Это обеспечит горячий секс, эмоциональные качели и… предсказуемость. Такой партнер будет меньше всего напоминать ей о том, кого давно следовало забыть. Высокая совместимость, одаренные дети. Осталось только шагнуть в эту новую жизнь и дать пресветлой Веренее исчезнуть. Можно даже волосы перекрасить. 

Девушка нехотя двинулась в гостиную, где утром сбросила с себя шелковый халат. Прислуге велено не заходить в номер в ее отсутствие; поэтому повесить его на место было некому.

Обыватели наивно полагали, что между демоном и ангелом искра вспыхивала сразу, а дальше полыхало все сильнее. Нет, этот пожар контролировала так же, как и с другими расами. Вельзевул, например, не вызывал в ней ничего кроме омерзения. От него пахло кровью, перегоревшей землей и одновременно — сыростью подземелий.

Это если не принюхиваться к другим, куда менее приятным, запахам. Повелителю не хватало только ожерелья из черепов. 

Дэв Деус, как любовник, был бы гораздо интереснее. Во-первых, моложе. Во-вторых, какой потенциал, какая родословная… Но с таким пламенем лучше не связываться. К тому же слишком велика интрига вокруг него. Да и потребует он много… Возможно, ей нечем будет ответить. 

Как там сегодня сказала Виолетта? Во мне ничего не осталось…

Веренея не нашла халат на диване. И на кресле тоже. Но проходя мимо окна она чуть не запнулась о вытянутую вперед ногу в лакированном ботинке. Пресветлая не успела даже вскрикнуть, как парализующий разряд уже расходился по плечу.

Демон легко скрутил ей руки за спиной. Защелкнул блокираторы.

— Бабочка-красавица, не торопись, — глумился он, выпуская еще один болючий разряд. Теперь уже в шею. — Не все дела завершены. Я бы мог выпытать столько секретов. Выяснить всю подноготную Вельзевула и не только его. Вся ночь впереди. Но тебе повезло. Я всего лишь зашел тебя трахнуть. 

На нее смотрел еще один адский герцог, которого она в своем списке подонков держала на почетных верхних местах. Что же, в данном случае сложно ошибиться. Есть ли в Бездне демон еще более омерзительный? О, да. Но от этого не легче. 

Пресветлая прикрыла глаза и словно потеряла к происходящему интерес. Только они все равно сверкали из-под ресниц, как два холодных агата, выдавая ее настрой. Люциферу было не до таких мелочей. 

Он обхватил высокую, а по меркам коренастых демониц, даже чересчур, монну под грудью и поволок к дивану. 

Ее пятки в шелках легко скользили по ковру. Люци нетерпеливо опустил тело, и девушка стала сползать вниз. Веренея отметила про себя, что ее халат валялся за спинкой. 

— Так и будешь молчать? А как же поторговаться, предложить мне что-то взамен своего белого тела? Или тебе на него так же плевать, как и на все остальное? Говорить же ты можешь, ну…

Демон двумя пальцами разорвал блузку вдоль ворота. Пуговицы намертво крепились на крючочках и так легко не расходились. Сдернул лиф из невероятно нежной на ощупь ткани, который, очевидно, стоил в несколько раз дороже, чем легкая полупрозрачная рубашка, призванная шокировать публику. 

— Гордая очень, да? А ведь тебя чуть ли не за шлюху считают. Подозреваю, что часть этих слухов распространяешь ты сама, чтобы не возвращаться в свой дом на облаке. На виллу, как вы это называете. Я не нашел никаких достоверных сведений о твоих любовниках. 

Пресветлая закрыла глаза и будто спала. Только губы оставались поджатыми. 

Люцифер чуть подался назад, любуясь изящными линиями и бледной фарфоровой кожей. На груди она совсем тонкая. Местами угадывались синие линии вен, и от этого тело этой ненормальной становилось еще желанее. На ней даже несовершенства хороши. 

Сейчас он коснется пальцами темных окружностей, затем сдавит грудь. Заставит ее закричать, оставит следы на плоском животе, который будто только что вышел из-под резца скульптора. 

Раньше герцога не волновали такие детали. Пару тысяч лет назад он просто фиксировал, что «оно» красивая и «оно» все еще дышит. Да и сейчас не стоит увлекаться. Они сменят несколько поз, он заберет у нее несколько бумажек, которые потом пригодятся, и больше не будет ей докучать. 

Сейчас ему не нужны проблемы. А ей не у кого просить помощи — он уже в этом убедился. Покровителя в Аду у нее не было. Вельзевул только что едва не убил и на защиту не встанет. К Деусу или Набериусу она не пойдет. Это же позор. Утром подлечится и уберется отсюда. 

Он потянулся к ней. На алебастровой груди под его пальцами появятся синяки. Со столь высокородной монной он еще не ложился. И это не менее ценно, чем информация, которую она раздобыла. А что молчит — так это вообще чудесно…

— Убери руки, непуганый идиот. 

Холодный голос раздался ровно за его спиной. Веренея отреагировала. Она вздрогнула, широко распахнула глаза и смотрела так, будто увидела привидение. Впрочем, Люцифер ощущал примерно то же самое. 

— Ты плохо представляешь, как устроены первые монны, Люци. Для них пасть в неравной битве, утащив за собой соперника — значит не зря пройти мучительной путь, который зовется жизнью. Первый герцог — это подходящий трофей. Пустив тебя на фарш, можно спокойно приникнуть к корням Древа.

Люцифер редко терялся, но сейчас перестал что-либо понимать.

— Господин, — герцог на всякий случай склонил голову. — Она не может воспользоваться своей магией. Я позаботился. 

— Легенды, в которых монны кромсают своих любовников, вовсе не легенды. Как только ты войдешь в нее, эти руки превратятся в мечи, а удар будет не отразить. Даже на перерождение отправлять станет нечего… Как сказали бы поэты, мрачная и в то же время волнующая практика, наполненная символизмом. 

Герцог все еще сомневался, кто же перед ним  — тот самый смесок, его двойник или же жалкий подражатель. Если бы оригинал вдруг решил защитить монну, то не стал бы ничего пояснять и читать лекции. 

Как только Люцифер додумал эту мысль до конца, его лишило Огня, поволокло к окну и вышвырнуло вниз головой с третьего этажа. То есть ответ пришел сам собой. Далее сращиванием костей, в том числе позвоночника и шеи, занимались уже лекари. 

Веренея снова получила возможность двигаться, но не спешила радоваться. Названный гость подошел к окну и глянул на мостовую. На свету его белоснежные и не очень длинные волосы сияли над головой, как нимб.

— Не понимаю это твое упрямство. Положим, он вскрыл раму, но почему ты не разворачиваешь мою защиту, а пользуешься своей. Так далеко от Чертогов, в мире с противоположной магической природой, она, разумеется, сбоит. Нелогичное и бессмысленное проявление своеволия.

Не показывая своего волнения, Веренея постаралась соединить края блузки. Пальцы слегка дрожали

— Я не ожидала нападения от верховного демона. Кому я нужна... А лишний раз выпускать сложнейшее плетение, это привлекать к себе внимание. Мне вообще не стоило соваться сюда. Хорошо, что здесь воспринимают меня ровно так, как этот герцог. 

Беловолосый развернулся к ней. 

Пресветлая уселась прямо, насколько позволял чрезвычайно мягкий диван, и сложила руки на коленях.

— Тебя сюда отправил я. А вот убиваться я приказа не отдавал. Ты бы потом заколола себя, разве это правильно? Ну же.

Обманчиво мягкий голос. Значит, может наказать в любой момент.

— Раз в десять лет я выполняю одно ваше поручение, сенатор… Никто не может ко мне прикоснуться против моей воли. Особенно с такой кровью, как у него. Нельзя жить с подобным позором.

Гость уселся в единственное кресло. Почти такое же широкое, как диван. Он развел колени в стороны. Вздохнул. 

— Я требую уважения, монна трех домов. И хоть каких-то усилий по самосохранению с твоей стороны. Моя кровь тоже грязна, но господин у тебя один. Покажи мне, что ты чтишь. По своей воле, разумеется.

Веренея поднялась, стараясь не думать о том, что делает. Еще несколько шагов, и она опустилась — почти рухнула — на колени рядом с ним. Уткнулась головой ему в ногу, признавая право владеть ее магией.