Без Маркуса выслушивать это было по-прежнему удушающе-стыдно, но уже не так унизительно. Деус смочил горло мятным чаем и продолжил. 

— По словам леди Церингерен, демон обещал ей легитимный брак. Она бы в таком случае получила титул, поместье или его часть, наследовала ему после его смерти. Ну, и такая пара в конце концов рассчитывала бы на помощь при воспроизводстве потомства — за ними закреплялся как минимум один поход к Горнилам в год. Разводы среди легитимных редки. Супруга претендует на значительную долю имущества и иногда сама выступает инициатором расторжения брака… Союзы третьей, высшей, категории заключаются среди высших демонов редко. Им сложно встретить настолько подходящую пару. Такие семьи всегда облагодетельствованы детьми. Строятся либо на исключительной любви — либо на высочайшей совместимости. В обоих случаях демон сплетает с избранницей вязь. Тогда его индивидуальный узор проявляется на ее теле, — Деус сделал красноречивую паузу. — У Виттенов мы стали свидетелями того, как позволительный брак перешел в признанный. Упоминаний о подобных случаях я не нашел.

Мой адвокат умел поднимать градус. Он вроде бы пересказывал наш сюжет, известный всем вкратце, но публика слушала его, затаив дыхание, готовая к неожиданным поворотам. 

— Это произошло в момент, когда Вельзевул прилюдно унижал свою третью жену на балу. Он собирался с ней развестись, как сделал это с двумя женщинами до нее, включая легитимную супругу герцогиню Женевьеву. Бумаги о разводе с леди Виолеттой уже лежали в пространственном кармане. Виттен потратил все последние десятилетия на то, чтобы найти девушку с высокой совместимостью и с ней получить признание Горнил. Эти планы не помешали ему жениться на моей клиентке и морочить ей голову… Но что же произошло на том злополучном балу? Он запутался в личинах, и под видом Маркоса повел себя, как Маркус. Набросился на леди Церингерен, словно на свою собственность, и обвинил в том, что ребенок, которого он почувствовал, не от него… Ответ Бездны мы знаем. Она жестоко покарала герцога. Между ним и обиженной им супругой протянулась вязь. Брак с новой женой, той самой, с высокой совместимостью, перестал быть действительным. Только что признанный союз не допускал никакие другие, сколько бы личин ни завел себе демон. 

Мнение в зале постепенно склонялось в мою пользу. Во всяком случае, женская половина оценила иронию Пламени. «Так ему», «Пущай знает, как девок портить», «Брыллиантами не откупится… вот же боров», — раздавалось отовсюду. Бесы мужского пола все больше помалкивали. 

Дэв не смотрел по сторонам. Его взгляд был обращен к судье, но иногда касался треножников с горящим в них огнем. Наверное, сложно выдавать такие стройные речи, выдерживая паузу, ведя интонацию то вверх, то вниз — причем с полной естественностью, не превращая судебный процесс в театральную постановку. 

— Теперь Виолетта Церингерен стала герцогиней Виттен. Однако ей не нужен статус первой леди Бездны. Она требует разорвать супружеский союз. В признанном браке ее права с супругом абсолютно равны. Полный список наших требований уже у вас, Ваша честь. Если коротко, леди, как и раньше, запрашивает личную свободу (в том числе на перемещения и новые отношения), а также свободу для своего сына, которого сейчас не вывозят даже за пределы особняка, дабы не нарушить один из многочисленных запретов для первых наследников… И, конечно, больше она не отказывается от имущественных прав, так как подобная связь предполагает, что за ней остается половина всего, чем владеет Вельзевул. Список собственности, что нам удалось за ним обнаружить, также у вас. Крайне любопытно сравнить его с тем, что герцог готовился предложить леди Виолетте при разводе. Из значимого имущества там фигурировал разве что дом в столице. 

— Ваша позиция понятна, — откликнулся Петреус Перт. — Это дело совершенно беспрецедентно. 

Судье явно понравилось это слово. Он повторял его не в первый раз. С другой стороны, ему тоже приходилось несладко. Зато можно успокаивать себя тем, что ведешь историческую тяжбу. 

— Давайте заслушаем короткую реплику от защиты лорда и встретимся уже завтра. Благодарю за проявленное терпение, Ваша Светлость.

Он обращался ко мне и, верно, имел в виду, что, в отличие от супруга, я не устраивала скандала. Даже не поменяла оттенок кожи. 

Может, от того, что мне было не до этого. Редко оставляла сына больше чем на два-три часа, и грудь болезненно переполнилась, заставляя торопиться покинуть храм и поскорее взять малыша на руки. 

Пресветлая встала, и я не могла ею не восхититься. Как же безукоризненно она держала спину, вовсе не прибегая к помощи корсета. 

— Это обретенное равенство супругов, о котором постоянно твердил адвокат леди Виттен, представляется сомнительным. Вы только что видели, что происходит с всегда невозмутимым герцогом-правителем, каким рискам подвергнута сейчас Бездна. Повелитель не находит себе места, в то время как его супруга обходится без него без видимых усилий. Какое же это равенство? У Вельзевула, не забываем, множество обязательств; на нем огромная ответственность перед источником Пламени.

Украдкой наблюдала за судьей. Тот чуть помрачнел. Деус же был невозмутим. Впрочем, как всегда. 

Но напрасно я думала, что Веренея закончила.

— Скажите, Ваша Светлость, мистер Деус столько всего перечислил… Почему же вы изначально согласились на столь ущербные отношения? Вы деловая женщина и, очевидно, читали брачный контракт. Вы знали о трех других женах. Может, Вельзевул манипулировал вашим сознанием, использовал любовные чары? Но тогда ваша подпись при заключении брака просто не прошла бы проверку… Ваше поведение в этой истории для меня огромная загадка. 

Встряхнулась. Вот и настала моя очередь разговаривать с крылатой стервятницей. Ответить ей, что это была любовь? Она только этого и ждала. 

Ведь любовь, по извращенной логике тех, кто ее лишен, все стерпит. Она чужда компенсаций и раздела имущества. Все это пронеслось в моей голове мгновенно. Грудь чересчур полна молоком, и это затмевало остальное. Пора домой. 

— Нет, Маркус не применял ничего такого. Я была ошарашена знакомством с настоящим герцогом, его магией и силой. Не собиралась торопиться, но он торопил. Очень. Ему было пора на очередную вылазку и он настаивал, что не должен оставлять меня без своей защиты… И все же, как перевести чувства на язык слов? Он не был идеальным, иногда пугал, но и со свой стороны подобных эмоций я ранее не испытывала. Между верить и не верить ему я выбрала верить. Проигнорировала очевидные сигналы об опасности — ведь между нами существовало то единственно важное, что нельзя было потерять… Понимаете ли вы меня? Вижу, что не очень.

Сама не ожидала, что меня так зацепит. Дэв протягивал стакан воды, но я махнула рукой. Не нужно. 

— Вот представьте, вы находитесь в помещении, смотрите на стену, а на этой стене — дверь.

— Представила, — усмехнулась Веренея. — Моя раса не так темпераментна, как ваша. Но это несложное упражнение. 

— Хорошо. Давайте дальше. Все окружающие говорят, что двери там нет, что стена сплошная. Кому вы будете верить: им или себе? 

— Я не могу не доверять собственным глазам, — нетерпеливо воскликнула ангел. — Я должна это проверить. 

— Вот и я рассудила так же. Полагалась только на свои ощущения. Я попробовала пройти сквозь стену и больно ударилась. Местами поранилась. Двери никогда не было. Я нарисовала ее в своем воображении. Не без помощи Маркуса, но целиком сама. 

— Аллегория мне в целом ясна. Спасибо, леди Виолетта, — на этот раз ее слова прозвучали вполне миролюбиво. Что толку связываться с сумасшедшей, решила адвокат моего мужа. 

— Тут, главное, вовремя остановиться и перестать биться об эту самую стену. Признать свою ошибку. Это крайне сложно. Разве могли подвести глаза? Как можно было слушать и не слышать… А руки, они же тоже в этом участвовали. Собственное тело, собственное сознание, все сыграло против тебя…

В зале висело гробовое молчание. Ни одного комментария. Наверное, все-таки надо было напирать на любовь.