— Пипец! — прониклась она и тут же в сердцах добавила: — Блин, да скоси ты уже эту чертову траву, а то неизвестно на что в следующий раз наткнешься! Водишь знакомство с сомнительной личностью, так хоть позаботься, чтобы он тебе тут чего похлеще змеи не припрятал!

Я посмотрела на неё укоризненно.

— Вообще-то Данька меня спас!

— Хуже некуда: сначала спас, а потом ещё и утешил! — сокрушенно покачала головой переодевшаяся Кристи и вышла из спальни.

Я в недоумении проводила её взглядом, но тотчас поспешила следом:

— То есть я чуть не померла от яда гадюки, а тебя вон чего волнует?!

Кристи, пожав плечами, устроилась за столом. Я же плюхнулась на диван животом вниз и принялась болтать ногами.

— А надо ещё проверить, гадюка ли то была! — неожиданно заявила Кристи, включая телефон, с которым была неразлучна. — Вот ведь удивительное совпадение: раньше, пока здесь не было твоего мармеладного, ты и змей не видала, — забормотала она, — но стоило ему объявиться…

— С собой он её что ли, по-твоему, притащил?! — вытаращилась на неё я.

Думала, она посмеется. Не угадала.

— А я бы не взялась исключать и такое! Видела, как Джеки к нему льнет?

— Ну, естественно, собака и какая-то пресмыкающаяся хрень — это ведь одно и то же! — съехидничала я.

— Одно — не одно, а ответь-ка мне вот на какой вопрос, — она оторвалась от изучения открывшихся на экране мобильника фотографий и недобро сощурилась: — ты до сих пор намерена выставить своего черноволосого красавчика?

Даньку? После случившегося? Да шиш там плавал!

Мой ответ она, видимо, прочла по лицу.

— Вот об этом я и говорю! И нет, тебя я не осуждаю. В такой ситуации нормально изменить решение. Предсказуемо. «Принц» почти гарантированно мог на это рассчитывать, — она снова переключилась на телефон: — Голова, говоришь, треугольная у змеюки была?

Я лишь кивнула. Оспаривать и дальше дурацкую версию, будто бы Данька специально приволок змею, не было ни сил, ни желания.

— Значит всё же гадюка, — задумчиво пробормотала подружка, но уже через пару мгновений взглянула на меня с торжествующим видом: — Однако ты посмотри, что здесь пишут. Яд этой змеи не смертелен для человека! Смекаешь?

Надо же! Прямо как у зарождающихся в сердце чувств. Несмертелен, но способен доставить массу неприятностей…

— Это что-то доказывает?

— Не доказывает, но в версию о «принце», решившем сыграть в благородного рыцаря прекрасно вписывается.

Я вздохнула. Ну вот какого чёрта я вынуждена продолжать этот бессмысленный спор?! И ведь не промолчать: Кристинка, если втемяшила себе что-нибудь в голову — не отстанет. Я набрала в грудь побольше воздуха:

— А змею где взял? С собой принёс? А носил её всё это время в кармане «Адидасиков»? А он её заранее положил, объяснив, как я выгляжу, чтобы она, не дай боги, не перепутала, кого нужно атаковать или «незаметно» кинул ею в меня, когда я появилась? А она у него дрессированная: выполняла команду «Фас!», да? И правда: что мы знаем об их мире? Может у них там гадюки — разновидность домашних животных!

— Змею он мог поймать и оставить на тропинке, рассчитывая на простое везение. Прокатит — хорошо, не прокатит — чем он рисковал?

— И главное ведь всё успел! — подхватила я. — И отыскать ту гадюку, и поймать её и шашлыков пожарить. А может он заклинатель змей? Дудочкой их приманивает? Это бы всё объяснило…

— Ёрничаешь? Ну-ну! А может он её и не искал? Та сама на участок забралась, а всё, что оставалось твоему мармеладному: отловить её и подкинуть на тропинку. Где она и грелась на солнышке, пока ты её не потревожила.

— В таком случае я Даньке только благодарна! — отрезала я.

— Этого-то я и боялась: теперь образ твоего личного супергероя так же неразрывно связан с «Адидасиками», как у иных — образ Супермена с надетыми поверх трикошек трусами. И никакие логические доводы не помогут сбросить этого типа с незаслуженно-занятого им пьедестала.

— Которого из типов? Того, что без трусов? — ошалев от столь стремительного перехода с гадюки на мужское нижнее бельё, уточнила я.

— А что — твой Мармеладик ими действительно пренебрегает? — заинтригованно глянула подруга, но тут же, не, дожидаясь ответа, поинтересовалась уже серьёзно: — Что ты намерена делать дальше?

С красавчиком без нижнего белья? Полагаю, мы бы точно нашли обоюдно увлекательное занятие!

Боги, куда меня опять несёт? Одна, не гипотеза даже, а просто случайная фраза — и вот воображение уже затянуло в край запретных фантазий.

— Траву скошу, сама — напьюсь, — лаконично отозвалась я.

— Отличный план! — одобрила подруга и невинно уточнила: — А траву тоже сама скосишь?

— Данька пока останется здесь, — прекрасно поняв, что именно её интересует, ответила я и, перестав болтать ножками, поднялась с дивана. — Пойду, кстати, гляну, где там он…

Не то чтобы я набралась смелости шастать по участку, но выйти покурить у крылечка будет всяко лучше, чем объяснять Крис обоснованность своего решения. Вот только кто бы меня одну отпустил!

— Идем, — кивнула подруга, поднимаясь следом.

Мы ещё даже со ступенек не успели спуститься, как проводивший змею в последний путь Данька вышел из сарая.

К нам он подошёл только после того, как поплескался под уличным рукомойником. Но, разумеется, подкупить этим Кристи не вышло. Заметив, как подруга скривилась при его приближении, я выпустила в небо сигаретный дым и сказала:

— Дань, мы тут решили почившую помянуть, заодно моё спасение отпраздновать. Будем рады, если ты присоединишься. Правда, Крис?

Кристинка вытаращила на меня глаза и закашлялась: от дыма, наверное.

— С удовольствием, Конфетка, — и впрямь обрадовался Данька, тоже закуривая.

— Пойду, фрукты помою, — процедила Крис и удалилась.

— Перетащишь стол обратно? Куда? Докури хоть сначала. Не срочно же, — остановила его я и добавила: — Спасибо!

— Ерунда, — отмахнулся он.

— Да я не про стол. Я про то, что ты меня спас…

— Я не хотел, чтобы она тебя напугала, — пожал плечами Данька и, последовав моему примеру, затушил окурок о край стоящего возле скамейки ведра.

Ну, вот: а Кристинка говорит нарочно приволок!

— Предлагаю первый тост за хозяйку, — когда мы снова расположились на веранде (я и Кристи по одну сторону стола, Данька — по другую), разливая вино по бокалам, подмигнул мне «принц». И так как возражений не последовало, поднял свой: — За тебя, Конфетка!

И снова поймав на себе взгляд его проницательных глаз, я испытала какое-то волнующее чувство, какой-то неясный мне самой трепет.

Казалось бы — ну что такое простой взгляд? Мало я их что ли в своей жизни видала? Добрых, хитрых, грустных, презрительных — всяких! Но, клянусь: такого, как у него — никогда!

Цепкий, глубокий, умный… мне не подобрать всех эпитетов, но главным, как я уже говорила, было чувство, что он проникал в самую душу. Такой взгляд подошёл бы взрослому мужчине, а никак не молодому парню.

А кстати…

— Дань, сколько тебе лет? — подцепив с тарелки первый кусочек шашлыка, полюбопытствовала я.

— Двадцать три.

Двадцать три? Двадцать три?! Семь лет разницы — это ж целая пропасть! С другой стороны он ведь принц, а не король — на что я рассчитывала?

— Пойдёт? — пытливо, словно не о цифрах, а о чём-то важном, поинтересовался он.

О, да! Он далеко пойдёт — с этим своим умением: говорить больше, чем сказано. Говорить не словами. Или это я вижу то, чего нет?

— Мне кажется, Конфетка, мне нужно пересесть, — внезапно сказал он. — Похоже, я смущаю тебя своим взглядом. Ты уже минуту крутишь в руках этот кусок мяса, но до сих пор его так и не попробовала.

С этими словами он поднялся вместе со стулом и как ни в чём не бывало уселся снова. Рядом со мной. Будто бы ненароком коснувшись руки, когда переставлял посуду.

Да, вот теперь прям то, что надо! Подумаешь, вилку выронила от его прикосновения — с кем не бывает?! Зато взгляда не вижу…