Кажется, Панас Дмитрич и здесь его переиграл. Но нанёс-таки контрольный удар:

- Я ведь почему тебя в свой колхоз пригласил? Зазвал даже. Не потому, что ты громче всех агитировал. И не потому, что ты лучше всех в машинах разбираешься, и лично можешь починить любой агрегат в самых неблагоприятных условиях. А потому, что когда мы технику у МТС выкупали, ни один из тракторов, за которые твоя бригада отвечала, не требовал капитального ремонта. Понимаешь? Значит, можешь так работу организовать. А ты – в поле, в поле…

Такой разговор состоялся между председателем и старшим механиком полчаса назад.

А сейчас Иван пригнал махину к раскопкам. Не сказать, что жизнь здесь бурлила, но кое-какой люд был.

В тени перевязывал портянки Антоша Шпала. Делал это настолько неспешно, что казалось ещё чуть-чуть, и он заснёт. Дед Пономарь был «на лопате», а им руководили Белозёров, местный краевед, и высокий седой пенсионер в светлом костюме и пробковом шлеме, очевидно, приезжее светило науки.

Иван предусмотрительно заглушил двигатель и оставил трактор поодаль, а то мало ли что на этих археологических раскопках может случиться, не туда плюнул - повредил объект культурного наследия.

- Варвары! – первое, что услышал Иван, подойдя ближе. Профессор, очевидно, не сошёлся в методах работы с Белозёровым. – Гробокопатели! Ну кто такие квадраты делает? Это же чистые прямоугольники! У вас вот здесь культурный слой, а здесь уже материк! Это что за обломки костей? Небось трактором раскрошили? Мне, тут, кажется, делать уже нечего…

Профессор демонстративно «взялся за голову», обхватив руками пробковый шлем.

- Мы по всем правилам, - пожал плечами Белозёров. – Отмерили, поделили, копали на полштыка, вот тут ножичком уже, а отсюда щётками и кистью. Мы же не враги себе.

- Себе вы может и не враги, а вот археологии – ещё какие враги! – сделал вывод Вайцеховский. – Вы что заканчивали?

Белозёров с радостью бы закончил прежде всего этот разговор. Он был вполне безобидным ботаником, в меру назойливым, но обходящим острые углы, примерным семьянином и трезвенником. Оттого, Иван прекрасно это видел, Белозёров чувствовал себя не в своей тарелке.

- Харьковский политехнический… - произнёс он и тут же добавил. – Но я в Ростове был на курсах…

Вайцеховский закипел.

- А вот скажите, любезный, вы доверили бы вырезать себе аппендицит, допустим, слесарю третьего разряда, прошедшему курсы хирургии?

- Если в целом… - начал отвечать Белозёров, но Вайцеховский не дал ему закончить.

- Нам с вами не о чем больше разговаривать.

По лицу Белозёрова Иван увидел, что тот даже рад.

- Профессор Вайцеховский! – Иван шагнул к нему и протянул руку.

Поганель пристально посмотрел на него.

- Ошибаетесь, молодой человек, - профессор не торопился отвечать на рукопожатие, - это я – профессор Вайцеховский!

- Тогда я – старший механик Никаноров, - улыбнулся Иван, всё так же стоя с протянутой рукой.

- Будешь у меня стармех, - утвердительно кивнул Вайцеховский и пожал, наконец, руку. - Вот что, стармех. Первое задание – не спускать глаз с вредителя. – Он указал на Белозёрова. – Второе задание – ничего не трогать, никуда не ходить и не проявлять инициативу без моего прямого указания. Мы ещё можем спасти этот скифский могильник. Трактором здесь делать больше нечего, будешь копать лопатой.

Иван еще раз вспомнил Панаса Дмитрича. Ну да, чем ещё заняться механизатору с золотыми руками в разгар косовицы.

- Сколько вас можно ждать? – Вайцеховский повернулся к мотающему портянки Шпале. – Вы там в мумию закататься собираетесь?

Антоша Шпала поднял глаза на Вайцеховского. В принципе, такое развитие событий вполне входило в его планы, а вот назойливое внимание руководителя экспедиции, к которой его приписали – нет. Но Панас Дмитрич обещал шесть трудодней за трое суток мытарств, поэтому Шпала вздохнул и произнёс:

- Пять минут, профессор.

Вайцеховский бросил на Ивана тот самый взгляд, выражающий высшую степень отчаяния. «Понимаете, с кем приходится работать»?

- Пойдемте, поставим палатку. Вы бы и сами справились, но я вынужден проконтролировать, ибо не хочу, чтоб ночью она свалилась мне на голову.

Профессор оказался на удивление бесполезен в установке палаток. Вбивая колышки, Иван подумал вдруг, а не окажись его, профессор улёгся бы на ночь под открытым небом или закутался в брезент, как в спальный мешок?

- Вы читали мои труды? – поинтересовался Вайцеховский откуда-то из-за плеча.

- Не довелось, - честно признался Иван.

- Ну да, нашёл у кого спрашивать, – буркнул профессор.

- Вообще-то я люблю читать.

- Но не мои труды?

Профессор оказался опытным демагогом, Иван был вынужден это признать.

- Выходит, что так, - согласился он. – Однако, мне выпала честь поработать с вами, а это будет посерьёзнее сотни прочитанных страниц.

Вайцеховский внимательно посмотрел на Ивана.

- А из вас может выйти толк. Хоть на первый взгляд такого впечатления вы не производите.

Это очевидно был комплимент, и требовалось на него отреагировать.

- Не знаю, - пожал плечами Иван, натягивая тент, - я не привык судить о книге по обложке.

Профессор задумчиво посмотрел ему в спину.

- Надеюсь, вы хоть вполовину так же проворны в работе, как в разглагольствованиях. Или думаете, я на месяц к вам приехал, как на курорт?

Иван подумал, что за месяц он мог бы и убить профессора, но подумал ласково. Не то, чтобы с нежностью, но и не зло. Ох, спасибо, Панас Дмитрич, удружил.

Вайцеховский подошел к колышку и попинал его мыском ботинка.

- Хм, - вынес вердикт он.

Затем проделал то же самое с другими тремя.

- Ага, - подытожил он. – И кто вас только учил так палатки ставить?

Этот вопрос не требовал не только немедленного ответа, но и, наверное, ответа в принципе. Поэтому Вайцеховский направил свою энергию на воспитание Шпалы.

- Это уже ни в какие ворота не лезет! – гневно обрушился он на лучшего плотника в экспедиции, которому просто ещё не довелось продемонстрировать свои навыки. Поэтому он пока курил.

- Зря вы так, профессор, - затянулся Антоша. – Без перекура какая работа?

- В вашем случае – никакая! – Отрезал профессор.

Иван с предвкушением отметил, что это будет эпическая дуэль нравов, по накалу спорящая с бушующей стихией, когда штормовые океанские волны обрушиваются на скалистый берег.

- А обед будет? – невинно поинтересовался Шпала.

Кажется, он добивался инфаркта у побагровевшего профессора и чётко следовал своему плану.

- Антон, заканчивай! – прикрикнул на него Иван.

Шпала медленно посмотрел на Никанорова и сделал ещё одну затяжку.

- А ты мне покамест не начальник, - пожал плечами он. – Ты так же, как и я, прикреплён к руководителю экспедиции, товарищу профессору. Вот как он скажет, так и будет. Скажет – обедать, так я пойду, возьму ложку и сяду борщ хлебать. Так-то.

И он демонстративно отвернулся.

- А вот, кажется, и обед! – обрадовался дед Пономарь, облокотившись на лопату.

По грунтовой дороге катила полуторка, которую приспособили под разъездную кухню, что обслуживала ближние бригады. На каждом из дальних полевых станов была своя стряпуха, а всех, кто трудился неподалёку от усадьбы, кормила колхозная столовая.

- Это хорошо, - согласился Шпала. – А то как раз самое пекло. Сейчас отобедаем и немного вздремнуть не помешает. А я на речку смотаюсь, окунуться.

Ивану стало жалко профессора. Коллектив ему подобрали такой, что только в разведку идти или сразу в петлю лезть. Вот и верь в людей по заветам Котёночкина. Он подошёл к Шпале и быстрым движением схватил того за предплечье. Антоша не ожидал ничего подобного и выронил папиросу. Попытался высвободить руку, но у Ивана оказалась крепкая хватка.

- Значит, так, - зло сказал Никаноров, - окунёшься ты сейчас только в работу. Зато с головой - работать сегодня будем, пока завтра не наступит. И оплата тебе будет от выкопанных кубометров. Пообедать ты, конечно, пообедаешь, а вот насчёт ужина – его ещё заработать нужно. Ясно?