Сделала первую затяжку и с наслаждением выдохнула облако дыма. Данька глянул на меня удивлённо, и я поспешила исправить свою оплошность, сменив тон на нейтральный: — Так что там по поводу обморока?

Он, последовав моему примеру, тоже подкурился, наклонился вперёд, упирая локти в колени, и некоторое время сидел так молча, лишь делая одну за одной жадные затяжки.

— Если простыми словами, Конфетка, то в момент Перехода возникает большая нагрузка на организм, — наконец заговорил он. — Если сложными, то я сам не больно-то разбираюсь, да и не вникал. Обморок — следствие этой нагрузки.

Я кивнула, не особо заботясь о том, видит ли он, и задумалась о чём бы еще таком спросить не сильно важном, чтобы потом, когда вернётся Кристинка, не поднимать вопрос заново.

Почему-то так и подмывало поинтересоваться, каким он представляет наше с ним совместное будущее. Ну он же собрался на мне жениться! Пусть бы тогда рассказал, в чьём мире мы останемся жить.

На что ради «любви ко мне» он готов пойти: на то, чтобы отказаться от собственного титула или на то, чтобы «вознести безродную девушку до своего уровня»? Вопрос, кстати, если Данькину историю принять за истину, вовсе не праздный. И если ситуация будет располагать, я к нему еще непременно вернусь.

Пока я размышляла, Данька успел докурить, но, потушив «бычок» о край ведра, остался сидеть в той же позе.

А вот, кстати, неплохо бы ещё выяснить, какую фамилию носит королевское семейство. А что? Должна же я знать, какой она у меня станет после брака с «Его Высочеством».

Я попробовала прикинуть варианты, но в голову упорно ничего не шло. Моя фантазия, как ни прискорбно признать, позорно капитулировала. Даниэль Мармеладиков?

Я прыснула и сделала вид, что закашлялась, маскируя таким образом рвущийся наружу смех.

— Конфетка, прекрати, пожалуйста, — мрачно произнес Данька, продолжая смотреть перед собой.

От неожиданности я закашлялась уже по-настоящему. И с подозрением уставилась на него. Будем надеяться, что он просто предположил, что я смеюсь над ним, а не способен еще и читать мысли. Получилось бы неловко. Особенно если вспомнить все…

— Что именно? — осторожно уточнила я.

— Болтать ногой у меня перед глазами, — выпалил он и отвернулся вообще в другую сторону.

Вот те раз! Нет, я явно была к себе несправедлива, решив, что у меня проблемы с фантазией. Всё с ней в порядке. Даже чересчур.

А вот про ногу, которая чем-то так не угодила Даньке… Я вовсе и не замечала, что качаю ею, пока он не озвучил. Ну так это ж машинально, что не так-то?

— Тебя это нервирует? — с вызовом спросила я.

— Наоборот, — каким-то напряженным неестественным тоном ответил он.

— Как это?

Нет, правда: как это? Не нервирует, а наоборот. Нравится что ли? А почему тогда «прекрати»? В чём суть претензии-то?

Он наконец повернулся, посмотрел мне в глаза и залился краской. А я вдруг как поняла!

— Ты будишь во мне…

— Не надо, — остановила его я, тут же прекращая качать ногой, и даже отодвинулась на всякий случай.

Он невесело усмехнулся и опустил голову.

— Ты так и не объяснил толком, почему хотел уйти, — я сказала первое, что взбрело в голову, лишь бы не касаться опасной темы.

— Я и сейчас думаю, что так было бы лучше. Но теперь уже по другой причине.

М-да… Чё-т вроде уйти от темы не особо получилось.

— Из-за этого? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, — он поднял на меня вымученный взгляд. — Просто рядом с тобой я чувствую, что чем дальше, тем больше теряю над собой контроль.

— А… эм… это может… иметь последствия?

— Не знаю, — покачал головой Данька и, заметив, как я невольно отодвинулась ещё дальше, болезненно поморщился: — Да нет же, Конфетка! Для тебя я не представляю никакой угрозы. Клянусь, что ни при каких обстоятельствах я не причиню тебе вреда и не сделаю ничего против твоей воли.

Он замолчал, а потом улыбнулся. Но, как и взгляд, улыбка вышла вымученной. И чем дольше я на него смотрела, тем отчетливее понимала: сыграть так — невозможно.

Честно? Я вообще не знала, что на это отвечать и как реагировать. До чёртиков захотелось взять его за руку — просто чтобы поддержать. Чтобы исчезла с лица эта вымученная улыбка.

Вот только навряд ли сейчас это хорошая идея.

— Дань, а давай всё-таки вернёмся к прежней причине, — мягко предложила я, так и не решившись его коснуться.

— Ну, там-то вообще всё просто, — заметно расслабляясь, пожал плечами он.

Пара секунд — и, глядя в его сосредоточенное лицо, уже невозможно представить то, о чём он говорил совсем недавно. То, что он в принципе способен потерять над собой контроль. Сейчас он — само спокойствие и невозмутимость.

Поощрив его вопросительным взглядом на продолжение, я смяла в руке истлевший до самого фильтра окурок и щелчком отправила тот в ведро.

— Вернёмся? — предложил Данька. — Я бы выпил… может даже чего покрепче.

Всё-таки его проняло, но скрывает умело. Я кивнула, хотя предпочла бы остаться на свежем воздухе. Здесь как-то… безопаснее что ли, чем вдвоём в замкнутом пространстве. Тем более после того, как выяснилось, что охлаждать свой пыл нужно не мне одной.

— В общем, там суть в том, что дубликаторы можно сонастраивать между собой, — когда мы поднимались по ступенькам крыльца, заговорил Данька. — Так я настроил наши со Фили. Чтобы его выбросило не где-нибудь, а в том же месте, где и меня. Если кто-то ещё пожелает отправиться следом за мной, то ему будет достаточно отыскать того же сбытчика, у которого приобретал устройства и я, и повторить сонастройку. И тогда Фили станет не последним твоим гостем. Я просто не хочу доставлять тебе лишних хлопот, Конфетка. — Последнюю фразу он договаривал, уже устраиваясь на «своём» диванчике.

— И каким образом ты тогда рассчитываешь укрыться от тех, кто пожелает тебя найти? Устройство же при тебе останется, куда бы ты ни ушёл. — Я поёрзала в кресле, которое прежде воспринималось мной, как уютное «гнёздышко». Но теперь вдруг под пристальным взглядом Даньки начало казаться, что какую бы позу я ни приняла, она всё равно может быть воспринята им, как… хм… соблазнительная. Глупости! Будто он только об этом и думает. С другой стороны — если уж его от невинного покачивания ногой так переклинило...

— О чём ты думаешь, Конфетка? — неожиданно поинтересовался Данька. Я нервно сглотнула, но оказалось, что он задал этот вопрос безо всякой задней мысли. — Ты невнимательно меня слушала. Я же не сказал, что мой уход решил бы мою проблему, но зато он не добавил бы тебе новых.

— Считаешь себя моей проблемой? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить свой длинный язык.

— А ты?

Его взгляд снова неуловимо изменился, становясь необычайно серьёзным, а сам Данька даже немного подался вперёд в ожидании ответа.

— Дань, налей нам вина, — внезапно охрипшим голосом попросила я. — В горле пересохло.

Он кивнул, наполнил наши бокалы и откинулся на спинку дивана. И всё это, не отрывая от меня своих невозможно красивых глаз.

— Конфетка, давай ты забудешь то, что я сказал тебе на улице, — он побарабанил пальцами по подлокотнику. — Ты слишком напряжена.

Ага, можно подумать причина этого кроется в тех его словах! Да если бы я свои собственные чувства могла держать под контролем, то плевать бы мне было, что он там в свою очередь не держит! Я могу «забыть» что угодно, но пока я нахожусь под прицелом вот этого вот взгляда, всё будет без толку.

— Мармеладик, а давай мы просто не будем уходить от обсуждения твоей истории, — ровным (очень на это надеюсь) голосом предложила я.

И это прозвучало весьма непоследовательно, учитывая, что я сама же благодаря своей несдержанности повернула разговор не туда. Но я ж девочка — на фиг мне логика?!

— Я не против, — расцветая искренне-счастливой улыбкой, какая появлялась на его лице каждый раз, когда я обращалась к нему подобным образом, промолвил он.