Сегодня ее юбка оказалась ещё уже. Клятье, да у нее видны колени в тонких чулках телесного цвета. Теперь понятно, почему Круст мгновенно засахарился и растекся, как ягодная нуга. 

Я подняла взгляд выше. Под обтягивающей блузкой, на этот раз без жабо и рюшечек, заметны очертания корсетного лифа… Сразу потянуло на философию... Почему одной можно хоть голой на улицу выйти — и все равно она недоступная леди? А другую, как ни наряди, из-под шелков выглядывала троллиха. 

Тут тоже были свои плюсы. Мужчины, может, и раздевали меня взглядом и даже в скромных платьях принимали за даму полусвета, но только я делила их на доступных и недоступных. Кого-то уложила бы ударом кулака, против другого понадобилось бы применить дубинку — и только затем тащить добычу в пещеру.

Утонченная леди из меня не выйдет. Никогда. Однако Виттен не отводил глаз. Как он, с его аппетитами, до сих пор контролировал себя рядом с адвокатшей?

Если бы не чутье, которое утверждало, что его последней женщиной была Лючия, то я бы настаивала, что герцог и Веренея делали это по дороге к храму и несколько раз… Только возникал другой вопрос: какая мне разница? 

Сумасшедшие глаза Виттена доказывали, что про нас с Деусом он думал то же самое. Причем без остановки.  

— Их Светлость тяжело переживает, что рядом с его супругой постоянно находится такой демон, как мистер Деус, — озвучила мои мысли Веренея. — Фактически, речь идет о перманентном состоянии аффекта. Герцог отлучен от собственной семьи. Я направила обращение к судье Петреусу со ссылкой на медицинские заключения. Поэтому на такие незначительные мелочи, как текущий инцидент, не обращаем внимания. Мы это согласовали. 

— Вот и ответ на вопрос, Виттен. Вот кто у нас привлекает экспертов. Я не стал бы порочить свою клиентку. Нашей стороне твои рога ни к чему. Но, видимо, адвокат решила, что это дело выиграет тот, кого сочтут жертвой. А кто может быть более жалким, чем обманутый муж?

Веренея чуть приподнялась над полом. На миг показалось, что сейчас она расправит крылья. И либо улетит, либо возьмется за мечи и настрогает нас соломкой. 

— Ее Светлость не хранила верность мужу. И, разумеется, это будет приобщено к делу. 

Она развернулась и направилась в сторону амфитеатра оставив за собой последнее слово. Деус и Маркус так и стояли друг против друга. На герцога страшно было смотреть.

— Ты бы разобрался с собственным адвокатом, дружище. Даже полный придурок заслуживает сочувствия, когда он в такой глубокой… яме. Хоть раз в жизни поступи, как джентльмен. Подтверди все требования жены, рассчитайся с Веренеей и отправляйся на все четыре стороны. Или попробуй заново.

Выражение Виттена стало совсем не читаемым. Впрочем, он из принципа не согласился бы с Деусом ни в одном слове. 

— У меня к тебе встречное предложение. Давай перенесем заседание и встретимся на холме за городом. 

Деус только хмыкнул. Даже без издевки.

— Я сожалею. Пока идет это дело и я адвокат герцогини, поединок между нами невозможен. После — я целиком к твоим услугам. 

— Да что вы оба несете? Если нападать на адвокатов за то, что они адвокаты… Мне по такой логике надо перебить Веренее позвоночник, а кому-то из нас, уже позже, прикончить судью. Это хуже, чем дикость.

Вельзевул продолжал разглядывать меня потемневшими глазами. Ну, да. Он с самого начала был против этой затеи.

— Дорогая, почему бы не закончить сейчас... Я просил тебя всего лишь однажды — стать моей женой. Да, тебе не понравилось, но я обещаю... И прошу второй раз. Пускай адвокаты займутся мировым соглашением. Поедем к сыну. Я проведу с ним пару часов и вернусь в отель. Через неделю меня ждут в каком-то захолустном мире. Я не стану тебя принуждать быть вместе.

Столько отчаяния прозвучало в его словах, что я едва удержалась, чтобы не кивнуть.

Надо подумать о себе, дурында. Хватит быть его тенью.

— Ты уедешь, а я останусь? Без возможности выбраться отсюда. Даже если переход в другой мир разрешат мне, то малыша забрать не дадут… Потом ты вернешься. И так год за годом… Я, как и прежде, требую развод и право на перемещение ребенка. 

В зале шумели. Кто-то хрустел яблоками. Одним надо было подняться на самый верх. Другие, расталкивая зевак без мест локтями, спешили занять кресла на нижних ярусах. Не хватало только торговок, которые бы продавали по рядам засахаренные фрукты и перченые рыбные чипсы.

Его честь Петреус Перт криво взирал на это безобразие. Скорее всего наш мэр вмешался и объяснил почтенному лепрекону, что пора уже поднимать интерес к судебным тяжбам на новую высоту. Зачем это нужно сэру Эллиоту, если не сулило городу дополнительно прибыли? 

Подозреваю, что мэр Конвей насаждал в Аду цивилизацию так, как он ее понимал. За громкими процессами напряженно следили в нейтральных мирах, а Чертоги, напротив, критиковали за манеру разделывать обвиняемых без разбора, подчиняясь лишь решению Сената. 

С двух сторон от судейской кафедры возвышались треножники с огненными чашами. Я пропустила момент, когда их установили. На этот раз разжиганием не занимались ни Круст, ни Аргус. Пламя вспыхнуло, когда Перт поднял пухлую руку, знаменуя, что процесс начался. Впрочем, он не сказал больше ни слова.

— Заседание объявляется открытым, — вдруг завопил Остин во всю мощь легких.

У меня по рукам побежали первые нервные мурашки. 

Все-таки зря я согласилась на непривычное платье с закрытыми рукавами. От этого я чувствовала себя еще более неуклюжей. Ворсинки покалывали кожу, заставляя ее быть чувствительнее. То есть, хотя платье помогало скрыть почти всю руку, благодаря ему я позеленею еще стремительнее. 

Лори Крут и Остин Аргус по очереди представляли нас с Вельзевулом довольной публике. Та реагировала весьма бурно. Когда мое имя в короткой версии растянулось на десять минут, раздались первые возгласы:

— Никак троллиха?

— Чо не за решеткой? Там тонка сеточка промеж ней и мужем, чтобы не сожрала. А как наверх полезет?

Деус выбрал для меня ослепительнейшую из своих улыбок:

— Если вы продолжите реагировать на комментарии черни, то я поцелую вам руку. Чтобы напомнить, кто самая утонченная и привлекательная дама в этом зале.

Я вздохнула, потому что сразу представила, что дальше.

— Не шутите так, Дэв. Через секунду с нами произойдет Маркус. Он покалечит половину зала, потому что сметет ограждение и учинит выброс. 

— Вот-вот. Мало кто из тех, на кого вы обижаетесь, уйдет на своих двоих. 

Очередь дошла и до герцога. Зазвучали его звания, потом, строго по этикету, древние битвы, в которых он снискал победу во славу Бездны и взял первые титулы. В толпе пару раз нервно свистнули. 

Вельзевула не любили, однако такого демона нельзя не уважать. Я расслышала причитания, в основном женские:

— Смотри-ка, молодой немножко. И не то чтобы урод… А поседел как… Довела мужика!

— Зачем Егойна светлость женился на зеленокожей? Разнообразия захотелось? Она же что лягушка, только каменная. Тьфу.

Мне только и оставалось, что держать спину ровно. Попробовал бы один из этих видистов сказать что-то подобное, встретив на улице моего сородича или отличив меня в лавке от прочих леди. 

Разницу между троллем и бесом очень легко продемонстрировать. Атомная кристаллическая решетка против нежной белковой ткани… Петреус Перт недовольно поцокал языком. Пламя в треножнике по правую руку от него неожиданно взревело, поднялось и почти лизнуло потолок. 

— Разговорчики, — взвизгнул Аргус. — Это вам не похороны двоюродной бабушки. Каждый, кто станет мешать суду, отправится объясняться к Горнилам. 

Наша сторона, как инициатор процесса, получила право зачитать требования первой. Но перед этим Деус должен был обрисовать проблему — как она виделась отсюда, с этого столика. 

— Пятнадцать лет назад леди Виолетта прибыла в Бездну по бизнес-интересам. Она инвестировала собственные средства в отель и в создание сети швейных мастерских. Открыла кофейню и три кондитерских, — перечислял адвокат. — Чувствуете разницу? Ежедневно и совершенно официально к нам попадают самые разные девушки. И все ищут либо хорошую партию, либо любовников — либо и то, и то. А здесь… Красавица, умница, предпринимательница, совсем еще юная по меркам своей расы, — Виоле не было и пятидесяти, — она целиком посвятила себя работе. Сохранились выписки надзирателей, из которых можно сделать вывод, что очаровательная леди подвергалась постоянным домогательствам и прибегала к услугам телохранительницы. Она не искала внимания поклонников.