Оба кружили друг за другом, а потом замирали и принимались гипнотизировать взглядом. И это было бы забавно, — прямо две разгоряченные кобры, только совершенно разных видов, — ни знай я, какая силища за ними скрывалась. А у меня ребенок в доме. И Беррион… Беррион! Вот, кто мне поможет. Впрочем, как и всегда. 

— Папуля — урод, кто бы спорил. Но с ним давно все ясно. Он не изображал из себя чмо в костюме. Не делил себя на части. Не скрывался по мирам. Отвечал за каждый свой прое.… Апокалипсис и точка… Кстати, не демону, как и он, вылепленному из грязи, тыкать мне происхождением в лицо.

Это все игра. Каждый прощупывал соперника перед тем, как атаковать. Ведь первый сокрушительный удар при такой мощи у обоих — это уже половина победы. 

— Мне не за что отвечать. Я не совершал ошибок. Использовал голову. У меня ни грехов, ни грешков. Ко мне не подкопаться. Я служил по всем правилам. Твой отец, напротив, срывался и губил города, а то и миры. Развлечения другого герцога, Люцифера, на захваченных территориях до сих пор пересказывают шепотом. А я… я люблю убивать. Но казнь в моем исполнении стоит дорого. Это особая привилегия, которую ты, впрочем, заслужил, напав на мою жену. 

С этими словами Вельзевул сделал обманный выпад правой и тут же попробовал поймать Деуса другой рукой, укутанной огнем. Он целился снизу в подбородок. Но тот, как и полагается демону, состоящему из теней, ускользнул от соприкосновения. Ни один из ударов его не достал.

Мне пока лучше притихнуть. Влезать со своими репликами и доказывать, что принуждение со стороны Деуса сводилось к минимуму, было бы глупостью. Мой красавчик только распалился бы сильнее, а это грозило расплавить ему мозги. 

Дэв умудрился выставить локоть и создать препятствие между ними прямо в круге. Второй рукой он обвел нашу гостиную, а затем расхохотался. 

Скрепя сердце, я наблюдала, как вызванные этим жестом искры рассыпаются по ковру. Как они тухнут на обивке кресел. В этот момент захотелось взять кочергу и…

— Я достаточно изучил тебя, о, повелитель по две декады в год, пока занимался вашим с супругой делом. Определенно, вламываться в свой дом через дымоход, это не то, чего ты добивался. Ты, по привычке, шел вперед и пятился назад одновременно. Задумал основать новую правящую династию Бездны с… как там ее звали…с Лючией, а сам консультировался у моих коллег, как развестись с леди Церингерен и сохранить на нее права… Кем бы она стала, первой наложницей у первого из первых? 

К этому моменту я уже закончила обращение. Не представляю, как я вытерпела так долго… Наверное, подспудно не желала перепугать Деуса богатырской фигурой и погрубевшим широким лицом… И, конечно, я знала, с каким восторгом его воспримет Вельзевул.

Упоминание Лючии заставило меня утробно зарычать. Но демон-тень вовсе не проявил отвращения к произошедшей со мной метаморфозе. Он с горячим одобрением уставился на волосы, изменившие цвет в огненно-рыжий. 

Герцогу это внимание не понравилось. Он не ответил своему оппоненту. Вместо этого одним движением отодрал от камина решетку, раскалил ее, — и в барьере Деуса, хоть он и отскочил в сторону, зазияла дыра. 

— Но и планами объединить личины, нарастить пламя — ты же не догадывался, что часть родового огня ты уже отдаешь неучтенному сыну — ты не ограничивался. Параллельно в других мирах собирал земли, камешки и металлы — чтобы в любой момент перевести это на новую магсущность. Уже не на демона, просто на мага… Ну, вдруг в Бездне ты в результате всех усилий остался бы с голой …адницей?

Во всем, что говорил Дэв, был смысл. И даже троллихой я не собиралась с ним спорить… Троллиха не значит дура. Однако она иначе воспринимала связь, соединявшую нас с Маркусом. Ее глазами я видела, что мой непобедимый монстр оказался в ошейнике и на цепи. А концы этой цепи я держала в своих руках. 

— Я передумал, кретин. Это ты тоже должен был заметить, — почти проворковал Вельзевул. — Ни других сущностей, ни других женщин больше нет. Только моя семья.

От его признания мне было больно. И в то же время вот оно какое, мучительное удовлетворение. Да, Вельзевул все перевернул с ног на голову из-за сына. Он всегда плевал на меня, но против Малыша не пошел. Пусть и с тролльей кровью, пусть и от презираемой им мамаши…

— Все не так, Виола. Это не так. Я всегда любил тебя, — упрямо рыкнул герцог, даже не скрывая, что залез в мои мысли. 

— Ага, за причиндалы прибит к собственному очагу. Разумеется, ты передумал, — продолжал скалиться мой адвокат. 

Они снова столкнулись взглядами. Тянуть больше не имело смысла. Оба накопили достаточно огня. Вельзевул посерел до цвета молочной пенки; его рога полыхали алым. Многочисленные тени Дэва обзавелись пламенной кромкой, как будто их тщательно обвели красным карандашом… Муж втянул воздух. Деус, скривив губы, вдохнул.

Они уже не оторвутся друг от друга, даже если захотят… Еще одна длинная секунда…

— Беррион! — что есть силы завопила я. — Чужой в доме. Нас режут или душат. Беррррион!

Сама же, не теряя времени, бросилась к Вельзевулу и обхватила его раскаленное тулово, вытаскивая из круга. А если ожоги? Как мне ребенка кормить?

Пока вся огненная махина Деуса соображала, куда делся противник, великанша не заставила себя ждать. Считалось, что ничто не сравнится с порталами, но Беррион спустилось на этаж ниже на какой-то сверхскорости. Не уверена, что она задействовала двери, однако же возникла точно на пороге. 

Один взмах ресниц для оценки ситуации. Все верно! Источником опасности был признан незнакомый обладатель пикообразных рогов. Тем более что мой ошалевший супруг даже не пытался от меня отбиваться… Планета под названием Беррион сошла с орбиты и обрушилась на Деуса и его тридцать три тени. Оба, демон и великанша, балансировали несколько мгновений и неотвратимо повалились на пол вместе с обеденным столом.

Голова Вельзевула, — сейчас лишенная рогов, чтобы не навредить мне, —задергалась у меня на груди. Он порывался подойти и добить ночного гостя, но я вцепилась в мужа крепко. 

К тому же… ого… я не поверила глазам… Беррион постепенно каменела, как и положено представителю ее расы в схватке со смертельным врагом (великаны до рассвета или до заката становились утесами, давя противников своей тушей; из таких объятий мало кто смог бы выбраться), а вот мой адвокат исчез. 

Сначала все его тени под Беррион и рядом с ней сложились в одну. Поплясали как отблески огня на полу, но затем пропали и они.

— Вот же яблочко от яблони… Похоже, отражение прислал, а не себя самого, — проворчал Его Светлость, хотя его досады я не улавливала. — И великанша твоя перестанет по дому зыркать. Мы проведем спокойную ночь.

Вот тут его тон поменялся. Можно сказать, развернулся в другом направлении. От агрессии к тому единственному, что он любил еще больше, чем примитивное до хруста позвонков убийство. 

— Она, между прочим, охраняет твоего сына, — рявкнула я, пытаясь отбиться от призыва, засиявшего в небольших, но выразительных глазках. — Во-первых, он просыпается не один раз за ночь. Во-вторых, я тебя не звала и я тебе не позволю…

Кто бы сомневался, он и не слушал. Ручищи, которыми гордилась бы любая из каменных рас, беззастенчиво шарили по моему телу. Подбородок уже раздирал лиф платья, благодаря специальной ткани пережившего растяжение до моих новых параметров.

— Моему сыну никто не в состоянии угрожать, когда мы в Бездне. Меня, его и источник Пламени соединяет целая огненная река. Я тебе ее покажу… Но сначала покажу что-то другое. 

Я взвилась, потому что с этими словами он начал пристраивать ко мне еще одну свою окаменелость, разорвав подол длинной юбки до талии. Если брыкаться и бодаться с ним у стены, то меньше чем за минуту меня уложат на пол недалеко от Беррион. Эта скотина заморачиваться не будет. 

— Ублюдок, быкосвин… Своей человеческой жене показывай. Да куда ей, тебя не вынесет женщина ни одной из рас. Орчихи рядом с тобой невесомые пушинки. С ковриком разве что сношайся или с походной палаткой.