— Но мой адвокат сказал…

— Ты наняла адвоката? Подозрения между двумя сердцами, бьющимися в унисон, неуместны — голос Виттена стал ледяным. — Если бы мне кто-то сказал, что твоя страсть корыстна, я бы… Прости, сокровище, я тороплюсь. Пусть твой адвокат свяжется с моими.

Не слушая больше возражения Лючии, он задвинул ее в руки портье, мечтавшего спешно провалиться в другое место. 

Вот почему в собственном доме он появился последним. Когда там уже крутились мэр, инквизитор, адвокат и его любимый домочадец — великанша Беррион. Домоправительница всегда посматривала на него так, будто прикидывала, в какую сторону начать крутить ему шею. Виола так и не позволила ее уволить. 

Но, главное, на лестнице уже стояла она и прижимала к себе сына. Два сердца бились с разной частотой, но для него сливались в одно. Это, что, и есть семья? Мальчик еще спал, однако его дыхание выдавало, что он реагировал на внешние раздражители. Но Виола… Он никогда не видел ее такой. Светлой, цельной и сосредоточенной.

Что-то большое шевелилось внутри. Такое здоровое, что в нем одном, кажется, не помещалось. Он собрался поздороваться, но впервые в жизни не сумел выдавить из себя ни слова. Мальчик поднял голову и сразу взглянул в глаза отцу. 

Как обычно говорят про детей… Хорошенький, милый, пламенный… Нет, этот младенец был абсолютным совершенством. Пресветлые считаются венцом творения? Те, кто распространял такую ерунду, просто не видели его сына.

Глаза зеленые, как у мамы. Носик аккуратный — тоже, как у мамы. Вот заостренные уши — это уже в его маму, то есть, получается, в бабушку. Та происходила из первых демонов. Маман ни с кем не церемонилась и называла вещи своими именами. 

При виде такого внука она бы точно сказала «абзугар», то есть «мое» — на тупиковом клановом диалекте, который положил основу для общего языка демонов. 

Как замечательно, что от него мальчику ничего не передалось. Разве что ямочка на подбородке и пламя в крови. 

— Абзугар, — выдохнул Вельзевул, перестав замечать кого-то еще, кроме сына и его матери.

Виолетта Церингерен

Малыш среагировал на папашу, как бы мне ни хотелось обратного. Но вот Вельзевул… Он смотрел на нас так, словно попал в храм и там получил озарение — то есть жертвенный камень приложил его по голове, а потом отдавил пальцы на ноге. Такой дурацкой улыбкой он не встречал меня даже по утрам, когда я просыпалась первой, а потом будила его. 

Улыбаться он наконец перестал, но не сводил с нас горящего взгляда. Я замерла на ступеньках, на понимая, что дальше. Никто из демонов не объяснил, как между герцогом и сыном должна протянуться та самая связь. А подходить к нему и отдавать ребенка — все во мне противилось этому. 

— Абзугар, — заявил муж, но смотрел он почему-то на меня. 

Маркус не увлекался древними языками. А уж зачем ему изначальный троллий? 

Набериус раскашлялся. Возможно, он так скрывал неуместный гогот, но скорее всего у них там в зале происходило что-то свое.

— Я же говорил, — протянул Эллиот Конвей. — Еще не родился демон, который бы проигнорировал собственную кровь. И этот такой же, хотя строит из себя… 

— Как бы он чего не учудил, — заметил Деус. Впервые в его тоне звучало сомнение. — Следовало перестраховаться и позвать Астарота или Асмодея. При всем уважении к вам, Ваша Светлость, вы больше Вершитель, чем демон, а нам не убить его надо, а успокоить.

Этот малопонятный для меня разговор прервал малыш. Он издал громоподобное «Па-а-а-а». А на случай, если остались сомнения, протянул к герцогу руку.

Вот это уже было обидно. Маленькая вредина еще ни разу не выдавал ничего и близко похожего на «ма-а-а-а». Всякие «бу», «бабаба» и «дай» — сколько угодно. И как он разобрался, что это суровое недоразумение и есть «па»?

Виттену повторного приглашения и не требовалось. Он тут же оказался рядом с нами, сюсюкая и пыхтя, как огненная виверна. Тот, кто хоть раз видел этих редких монстров, не забудет их кряхтения.

— Пы-пы-пы, бумс, оп-па, п-ш-ш-ш, тс-с-с, ат-т-та-а-а-а-а, — на одном дыхании выдал папочка-демон. По-моему, он забыл нормальную речь. Такие приступы иногда накатывали на Беррион.

— Маркус, ты бы принес ребенку игрушку. Так принято, когда приходишь в гости в дом, в котором есть дети, — Риус умел вывести из себя кого угодно. 

Это у него профессиональное. Только к чему прямо сейчас?

— Уничтожу, — почти пропел Вельзевул. — Как мелкую, наглую трехголовую шавку… Сначала вязь. Потом подарок от Горнил. Потом дары семьи. Мальчик получит все, что ему причитается.

Трое демонов присоединились к нам в холле. Один Деус догадался поднять вверх ладонь, обращенную ко мне внутренней стороной. Это значило, что все шло, как должно.

Однако малышу мерзавец-папочка, очевидно, приглянулся. Сын улыбался все шире, пока Вельзевул ликовал и гневался одновременно. Притом что ребенок недолюбливал любых представителей мужского пола. Даже гнома, убиравшего листья с дорожек в парке, он считал подозрительным. 

— П-а-а-а-а, — снова подал он низковатый для столь мелкого существа голос. Все-таки у него мои связки. Если я нервничала, то могла заглушить валторну. 

— Где он энтого нахватался? — Беррион вторила моим мыслям. 

Неведомая сила дернула из моих рук ребенка, и он очутился у герцога. Виттен впоследствии так и не признал, что был к этому причастен. Кивал на малыша. Не исключаю, что здесь он не врал, потому что ужасно растерялся, когда малыш перекочевал к нему.

То ли боялся уронить, или что-то другое, но Виттен уселся прямо на ступени и пересадил мальчика себе на колени. 

И, тем не менее, плетение, которого все так ждали, не появилось. Я запаниковала. Вдруг этого основания будет достаточно, чтобы герцог потребовал проводить с сыном больше времени или даже забрать его себе…

В идеале, отец присутствовал на родах и сразу включал младенца в клан. Еще до того, как тот издавал первый крик. Историй, когда это случалось гораздо позже, тоже хватало. 

Магические каналы в этот момент уязвимы. И достаточно дисбаланса или небольшой патологии, чтобы отодвинуть важнейший для любого демона ритуал на долгий срок. Но сейчас-то малыш вполне готов. Маленький пожар, который он устроил этим утром, лучшее тому доказательство. 

— Хочешь больше огня? — изумился Вельзевул. — Забирай, сынок. Черпай не только при помощи вдохов-выдохов, но и пальцами, и взглядом. 

Мальчик не подал вида, что его понял. Он продолжал дергать папашу за галстук, пытаясь дотянуться до булавки. Но я больше не сомневалась, что происходило что-то странное. Невидимое пламя ревело совсем рядом. 

Я ощущала его жар и не могла определить источник. Трещало справа; затем оно наступало сверху и после начинало подпекать сзади. 

Демоны у подножия лестницы ощутимо напряглись.

— Достаточно, Виттен. Такому малышу много нельзя. Он сейчас сожжет дом, да и вообще весь квартал. Заканчивайте. В вашем случае одной встречи мало. 

Малыш был с мэром не согласен. Он усиленно залепетал, и теперь размахивал ручонками не просто так, а с прицелом. Стена прозрачного огня появилась у входа, а потом взяла наших гостей в тиски. Такой же огонь бушевал и на лестнице, обходя нас и торопясь разгуляться на верхней площадке. 

Беррион закряхтела в дальнем углу холла. Как всегда, в ситуации угрозы, великанша превращалась в камень. Только от огня это надолго ее не спасет. 

Сын перестал теребить галстук Виттена и положил руку ему на плечо. Вязь все-таки объявилась. На мальчика была только рубашка с коротким рукавом, поэтому я могла рассмотреть детали. 

Узор извивался от локтя в сторону кисти, а потом рисунок словно менялся и двигался обратно. Не похоже, что ребенок испытывал дискомфорт. Скорее, он веселился и размахивал другой рукой, разгоняя и без того оживленное пламя. 

Я слышала, как оно завывало снаружи дома. Угрожая, но не перекидываясь на нас или на предметы. Все это не выглядело безопасным. Если верховные демоны примут изначальный облик и бросятся на супруга, то ремонт затянется на год.