Владыка не мог узнать ее секрет. Но что если Древо ощущало изменения фона даже через столько миров между Чертогами и Адом? Оно чувствительно к таким вещам… 

Тогда оно предупредило своего отпрыска. Связь с Чертогами у него не разорвана.

— Мне нужно подумать. Это сложное предложение. Я посчитаю варианты. Какие последствия мы уже имели ранее, — сообщила она нейтрально, с неудовольствием замечая, что из-за подъема температуры голос подрагивал. 

— Не торопись, — нахально рассмеялся он. — Ты и скорость… Быстрее я погибну от переохлаждения. Давай поговорим, хочешь?

Бездна и владыка. Арт №2

Ее пальцы чувствовали биение под его кожей. Он сжал их крепче. 

— Зачем? Ты все и всегда знаешь лучше, — хмыкнула женщина.

На самом деле она едва сдерживалась, чтобы не сконцентрировать силу у него на горле, не поднять его в воздух и не ударить об стену. Но его тело… Он каким-то образом затормозил регенерацию и убрал все щиты.

Его хрупкость действовала ей на нервы.

Синяки, оставленные Вельзевулом, сломанные ребра, сломанные пальцы. Все это, должно быть, причиняло ему боль. Но владыка лишь ухмылялся.

Что если это он кинется из окна вниз… Успеет ли она?

— Приятно побеседовать с красивой и мудрой. К тому же ты моя. 

Вот так. Ни тебе «госпожа», ни «королева». 

Из каменного жерла, выходившего прямо сюда, полыхнуло. Но он даже не моргнул.

— Присядем? Ты изливалась два раза за три дня. Это перебор. Элигор расстроится. У него, конечно, стоят отводы, но, если заведешься, то обрушишь весь город. 

Не дожидаясь ответа, он усадил ее на каменный бортик Горнил.

— Не люблю, когда ты так задумчива. Что там у нас с первым кругом. Кто остается, а кто выбывает?

Она молчала и позволяла прижимать себя к его правому боку… Пять переломов. Она уже вызвала Марбаса. Пусть осмотрит обоих идиотов. 

— Молчишь? Тогда я начну. Элигор неприкосновенен. Бычара вынес росток Пламени из вашего измерения и сохранил тебе жизнь.

— Неприкосновенных нет, — она махнула головой, но попала ему в плечо. 

— Астарот, великолепный, достойнейший, во всем первый… 

Нет, она не собиралась ему подыгрывать. Пускай развлекается.

— Но Астарот вышел из прямого подчинения, — закончил он.

— Я много раз предлагала уйти и тебе, — напомнила она, а владыка сделал вид, что не услышал.

— Асмодей и Залеос нестабильны, но на них полагается молиться. Они, строго говоря, даже не демоны.

— Они протодемоны, и Залеос совершенен. 

Против воли он все равно втянул ее в этот дурацкий обмен словами. 

— Что-то я этого сегодня не заметил. Нашим адвокатом двигало желание трахнуть чужую жену, хотя малец Вельзевула ему на фиг не сдался… У Деуса же дочка, не так ли? Он, действительно, единственный из высших, кто случайно излил семя и случайно заделал ребенка. Первый в истории. Талантище. 

— Заткнись, — прошипела она. — Ты отправил его тогда на смерть и думал, что я не узнаю. 

Владыка пожал плечами. Наверное, его изорванному телу было больно. Но от этого движения ее голова переместилась у него на груди слева направо. Только что она погладила его шекой.

— Кто-то должен был исправить излом. А он на тот момент еще не открыл в себе силу. Одно совпало с другим. И твой юный красавчик получил герцогский титул, вошел в круг.

Оба не желали продолжать давний спор. Сатаниил всегда брал на себя слишком много А прямые приказы… Даже их он умудрялся вывернуть, а она терпела.

Как терпела женщин, которых он приводил сюда, — чтобы ослабить других демонов, чтобы зарядить свои камни, чтобы произвести наследника. 

Потому что знала — на самом деле он тянулся лишь к той, кого не мог получить... И в итоге обоим достались какие-то крохи. 

— С двумя принцами все понятно. Они наследники, и к ним у тебя вопросов нет.

— Один из них — твой сын, — напомнила женщина. 

— Ты сама хотела посмотреть, что из этого получится, — рассмеялся он. — Абандон и, правда, хорош. 

Его отношения с этим демоном, который несколько эпох считался сыном Вельзевула, должны были быть сложными, но этого не случилось. С сыном Сатаниил отказался быть сволочью. Приставил к нему своего пернатого двойника, связанного с владыкой нитью жизни. 

— Кто у нас еще? А, больной на голову Люцифер. Дни этого герцога сочтены, — продолжил он. — Я не вижу, как решить его проблему. 

— Ты решишь, — эхом отозвалась она. — Не сомневаюсь.

Два его пальца почему-то поглаживали ее шею под подбородком. Как будто он имел на это право. 

— Я тоже умираю. Во мне закончилось желание продолжать… Те, кто разгоняли круг, уходят. Тебе остается молодая свежая кровь, как ты любишь.

Не следовало показывать ему хоть что-то. Но все ее тело ужасно напряглось.

— Что за чушь. Я в это не верю. 

Он засмеялся холодным колючим смехом, который был родом из Рассветных земель. Еще одна нелепица. У ангелов и земель-то не было. Разряженный воздух и громкие тарахтящие ручьи в пустоте.

— И ты вдруг решаешь избавиться от Вельзевула, — продолжал он, словно предыдущих слов и не звучало. — Зачем? Дай ему хотя бы эпоху, чтобы подрастить сына.

— К чему ты защищаешь его? Чтобы столкнуть глубже? Ты никогда не увлекался накопительством. И его богатства тебе ни к чему. А его жена годится только на то, чтобы рожать. 

Владыка пропустил этот выпад. Он уже заметил, что она становилась все ревнивее. Чем меньше поводов он давал — тем больше истерик.

— При чем здесь его троллья любовь? Он старый придурок, которого я знаю целую вечность. Он опытен, и на некоторых участках ты не найдешь ему равноценной замены. Мухолов наконец обрел то, на что уже не надеялся. Его мальчик связан с тобой, герцог связан со своей женщиной через тебя. Он будет служить как никогда. 

Она прижималась щекой к его голой груди, и это отвлекало. Женское тело очень неудобно.

— У меня есть его сын. Достойная замена. И я не хороню Вельзевула. Зеленокожая еще не определилась ни в ту, ни в другую сторону.

Он зацепил ее подбородок пальцами и удерживал, пока говорил:

— Я не готов рисковать. Простить мужа — не значит поверить и принять обратно. Не факт, что она снова признает его своим. Их надо немножко подтолкнуть.

У Бездны было самое обычное лицо, даже миловидное. Вот только глаза не походили даже на глаза демонов. Глаза сущности, застывшей вне времени, всегда отличались от живых.

«Какая насмешка, — подумал он. — Почти бессмертный и почти живая».

Женщина сдалась:

— Повелитель твой… И ты прав, я не выношу его за то, что он так похож на тебя. Всегда ускользал, всегда прятал разум; был рядом и был далеко. Не принадлежал мне… Но он не ты.

Недоговоренность повисла в воздухе. То, что позволялось владыке, оказалось приговором для первого герцога. 

Он вздохнул. Все-таки он сын перворожденного, а, значит, верил в разум и в путь. Она же не верила ни во что. 

— Мне понадобится пара часов.

— Время меня не волнует. 

Он погладил ее по волосам. Смешной и нелепый жест.

— Когда меня не станет, Вельзевул окажется очень кстати. Вам придется многое перекроить, а он у нас крепкий фундамент. Прямо валун. 

На него уставились до краев алые глаза. Она не вышла из себя, но ее пальцы больно вцепились в его покрытые ссадинами плечи.

— Не фантазируй. Фантазии — это, конечно, хорошо. Они помогают не быть камнем, не быть грязью. Но ты перегибаешь. Я могу отпустить тебя хоть в другое изменение… Но не туда, откуда смертные не возвращаются. Забудь об этом. 

Он снова покачал головой. Она напряглась еще больше — владыка никогда ее не слушал. Он лишь умело притворялся. А сейчас, возможно, еще и подозревал, что именно она умудрилась от него спрятать. 

— Я убью твоего последнего двойника-смеска и его бледную пресветлую девку, если ты только посмеешь…

Это был удар ниже пояса. Но от нее и нельзя ждать соблюдения правил.