался в отцовство. 

— Апполоний. Достойное имя для огненного демона, я считаю, — выдал Виттен, наблюдая за тем, как наш мальчик расправлялся с очередной подарочной упаковкой. 

Он легко вертел большую коробку с разноцветными кубиками из пористого вулканического стекла. А ведь если ее поставить на пол, то она будет доставать ему аж до пояса. Пышный бирюзовый бант под его пальцами стал исчезать, попахивая горелым.

Подарки вслед за отцом и сыном вносили лакеи Его Светлости. Не знаю, где он их держал. Дома в столице у него сейчас не было. Наверное, хранил в табакерке. 

Сейчас по полу ползали разноцветные змеи и ящерицы, оживляемые огненными разрядами. Заставить такую игрушку двигаться не сможем ни я, ни Беррион. Они реагировали только на пламенную магию. 

Солдатики маршировали где-то на втором этаже. Сын сначала вывел одну армию против другой — но когда обжигающих всполохов между ними стало чересчур много, Беррион взяла метлу и бравые вояки, отлитые из мягкого металла, совершили тактическое отступление. 

Я устало покрутила у виска, давая понять, что и это имя мне не по вкусу. 

— Оно переводится как «Погубитель». Здесь тебе и карьера, и статус, и порода, — тем временем настаивал Маркус. 

— Мне не нравится. Не из чувства противоречия, а, действительно, представляется некто толстый и глупый. 

Я протянула ему руку. Он ее сжал. Да, я согласилась на тактильный контакт, чтобы легче было обмениваться эмоциями и не разругаться после второго имени. 

Кстати, мы все равно поскандалили ровнехонько после третьего, но быстро прервались, потому что малыш спалил мельничку вместе с угольками, которые она должна была измельчать. 

Сейчас, по-моему, он держал мою руку дольше, чем следовало. И раздражение из-за существования на свете идиотского имени Апполоний перерастало в злость на герцога. 

— Хорошо, — подозрительно спокойно согласился супруг. — Вслушайся в это. Август. А-в-г-у-с-т. Величественный, царственный. Лучше всего описывает сына первого герцога, претендующего на трон Бездны. Длинная «А-а-а», переходящая в… 

— Остановись, Виттен. Ты по алфавиту идешь? Хватит тискать мою руку. 

Я больше не сомневалась, что Маркус использовал чары. Недовольство перемешивалось с крайне подозрительной эйфорией. 

И едва отпустив мои пальцы после Апполония, он опять прижимал их. Теперь уже к губам. Касался так нежно, что покалывало мои собственные. Я уже ждала , что вот-вот коснусь короткой щетины. У него она отрастала быстро, даже если утром тщательно побрился. 

Срочно отогнать наваждение!

— Но, дорогая, мы послезавтра с малышом идем к Горнилам. Будет неправильно, если имя, которое прозвучит, будет дано без твоего участия. 

— Поэтому ты прихватил справочник и читаешь его поперек? Основательный подход. — возмутилась я. — И имей в виду, что ни к каким Горнилам я с тобой не пойду. Чтобы меня там окончательно припечатало к твоей персоне? 

Сын полностью расплавил хитрую упаковку и сейчас подкидывал кубики, взрывая один за другим. Они бахали, но не исчезали. Это зрелище его заворожило. 

Маркус неохотно освободил мою руку. Я тут же отступила подальше. Сердце предательски колотилось. Он считывал мои реакции и, в общем, предугадывал их… Столько ночей вместе, а на память он никогда не жаловался. 

— Без тебя? — разочарованно протянул он, —  Тогда мы отложим церемонию до тех пор, пока отношения между нами не прояснятся. Мы с сыном друг друга признали, а остальное вторично. В книгу родов можно вписаться и позже… Я дам тебе столько времени, сколько захочешь.

Последние слова он промурлыкал, и снова оказался у меня за спиной. Это походило на игру. И скорее всего для него и было игрой. Он ведь не сомневался, что я скоро сдамся.

Такое случалось между нами уже не раз. Но ведь до этого он и не позволял мне посмотреть в лицо неприглядной правде, как это случилось у графини Велмор или у Думмелей. Вот там я и увидела, кто я для него… Дворняжка, которая, хоть и гавкает, но никуда от него не денется. Дождется.

— Маркус, ты хуже таракана. Ты унижал меня при всех, на заседании суда сравнил с насекомым, а сейчас снова ведешь себя, как заботливый муж рядом со сварливой женой. 

— Виола, что за чушь. На двух приемах подряд я катался по полу. Мое имя треплет вся Бездна, обсуждая, что я превратился в животное. Наши семейные… проблемы сделали из меня посмешище. Но я пережил это, потому что заслужил. Никогда не оскорблял тебя в чьем-то присутствии. Более того, вырву поганый язык того…

Почему, ну, почему он опять здесь, и я снова слушаю его лживые заверения? Даже представление сына Пламени, как выяснилось, не так важно и не так горит, как он утверждал несколько дней назад. 

Позвала Беррион, велев ей проследить, чтобы мальчик вскоре отправился ко сну. Поцеловала в макушку занятого сына. Займусь бумагами у себя в комнате. Вскоре клятый демон не сможет здесь торчать по вечерам. 

Однако герцог перегородил мне дорогу.

— Моя королева, ты такая обидчивая. Понятно, на суде я не ожидал услышать такое. Ты всегда стеснялась тролльей крови. Я уважал твое желание оставить прошлое в прошлом. И вдруг выяснилось, что я жил рядом с…

— Тикающей бомбой? Ходячим инкубатором? Ты со мной не жил, Виттен. Просто спал. Поэтому биография одной из многих любовниц тебя не слишком заботила.

Он сжал мои запястья сильнее, чем того требовала малозначительная беседа. Дернул к себе. Теперь уже его сердце эхом отдавалось у меня под плечом. Удар. Снова удар. На секунду мне показалось… Нет, только не это. Вид у Его Светлости стал совсем дикий.

— Если ты хочешь доказать, что заботишься обо мне и о сыне, то дай мне развод. А потом рухнем вдвоем у Горнил и станем умолять освободить нас. И уволь свою адвокатшу. Она глядит на меня, как на грязь под ногтями, а на вас с Деусом — как на две постельные грелки… Я, конечно, переживу несколько заседаний, но если ты утверждаешь, что тебе не все равно…