— Ваше Величество, шрамы Ламмора в свидетели, я неплохо владею тролльим, особенно бранным. Поэтому шхгрр вынужден сообщить, что пыхгррля — это ваш нынешний супруг.

Троллиха оскалилась, продемонстрировав неровные зубы, как осколки какой-нибудь горной гряды, а также две пары широченных и белоснежных клыков. 

— Бедолага Йорри погас, как сердце горы, пять лун тому назад. Теперь я в поисках нового.

И она с грациозностью лавины потянулась, чтобы ущипнуть зятя за мускулистую задницу. Этого Повелитель Мух вытерпеть уже не мог. Он вильнул пятой точкой, стянул с себя джентльменскую наружность, наклонился над каменной бабой, распахнул пасть и заревел. 

Грундру наконец проняло. Этот сладенький демон, кажется, имел стальные причиндалы и не был похож на тролля-переростка, как ей его описывали. Скорее, на отъевшегося горлодера-пожирателя. Она аккуратно достала голову у него из глотки.

— В следующий раз я сомкну челюсти, хотя и придется несколько дней выковыривать гравий из зубов, — хмуро сообщил он. 

Ага, и бегать от Виолы по всему дому. 

— Ваша Светлость, это какое-то недоразумение, — прощебетала матерь, сощурив изумрудные глаза-плошки, обещавшие ему убийство во сне.

«Агррррхцврм — это у них семейное», — подумал про себя демон.

— Не сомневаюсь. Вы бы предупредили, мама, что заглянете. Мы бы подготовились. Добавили еще один этаж. Это же такая честь. А сейчас у нас принять вас нет никакой возможности. Готовимся к ритуалу по наречению наследника родовым именем. Ну, и обычным именем тоже… Все маглинии в столице сейчас ведут к нам. Вас поджарит, как безродного орка. 

Воплощение богини поежилась где-то глубоко под нагрудником, а потом раскатистым «ардзгхррр» поприветствовала дочь, вынырнувшую из-за боковой двери. Будто это не герцогиня, а прислуга. 

Виола, на взгляд Грундры, выглядела не очень. Волосы опять ярко-рыжие, словно у какой-нибудь болотницы — а ведь сколько понадобилось настоек и примочек, чтобы придавать им благородный окрас тлеющего пепелища, который не-тролли зачем-то именовали шоколадным. 

Дочь немного раздалась в объемах, но человеческие корни все равно оставляли ее чересчур миниатюрной. Жаль, такая смышленая девочка никогда не займет место королевы, в отличие от своих туповатых сестер… Но, может, тогда внучка? Зато Виола лучше всех из дочерей справилась с главным предназначением троллихи. 

Из одежды герцогиня имела на себе только фисташковый передничек, который на талии сужался, а по коротенькому подолу рассыпался обилием игривых воланов. Но проблема заключалась в том, что он оставлял грудь обнаженной — и Виоле пришлось задрать его наверх, а другие интимные детали прикрывать ладошкой, прижатой к бедрам. 

Маркус издал клокочущее ворчание, которое можно было принять за долгий стон. Он так скучал по своей аппетитной уточке, так торопился домой… 

Тролли вообще не выносили готовку, однако герцог за два дня в кругу семьи сумел доказать Виоле, как сильно он тосковал, и его этим утром решили побаловать блинчиками. 

Но что-то не задалось. Сначала он был вынужден напялить на себя костюм, чтобы провести переговоры по голограммеру, а теперь явилась «мама».

— Мамочка, я так рада, так рада! Тебе все-таки выдали разрешение?

Троллихи тщательно обнюхивали друг друг на расстоянии, не пытаясь его сокращать. Это необходимо, чтобы убедиться, что ни одна не вынашивала планов свернуть родственнице шею. Королева всегда в опасности, а Виола стала подозрительнее, потому что ждала их малютку. Живот уже натягивал тонкую ткань. 

— Я пойду оденусь. Просто у нас на кухне так жарко. Это займет пять минут.

Челюсти демона отчетливо клацнули. В каждом помещении, где Виолу можно раздеть, везде жарко. А ему через пару дней возвращаться в нейтральную зону. 

— Любимый, я сейчас отправлю кофе на террасу. Ты как раз оценишь последний вариант водопадной горки. Каскад я приказала снести… И посмотришь мамуле отель, соответствующий ее статусу. Самый дорогой, самый элитарный. Разумеется, мы снимем его целиком. 

Повисло молчание, а затем Виола как бы невзначай положила руку на живот.

Вельзевул расплылся в ласковой улыбке. 

Только поначалу кажется, что зубы у монстра смертоносны и глядеть на них страшно. Если он свой, саблезубый и привязанный к дому, то это превращается в своего рода эстетическое удовольствие. Должно быть, об этом подумала Виола, когда улыбнулась супругу в ответ. 

****************

Герцог занял кресло на открытой террасе и, так и быть, позволил взгляду отдыхать на зарослях, которые сейчас были похожи не на парк, а на непролазные джунгли. Виола в последнее время увлеклась концепцией «дикого сада». 

Отсюда ему прекрасно слышно, как мать и дочь беседовали в глубине дома. С одной стороны, хорошо, что Грундра до них добралась — жена перестанет обижаться, что из-за рождения сына мать ею пренебрегла. 

Сейчас королева, фактически, протягивала дочери оливковую ветвь, то есть горстку цветущего мха. При этом обе понимали, что если бы не девочка у троллихи под сердцем, матерь бы не сдвинула свои валуны с места и не пришла в чужой огненный мир. 

Тем самым Грундра признавала, что демоненка могла оставить себе Бездна, а на девочку у королевской семьи большие планы. Конечно, Виола дулась. Но это то же самое, что негодовать на пыльные бури в столице или на то, что у нее ненасытный в постели муж. 

— Ты хорошо устроилась, дорогая. Вместо пещеры с утепленным полом — целый дворец. Вместо лужайки, где можно развести костер, этот нелепый бурьян с сараями и лебедями. Твои сестры съели бы всех за один вечер.

Зря Ее Высочество ворчала на любимое детище Виолетты, на ее зеленую зону. Виттен себе такого не позволял.

— Как у них дела? Мужья еще не бороздят охотничьи угодья Таргруун?

— Бороздят, а как же, — вздохнула королева. — Мы все овдовели за один сезон и сейчас — свободные женщины в поисках своей следующей половинки.

— Поздравь их от меня. И не ждите, первой скалы ради, что я буду чтить традиции. Меня все устраивает. Мой муж. Эти пепельные земли. Наш дом и детки — значит, именно так распорядилась богиня. 

В повседневной жизни его супруга, скорее, чтила обычаи своего народа, чем вовсе от них отказалась. Например, вчера они разнесли оранжерею вдребезги. Виола показывала ему плантацию лимонов и обнаружила на лацкане пиджака женский золотистый волос.

Скорее всего подсуетился Люцифер. Такая подлость была в его стиле. По возвращении в Бездну герцог проходил тщательную обработку. 

— Ты не собираешься убить его, чтобы заменить на более крепкого, то есть поменять носителя семени? Напоминаю, это полезно и для здоровья, и для потомства, — тоном, которым обычно обсуждали рецепт вкусного пирога, уточнила славная наследница легендарной Дрозедаги. 

Виола немного помолчала, а Вельзевул напряг слух. Теперь он слышал, как похрустывают гренки, которые уплетали обе троллихи. 

Жена отказалась от своей затеи с блинчиками. 

— Мама, во-первых, я не уверена, что у меня получится его убить. Я много раз пыталась. Во-вторых, еще одного такого не существует — как и нет другого, кто был бы лучше, чем он. В-третьих, он мой корень в скале. Ты понимаешь? Я люблю этого тракша. И если придут вспороть ему брюхо, я лягу рядом. Он шхгрр принадлежит лишь мне и детям. 

Тракш — это то же самое, что и пыхгррля, только означает еще более забористого придурка, вспомнил Виттен. 

— Ты всегда была странной, Виола. Все из-за дурацкого имени, на котором настоял твой папаша. Ты кидалась спасать личинок, утверждая, что они станут бабочками. Не позволяла малышам делать из лягушат веревочки. И с годами не изменилась. Разве что цели стали больше и толще. Какие-то клубы по созданию досуга для брошеных животных. Демон размером с холм, который в былые времена сожрал бы и тебя, и меня.

Виола убрала свою тарелку с подноса. 

— Не сожрал бы. Ты его не знаешь. Он чувствительный и осторожный. Что попало в рот не тянет. От троллей несварение.