За ними чертовски удобно прятать «зеркало души». И не только от солнца. Но что уж теперь — не возвращаться же!

— Ты ему веришь? — внезапно поинтересовалась подруга. — Ну, вот в эту его историю с побегом из другого мира?

Я ведь уже говорила, что вопросы у неё порой — хоть стой, хоть падай?

— Разумеется, нет.

— Ага! То есть ты согласна с тем, что он — врунишка, с какими-то своими целями втирающийся к тебе в доверие?

— Разумеется, да.

Скрипнул лежак, подсказывая, что Кристи развернулась ко мне лицом. И почти сразу я ощутила на себе её пристальный взгляд.

— Что? — наконец, не выдержала я, но даже не шелохнулась.

— А то, что, в отличие от него самого, его глазам я, как ни странно, верю.

Неожиданно, но допустим.

— Ну, хорошо. И о чём, по-твоему, говорят его глаза? — с притворным безразличием уточнила я.

— О том, что он в тебя влюблён…

Я всё-таки не выдержала и развернулась к подруге.

— Кристи, ты бы в тенёчек передвинулась, а то июльское солнце такое коварное. Вот уже и тебе головушку напекло.

— Я серьёзно, — ничуть не обиделась подружка.

— Вижу. Поэтому и советую, — сочувственно отозвалась я.

Пожав плечами, она встала с места и, ни слова не говоря, перетащила лежак в тень. Плюхнулась сверху и почему-то с видом победителя уставилась на меня.

— И тем не менее, я настаиваю…

— Ничего, ничего. Сейчас полегчает, — перебила её я. — Может быть водички, чтобы ускорить процесс?

— А вот то, что ты пытаешься отрицать очевидное, наводит на определённые подозрения. Опять же эти взгляды твои, которые ты на него бросаешь, когда думаешь, что никто не видит…

Эй, а как же деликатно сделать вид, что, и правда, не заметила? Ну хотя да: я ведь для того её и позвала, чтобы она со мной не миндальничала.

— Даже если ты права, Крис, я не догоняю другого. Ты здесь, чтобы выцепить меня из лап опасного маньяка и беспринципного соблазнителя, я всё правильно помню?

Она неопределенно покрутила рукой.

— Плюс-минус.

— Тогда зачем ты пытаешься меня к нему сватать?

— Я?! — вытаскивая лежак обратно под солнце, поразилась подружка. — Опять выдаешь свои фантазии за действительность? Я лишь выразила опасения, что этот парень более искусен и хитёр, чем я предполагала. Даже я поверила его игре. А, учитывая то, что охмурить он пытается тебя, представляю, что сейчас должно твориться в твоём бедном сердечке.

Здрасьте-приехали! Только ещё жалости её мне и не хватало! И почему сразу игре? Пусть Данька и мошенник, но что — по-настоящему влюбиться в меня он вот совсем никак не мог?!

— Так ты определись для начала: он играет или на самом деле в меня влюблён? — усмехнулась я.

— Эльза, Эльза! — попеняла мне Кристи. — Я хоть и знаю тебя не первый день, но вот этой твоей особенности — не вникать в сказанное — удивляюсь до сих пор. Не говорила я, что он в тебя влюблён! Я сказала, что об этом говорят его глаза. И говорят настолько убедительно, что я переживаю, как бы ты им, а заодно и ему, не поверила.

— Не переживай не поверю, — криво усмехнулась я. — Даже если бы захотела, — ты мне не позволишь.

Подруга польщенно улыбнулась, а я не стала уточнять, что на сей раз это был вовсе не комплимент.

И, естественно, успокаиваться она и не подумала. Но хотя бы взглядом меня буравить перестала, вернувшись в положение лёжа на спине.

— Зачем ты позволила ему остаться?

Я последовала её примеру, чувствуя себя куском шашлыка, медленно поджаривающегося над мангалом. И это при том, что солнце даже ещё не вошло в полную силу. Говорить было лень, но мне ли не знать, что Кристи просто так не отстанет!

— Всегда мечтала обзавестись собственным рабом, — хихикнула я. — Скажешь, плохо: лето, отпуск, дача и можно вообще ни хрена не делать?! Сказка же, ну! Курорт «all inclusive». А если серьёзно, я не ожидала, что он согласится. Да я почти уверена была, что он откажет!

— Отчего же? Я прекрасно тебя понимаю, — задумчиво призналась Кристи. — Тоже бы не отказалась от возможности реально отдохнуть хотя бы недельку. Открытым остается вопрос: какова цена такого отдыха? Если он наркокурьер, к примеру? Об этом ты подумала?

— Угу, и следующим сюда завалится глава всей итальянской мафии и по совместительству итальянский же наркобарон какой-нибудь Пьянко Пампони. Крис, по-моему, ты боевиков пересмотрела.

— Кто-кто? — давясь от смеха, переспросила подружка и прокомментировала: — Первый сразу мимо. На фига нам барон, когда у нас уже «принц» имеется?! А вот второй пусть заходит: пьянке мы всегда рады!

Что есть, то есть. И ближайшая намечается уже сегодня — Крис позаботилась. Но она права: как бы я ни ерничала, как бы не прятала досаду на собственную неосмотрительность за бравадой, а оснований опасаться Даньки у меня куда больше, чем оснований ему доверять.

В сущности, последних у меня нет вовсе. И вот тут не дай-то боги сбыться Кристинкиным прогнозам!

— А время своему мармеладному ты на фига дала? Чтобы он мог досочинить свою байку о другом мире в спокойной обстановке? — выдернул меня из раздумий голос подружки. — Это какой-то хитрый ход?

— Вообще-то да. Вот представь: старается он там, выдумывает, пыхтит от усердия и невдомёк ему, бедолаге, что все его усилия окажутся напрасны, потому как главное-то условие ему выполнить не под силу, — усмехнулась я.

Вот только Кристи не видела, что веселья в этой усмешке не было и в помине. Скорее, она вышла горькой.

— Что-то я не… а, точно! Ты про то, что история должна быть правдивой?

— Итого двух зайцев разом! — подытожила я. — И сказку послушаем, и выставить «принца», после того, как он её поведает, я смогу без зазрения совести.

— А ты коварна, мать! — одобрительно произнесла подружка и затихла. Видимо, поверила.

Угу — коварнее некуда! Вот только почему от мысли о том, что у меня больше не будет возможности смотреть в Данькины необыкновенные глаза и слушать, как он снова и снова зовёт меня Конфеткой, охватывает такая тоска, что впору взвыть?

И откуда это дурацкое ощущение, будто это именно я его обманула, если в действительности всё наоборот?! Вот уж и впрямь конфетка: согрели тёплым словом, я и растаяла!

Но мне простительно, поскольку так — в самом широком смысле слова — меня никто до него не называл. Да и взглядом таким щемяще-пронзительным не приковывали. Чур меня!

Кабы это “чур” еще помогало…

Нет, ну, это просто невозможно! Как Крис такое терпит — да ещё и наслаждается? Резко поднявшись с лежака, и, вызвав тем самым его жалобный скрип, я поспешила перетащить его в тень под недоумевающим взглядом приподнявшейся на локте подруги. Так-то лучше!

Немного погодя я умудрилась задремать, а проснулась от нахально слепящего даже сквозь сомкнутые веки солнца. За это время оно успело весьма значительно переместиться по небосклону. Эх, а ведь мне снились Данькины глаза…

Ну, всё — с меня довольно! Я покосилась на успевшую перевернуться на живот Кристинку, привстала и хотела потихонечку ретироваться, но скрипящие чудовища для сохранения тайны были явно не предназначены.

Кристи подняла голову, обозначая, что побег и в самом деле не удался, и я поспешила её успокоить:

— Пойду проверю, как дела у «высокородного». Ты лежи, загорай. Я недолго.

Пару секунд она размышляла, но потом всё же нехотя кивнула, плюхнулась обратно и проворчала:

— Если что — кричи.

— Непременно, — заверила я, подумав, что ну не совсем же Данька дурак.

Если и помышляет дурное, то явно не станет воплощать свои планы посередь бела дня, когда тут и сама Кристи и соседи на улицу давно повылезали.

Во, а я о чём говорю! Я только из-за угла вывернула, как тут же заметила застывшую на «боевом посту» Афанасьевну.

Та, даже не прикрываясь выполнением каких-либо садово-огородных работ, и, абсолютно не таясь, с любопытством наблюдала из-за невысокого забора, разделяющего наши участки, за Данькой. Он же, не обращая на нее никакого внимания, продолжал невозмутимо заниматься своим делом.