— Не существует? — эхом отозвался Данька, и наконец посмотрел на неё долгим внимательным взглядом. И сложно было сказать, чего в этом взгляде больше: насмешки или недоверия.

— Вернее существуют, но в столь ограниченном количестве, что нет смысла и учитывать, поправилась она и снисходительно добавила: — Но даже тот мизер не одевается в спортивки.

— Прекрасная новость! — вопреки логике и нашим ожиданиям, снова расцвел в улыбке самопровозглашённый принц Данька и, заметив наши вытянувшиеся лица, пояснил: — Это полностью совпадает с моими, пока довольно скудными, познаниями об иномирье! Кстати, оно большое? — тут же деловито заинтересовался он, наклонился к своим кедам, стоявшим возле дивана, достал из них носки и, ничуть не смущаясь нашим присутствием, принялся надевать.

Мы с Кристи переглянулись. Иномирье — это ж надо такое придумать!

— Пешком не обойдешь, — хохотнула Кристи, — но если решишь попробовать, задерживать не станем.

Я уже собралась возразить, что очень даже станем, поскольку я не удовлетворила ещё своего любопытства, но Данька меня опередил:

— Не-а, не решу. Мне здесь хорошо. Конфетка — добрая. А в остальном, где именно укрываться, мне особой разницы нет.

— Вот как? И сколь долго ты намерен пользоваться моей глу… то есть моим гостеприимством? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Пары месяцев, я полагаю, будет достаточно, — бесхитростно пожал плечами он.

— И что — у тебя достаточно денег, чтобы расплатиться за столь длительный постой? Или ты там у себя солнечным светом и росой привык питаться? — усмехнулась я.

— Денег? — принц как-то совсем несообразно статусу почесал в затылке и бросил растерянный взгляд на Джеки, словно ища поддержки: — А нет их у меня. Наши же у вас тут, наверняка, не в ходу — вот я и не стал брать. Хотя зачем я вру? На самом деле я о них просто не подумал, — убитым голосом признался он.

— Ты погляди-ка какая подкупающая честность! Вот что значит благородная кровь! — не удержалась от очередной шпильки Кристи.

Однако Данька, судя по виду лихорадочно ищущий выход, похоже, её даже не услышал.

— А может я с тобой позже расплачусь? — в тот момент, когда он вновь обратил на меня свой взор, я почувствовала, как «земля уплывает из-под моих ног».

Нет, было — было всё-таки в его взгляде нечто особенное, заставляющее меня каким-то мистическим неведомым образом в нём растворяться. И ведь понимала прекрасно, что его обладатель в лучшем случае может оказаться мошенником и аферистом, но стоило тому вот так, как сейчас, на меня посмотреть, и все доводы разума тотчас теряли силу.

— Почтовым голубем из своего мира пришлешь? — мой сарказм был вызван досадой на себя, но Кристи, увидев, что я на Даньку «не ведусь», заметно расслабилась. — Да и на черта мне бесполезные фантики из другого мира? К тому же у меня принцип: в долг мужчинам не давать!

И вообще какого фига, собственно, я перед ним распинаюсь? Простого «нет» было бы вполне достаточно. А то такое ощущение, будто я сама себя убедить пытаюсь.

— А тогда… тогда… — он умолк и опустил глаза, что-то напряженно обдумывая.

Некоторое время на веранде царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Джеки, — бедняге явно было жарко, да мерным тиканьем висевших на стене часов.

Всякие варианты Данькиного «тогда» крутились в моей голове, но хрен бы я угадала, что он предложил в итоге!

— А давай я тогда на тебе женюсь! — вновь поднимая на меня глаза, сказал он.

Кристинка, как и я, успевшая к этому моменту заскучать, после этих слов, сначала недоверчиво вытаращила на него глаза, а потом расхохоталась:

— Ай, молодца! С козырей зашел!

Я зыркнула на нее неодобрительно: весело ей! — и тяжело вздохнула. Затем, состроив грустную физиономию, обратила свой взор на новоиспеченного жениха:

— Нижайше благодарю за оказанную честь, но, боюсь, мне не под силу ее оправдать! — усмехнулась я и почти нежно добавила: — Мармеладик.

«Принц», очевидно, не уловивший в моём голосе иронии, расплылся в блаженной улыбке.

— Мармеладик, потому что, как и ты, сладкий?

Я глянула на подружку, судя по выражению лица готовую ввернуть очередное — наверняка едкое — замечание, и покачала головой: сама справлюсь.

— В твоём случае, скорее потому что липучий!

Мгновение — и солнечная, искренняя улыбка разом стекла с его лица, оставив кончики губ горестно опущенными, а мне вдруг вопреки всякой логике стало стыдно.

Хм. То есть жениться в виде одолжения на девушке, которая не позволила забраться себе на шею, собрался он, а стыдно мне?! Причём не за него, а именно за себя — типа забрала у ребёнка конфетку. Тьфу-ты, блин — и тут конфетка!

От злости: не то на себя, не то на идиотизм ситуации — хотелось рычать. Мужем значит быть собрался? Что ж, муж — понятие растяжимое.

— У меня к тебе есть встречное предложение. Я позволю тебе пожить у меня… ну, скажем, для начала — недельку, если взамен ты возьмёшь на себя все обязанности по хозяйству…

— Я согласен, — торопливо, словно опасаясь, что я передумаю, кивнул Данька.

— Водички? — сделав вид, что не понимаю истинной причины, по которой закашлялась Кристи, предложила ей я. Та лишь возмущенно покачала головой, и я вновь переключилась на потенциального жениха:

— Я не договорила, Даник.

— И всё-таки Мармеладик мне нравилось больше, — печально ввернул он.

Всё никак из образа не выйдет или же огорчился от того, что мой список условий, оказывается, оглашен не полностью?

- “Мармеладика” ещё заслужить надо! — отрезала я.

— Мармеладик в «Адидасиках», — насмешливо фыркнула подружка и так, чтобы Данька не видел, показала мне большой палец.

Объект её веселья ограничился лишь лёгким удрученным вздохом в сторону, после чего вернулся к нашим «переговорам»:

— Я весь — внимание. Чем еще я могу заслужить твое расположение?

— Я полагаю то, что ты должен себя вести культурно: соблюдать порядок, не напиваться, не таскать в дом друзей — обговаривать отдельно не нужно? — испытующе глядя на парня, уточнила я.

— Я только что прибыл в иномирье, откуда у меня здесь взяться друзьям? — укоризненно глянул тот в ответ, но тут же поправился: — Ну кроме тебя, конечно, Конфетка.

Громкое фырканье Кристи, сопроводившее эти слова не услышал бы только глухой.

— Прекрасно, что мы понимаем друг друга, поэтому продолжу. Под ведением хозяйства я имела ввиду абсолютно всю работу без разделения на якобы женские или мужские обязанности. Починить покосившийся забор, наносить воды из колодца, приготовить еду, помыть полы и посуду, постирать, за исключением разве что моего белья. С ним уж, так и быть, сама управлюсь. Но всё остальное…

Кристинка, слушавшая меня с явным одобрением, показала уже оба больших пальца. А вот Данька на протяжении всей моей речи даже и бровью не повёл. Более того — его лицо просветлело, постепенно обретая прежнее жизнерадостное выражение.

— Думаю, с этим я точно справлюсь, — невозмутимо кивнул он.

Мы с Кристинкой переглянулись.

Хм. И что даже про угнетение принцев не заикнется? Про то, что не королевское дело — руки марать? Не погрозит казнью мне за то, что посмела предложить Его Высочеству не только себя, но ещё и меня обслуживать?

Странненько. С другой стороны болтать — не делать. Мало ли что он тут пообещать готов, лишь бы я его на улицу не вышвырнула!

А Данька, словно понимая, что я от этого не так уж и далека, опять уставился на меня своим цепким, проникающим прямо в душу взглядом. И я снова «поплыла»: ни отвернуться, ни сфокусироваться, ни разбегающиеся мысли в кучку собрать!

Чуть ослабило действие морока Кристинкино сухое покашливание. Я даже сумела заговорить, а не только пялиться на него, будто до этой встречи красавчиков в жизни никогда не видала.

— У меня есть и второе условие. Не менее важное.

Убедившись, что оба навострили ушки и готовы внимать каждому моему слову, я продолжила: