Однако встретивший меня на первом этаже Павел ничего не сказал, хотя пару мгновений рассматривал. Но потом он просто пожал плечами, зевнул и проронил, уже позабыв, что вчера обиделся:

– Пойдём завтракать?

– Ага. Надеюсь, мы сегодня последний раз сами готовим. Нам нужна служанка. Займись‑ка её поисками. Только думай головой… Той, что на плечах. А то наймёшь сисястую неумеху, чья стряпня официально признана биологическим оружием.

– Хорошо, – кивнул парень и с толикой смущения напомнил, пригладив растрёпанные светлые волосы: – Только у меня сегодня мало свободного времени. Я же на свидание иду.

– Не весь же день ты проведёшь на нём⁈ – фыркнул я, двинувшись на кухню. – Хотя… ты ещё полдня будешь прихорашиваться. А после первого поцелуя сразу замуж её позовёшь. Кстати, знаешь, почему мужчина встаёт на одно колено, когда делает девушке предложение? Он сдаётся! Га‑га.

Мой смех отразился от потолка холла, а взгляд снова зацепился за чёрное обугленное пятно на паркете.

Павел тоже покосился на него и торопливо произнёс, меняя тему:

– Надо бы новый паркет положить. Да и вообще… сделать ремонт. Крыша западной части дома вся в дырах.

– А знаешь, где чаще всего делают ремонт? – весело начал я. – В борделе. Потому что там всегда полно ды…

– Деда! Я понял! – выпалил густо покрасневший внук, не дав мне договорить.

Я вздохнул и вошёл в кухню, где устроился на стуле с телефоном в руках.

И пока Павел кашеварил, я отыскал с помощью интернета уникальный аномальный проход в Лабиринт. Он не имел ранга и всегда выбрасывал людей в чрезвычайно опасные локации.

Но просто так в этот проход хрен попадёшь. Нужно заключить контракт с государством. Оно за это хорошо платило, а общество уважало такого мага. Ну а в случае его смерти в Лабиринте род получал отменные выплаты и неплохое повышение рейтинга.

Правда, находился этот проход под Архангельском. Далеко, клянусь всеми рыжими дамами на свете! Но эту информацию стоит запомнить.

Пока же я позавтракал с внуком, после чего он уехал присматривать себе обновки, чтобы сразить Миронову наповал. А я, подумав немного, пошёл в небольшой домашний тренажёрный зал, сдул вековую пыль с гантелей и принялся заниматься.

И когда я, морщась от усилий, жал штангу от груди, на подоконнике неожиданно зазвонил мобильный телефон. Да так неожиданно, что я аж вздрогнул и едва не уронил на себя снаряд. Вот это была бы глупая смерть для такого прославленного ведьмака! Благо я всё же справился со штангой. Вытер полотенцем вспотевшее лицо и трясущейся после нагрузки рукой взял телефон.

– Хм, незнакомый номер, – прохрипел я и с третьей попытки нажал зелёную кнопку. – Игнатий Николаевич Зверев слушает.

– Добр‑рое утро, месье, – вылетел из трубки голос де Тура. – Я знаю, что вы человек занятой, так что пер‑рейду сразу к делу. Вы не желаете составить мне сегодня компанию за обедом где‑нибудь в центр‑ре города?

– Нет, не желаю, хотя и понимаю, что настолько красив, что даже мужчины не могут устоять передо мной, потому и приглашают пообедать.

Француз недовольно всхрапнул, помолчал и серьёзно произнёс:

– У меня к вам есть разговор, месье. Пр‑росто разговор. Поговорим как аристократ с аристокр‑ратом.

– Ладно, во сколько и где? – всё же согласился я, пойдя на поводу у своего неуёмного любопытства.

Де Тур назвал время и место, а затем положил трубку.

Хмыкнув, я продолжил тренировку. Ох и тяжела она была! После неё я на подгибающихся ногах отправился в душ. Смыл пот и часть усталости. А потом, посвежевший, вышел из душа, чувствуя приятную боль в мышцах.

Часы к этому моменту уже показывали, что мне пора ехать на обед с французом. Однако за окном разрыдались чёрные, распухшие облака. Дождь грохотал по крышам, а ветер гнул деревья.

Впрочем, отказываться от обеда я не стал. Уж слишком мне было любопытно послушать де Тура. Но вот от поездки на харлее я благоразумно воздержался. А то такой ураган легко может зашвырнуть меня в Волшебную страну как девочку Элли. И ищи потом свищи Гудвина, Железного дровосека и прочих…

В общем, я напялил плащ, вызвал такси и вышел из дома, оказавшись на крыльце под жестяным козырьком. Закрыл замок, включил сигнализацию и перекрестил дверь, чтоб уже наверняка. Только после этого уселся в такси.

Оно через пятнадцать минут привезло мой зад в уютное небольшое кафе на набережной реки Пряжки. Внутри меня поджидал настоящий камин, похрустывающий берёзовыми поленьями. Слегка пахло дымом, выпечкой и жареной рыбой.

Немногочисленные посетители живо общались, сидя за круглыми столами на дизайнерских отполированных громоздких стульях. А в углу грозно поблёскивали доспехи. Под потолком же висели рыцарские щиты и флажки.

Француз хмуро глядел на барабанящие по стеклу капли дождя, положив локоть на подоконник. Перед ним на столе лежало открытое меню.

– Де Тур, есть ощущение, что вы хотите меня убить, – хмуро выдал я, усевшись за стол.

Аристократ вздрогнул и удивлённо уставился на меня серо‑стальными, холодными как лёд глазами.

– С чего бы это?

– Ваш звонок был очень некстати, а теперь вон чего на улице творится. Чуть не утонул, ей‑богу.

Тот дёрнул губами, смекнув, что я шучу, а потом вежливо произнёс:

– Месье, не поминайте бога всуе, а то накажет.

– Да он и так прекрасно знает, что я не самое лучшее его творение. А вы, значит, ревностный католик?

– Не сказал бы, но бога пр‑редпочитаю чтить, – проговорил он, взял меню и посоветовал: – Отведайте кр‑ролика. Он здесь просто замечательный. Почти как у меня на родине.

– Пожалуй, выбер‑ру утку, – ухмыльнулся я, мельком глянув на своё меню.

– Тоже хорошо.

– Де Тур, вы мне так выбора не оставите. Придётся говяжий стейк заказывать.

– Месье, почему вы все хотите сделать мне назло? Да, мы с вами были соперниками, но не вр‑рагами же. Признаю, я несколько пер‑регнул в общении с вами, был нетактичен, груб и… Как же это на русском?

– Неучтив, насмешлив, высокомерен…

– Думаю, на этом достаточно, – остановил он мой энтузиазм. – Я хочу принести вам извинения за своё поведение и поблагодар‑рить за то, что вы не поведали прессе о том, что произошло в Лабиринте. Не р‑рассказали о проглоте и моём конфузе. Собственно, я хотел вам предложить если не дружбу, то хотя бы мир. Как говорят у вас в импер‑рии, худой мир лучше доброй ссоры. К тому же мы могли бы быть полезны друг для друга. Пусть я совсем недавно в вашей стр‑ране, но у меня уже есть кое‑какие связи и возможности. Мне есть что вам предложить. Вы ведь по большей части одиночка. А одиночка может и пр‑роиграть.

– Проиграть? Никогда с таким не сталкивался. Даже не верится, что такое вопиющее безобразие может произойти со мной, – иронично усмехнулся я и заметил идущую к нам официантку.

Она оказалась наряжена в передник и чепчик, как средневековая служанка. А её взгляд недружелюбно буравил меня, будто я успел наступить на её больную мозоль, причём несколько раз, можно сказать, потоптался по ней.

Прогнав перед мысленным взором воспоминания Зверева, я нашёл её. Игнатий приложил руку к её отчислению из института. Мне тотчас расхотелось здесь есть. Ведь она точно плюнет в мой заказ, а то и слабительного подсыпет.

– Что будете заказывать, господа? – натянуто улыбнулась она, подойдя к столу.

Де Тур сразу же сделал обильный заказ, будто все последние годы голодал в своей Франции. А я попросил бутылочку пива и обязательно запечатанную.

По лицу официантки пробежала лёгкая тень разочарования, будто я сорвал её коварный план. Всё же она кивнула и удалилась.

– А как же стейк, месье? – удивился моему заказу аристократ, попутно почесав шрам, пересекающий лоб.

– Надо почаще поститься, – мудро произнёс я и еле слышно буркнул себе под нос: – Особенно в такой ситуации.

– Хм, – хмыкнул француз.

– Де Тур, раз уж вы предлагаете мир, то соблаговолите рассказать, какого хрена вы следили за мной в Лабиринте?