Машинально обхватив его шею руками, я шумно выдохнула, но возражать не стала. На ноги — очень аккуратно — Данька меня поставил только возле лестницы, ведущей на чердак. Подняться по ней со мной на руках он бы навряд ли сумел: ступеньки мало того, что узкие, дак ещё и располагаются едва ли не под прямым углом. Джеки, успевший проскользнуть вперёд и скрыться наверху, неожиданно залаял.

Фили совсем что ли идиот? На что он рассчитывал, не потрудившись перепрятаться? Или всё ещё хуже, и там наверху меня ждёт очередной акт Данькиного спектакля?

— Фонарик бы, — вздохнул Данька.

Я на удачу щелкнула выключателем, и о, чудо: свет над лестницей загорелся.

— Постой здесь, — сказал Данька.

Ага, щас! Меня вот смущает, что фонарик дак ему понадобился, а что-нибудь для самообороны — нет. Знает, что опасаться ему некого?

— Я потихоньку, — возразила я, и стала осторожно, держась за перила, подниматься за ним следом.

Я ещё не успела достичь верха лестницы, как услышала какую-то возню, снова заливистый лай Джеки и наконец насмешливый голос Даньки:

— Гляди-ка ты: и впрямь привидение!

Так, а вот это уже и правда любопытно.

Судя по тону, Даньке «призрак чердака» незнаком.

Сгорая от любопытства, я насколько это было возможно, прибавила шагу и вскоре уже присоединилась к своей более шустрой команде.

Картина, открывшаяся моему взору, оказалась неожиданной: Данька стоял сложив руки на груди, перекрывая пути отступления кому-то, кого из-за груды сваленного посреди чердака хлама было не видно. С другой стороны этого кого-то караулил Джеки.

На чердаке у меня освещения нет, поэтому выражение Данькиного лица в полумраке я не разобрала. Но что-то мне подсказывало, что на нем застыла та самая насмешка, которую я расслышала в голосе. Я, однако, подходить не спешила.

— Ты ещё что за упырь? — поинтересовался между тем Данька.

«Упырь» не ответил. Тогда Данька шагнул вперёд и вытащил из-за груды хлама взлохмаченного… Ваньку. Я сдавленно охнула.

— Конфетка, ты его знаешь?

Лучше бы нет — не так стыдно было бы.

— Это Иван. Сын соседки.

— А что Иван, сын соседки, забыл у тебя на чердаке? — весьма недружелюбно поинтересовался Данька. Благо, что тон этот адресован был явно не мне: Данька продолжал смотреть исключительно на Ваньку. — Ванюш, ты заблудился? — снова весьма неласково уточнил он.

— А ты ещё кто, чтоб я перед тобой отчитывался? — Ванька, очевидно, решил, что лучшая защита — нападение.

— Я — будущий муж хозяйки дома, в который ты вломился без разрешения, — невозмутимо ответил Данька.

От этого его заявления мои брови поползли вверх, но облекать свое удивление в слова я не торопилась.

— Муж? Ну-ну! — ехидно отозвался Ванька. — А знаешь ли ты, муж, что пока тебя не было, твоя благоверная, — это слово он произнёс особенно язвительно, — наставляла тебе рога с любовником?

Чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда и досады, и, надеясь, что остальным этого не видно, я, тем не менее, вполне спокойно заявила:

— Брешет собака! — и пояснила: — От зависти. Я бы на одного и размениваться не стала. Привела сразу троих. А этого, — я мотнула головой в сторону Ваньки, — не позвала. Вот он и наговаривает.

Теперь, когда глаза уже привыкли к полумраку, я сумела разглядеть, как в полнейшем недоумении выпучил на меня глаза не ожидавший такого «признания» сосед.

— Точно троих, не врёшь? — «грозно» вопросил у меня «муж».

— Да вот те крест! — едва сдерживая рвущийся наружу смех, изобразила я крестное знамение.

— Ну коль так — тогда ладно, — смягчился Данька. — Но смотри: узнаю, что их меньше было — свадьбу отменю.

— Извращенцы! — зло выплюнул Ванька и шагнул было прочь от Даньки, но тот схватил его за шиворот.

— Куда это ты собрался, Иван, сын соседки? Теперь, когда я вернулся, мы вторую часть оргии устроим. Ты тоже приглашен. Конфетка, у тебя найдётся страпон? Надо бы соседа уважить.

И тут у Ваньки, видимо, сдали нервы. Взвизгнув, как девчонка, он дернулся изо всех сил и, вырвавшись из Данькиного захвата, бросился бежать. По дороге, обо что-то споткнувшись, с грохотом растянулся, но тут же подскочил и рванул к лестнице. С которой скатился едва ли не кубарем. Тут уж я сложилась пополам от хохота.

— Спасибо, Дань, повеселил! — утирая выступившие слезы, сказала я.

— Полагаю, больше он сюда не сунется, — довольно заметил Данька. — Только я так и не понял, он чего хотел-то?

Я вздохнула.

— Точно не знаю, но он уже не единожды намекал мне на некие светлые чувства. А ещё в гости напрашивался, — наябедничала я.

— Сказала бы ты мне раньше, и лёгким испугом он бы не отделался, — помрачнел Данька.

— Дань, пойдем обедать. Вернее, уже ужинать.

— Пойдем, нам еще сегодня в город ехать, — с готовностью согласился он и, подхватив меня на руки, понёс к выходу. Разомлев в этих сильных крепких руках, я не сразу отреагировала на его слова. И лишь возле лестницы, когда он вновь аккуратно поставил меня на пол, я, словно, очнулась.

— Зачем в город? А баня?

— Мне в магазин. Тебе ко врачу. И баня тоже будет, — спустившись первым, Данька дождался меня и снова взял на руки.

— Ты меня теперь всё время на руках носить будешь? — вообще-то не имея ничего против, тихо уточнила я.

— Почему — нет? Мне понравилось.

Вот именно поэтому. А ещё потому, что мне не просто понравилось: я к его рукам уже начинаю привыкать.

В доме, усадив меня за стол, Данька поставил разогреваться на электрическую плитку наш поздний обед и сел рядом. Как по мне — слишком близко.

— Конфетка, тут такое дело, — опустив глаза, сказал он. — Я взял на себя смелость пригласить Игнатьича в твою баню. Ты сильно против? Мне нужно в город: закупиться запасной одеждой, и он любезно предложил подбросить меня на машине туда и обратно. Ну и вот…

— Я вообще не против, Дань. Тут в посёлке нормальная практика — ходить к соседям на колодец или как раз в баню. Только.., - я замялась. В данном конкретном случае я и впрямь не против, однако не хотелось бы, чтобы Данька и впредь принимал решения, кого и когда приглашать на мою территорию. Как бы ещё это покорректнее сформулировать? — Только давай в будущем ты всё же будешь согласовывать подобные решения со мной.

— Обещаю, Конфетка, — серьёзно кивнул он. — Сейчас подзаработаю денег и куплю себе телефон, чтобы мы, если что, могли связаться.

— Ну сегодня это всё равно бы не прокатило. Блин, точно! Дань, поставь, пожалуйста, мой телефон на зарядку.

— В серванте?

— Что? — я уставилась на него в недоумении.

— Зарядка, говорю, в серванте? Мне показалось, ты всё там хранишь.

— Ничего и не всё, — пробурчала я. — Зарядка на столе валяется.

Данька удалился выполнять мою просьбу, а я малодушно вздохнула с облегчением. Всё-таки его близость будоражит меня и не даёт расслабиться.

— А мне зачем в город? — стоило ему вернуться, тут же спросила я.

Нет, я не глухая, и прекрасно слышала, что он сказал про врача. Просто мне нужно отвлечь нас обоих чем-то нейтральным. А то Данька всё чаще смотрит на меня как-то чересчур откровенно, а мне всё сложнее становится скрывать свою на него реакцию.

— В «травму» заедем. Нужно сделать рентген.

Он подошел к плитке, снял со стоявшей на ней сковородки крышку и принялся помешивать содержимое. По кухне поплыл такой божественный аромат, что живот тут же поспешил выдать меня предательским урчанием. М-да. Не романтичненько вышло.

— Чем у тебя там так обалденно пахнет? — глотая слюнки, поинтересовалась я.

— Это гуляш, — не без гордости ответил Данька.

— Эм… а что это?

— Конфетка, ты не умеешь готовить? — неожиданно спросил он.

— Не-а, — не стала врать я. — Так что жена из меня получится так себе.

— С чего бы? — он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. — Это кухарка из тебя, возможно, получится так себе. И то не факт. А жена-то тут при чём? Готовить я и сам люблю. И жена мне нужна вовсе не для того, чтобы она постоянно толклась на кухне.