— То, что вы — хороший и благородный человек, я поняла ещё в первый день, — неожиданно заявила она. — Вы всё-таки подумайте. Может хоть чем-то я могла бы вам оказаться полезной?

Данька задумался.

— Анна Афанасьевна, не знаю в ваших ли силах мне посодействовать.., - он сделал паузу, но, увидев, как воспряла духом соседка, всё же решился: — Я ищу брата. Задача осложняется тем, что он может быть зарегистрирован не под тем именем, которое получил при рождении. Мы не виделись три года, и мне лишь известно, что свои документы он утратил. А вот взял ли он своё настоящее имя при их восстановлении? Оно у него достаточно редкое: Дарион — и я не исключаю, что он мог захотеть его сменить.

— Дарион — красивое имя, — кивнула Афанасьевна. — И действительно редкое. Если ваш брат не сменил его, думаю, найти его не составит большого труда. И у меня есть старый друг, которому эта задача должна быть по силам.

— Если это как-то способно помочь и имеет значение, то мы — близнецы, — добавил Данька.

Афанасьевна взглянула на него с интересом.

— Я всё узнаю и свяжусь с вами, — горячо заверила она.

— Спасибо, Анна Афанасьевна, — Данькины губы тронула столь искренняя и тёплая улыбка, что я невольно залюбовалась им.

— Ну что вы, Даниэль. Я буду очень счастлива, если мне удастся поспособствовать вам, да ещё и в столь добром деле.

Окрылённая этой надеждой Афанасьевна кивнула нам на прощанье и удалилась, а я ещё добрых пять минут задумчиво пялилась на закрывшуюся за ней дверь.

То, что, называя ей имя брата, Данька продолжал придерживаться своей легенды, было, в общем, логично. Нелогично, на мой взгляд, было выдумывать такие необычные имена.

Зачем, если уж наши миры по его же собственной версии практически не отличаются друг от друга, было так усложнять? Покрасоваться захотелось? Или имена и впрямь настоящие, и брат существует на самом деле? Не принц, конечно, в это я — уж простите — не поверю, но если хотя бы близнец, то большего мне и не надо.

— Конфетка, думаешь, зря я это сделал? — вывел меня из задумчивости голос Даньки.

Оторвавшись наконец от созерцания двери, я взглянула на него удивлённо.

— Напротив. Я думаю, ты очень правильно поступил. Я не настолько хорошо общаюсь с Афанасьевной, чтобы знать есть ли у неё друзья, которые могут оказать такого рода помощь, но, очевидно же, что врать ей незачем. И мне кажется, позволяя ей помочь тебе, ты тем самым поможешь и ей снять хоть часть той ноши, которую она сама на себя возложила. Чувствовать себя по гроб жизни обязанной кому-то — не так-то просто, я полагаю.

— Надеюсь, хоть сыну её не взбредёт в голову воспылать ко мне аналогичными чувствами, — вздохнул Данька. — Сам не люблю быть кому-то должным и не переношу, когда люди считают, что должны что-то мне, — он запнулся, словно не зная, стоит ли продолжать: — Нас так воспитывали: поступать по велению души, а не с прицелом на потенциальную выгоду. — Он пожал плечами — вроде бы невозмутимо, но в этом вот «нас» сквозила плохо скрытая печаль.

Захотелось его поддержать и я не нашла причины отказать себе в этом порыве: легонько сжала его руку и негромко сказала:

— Всё будет хорошо, Дань.

Он взглянул на меня с благодарностью, а потом абсолютно серьёзно кивнул.

— Теперь, когда я встретил тебя, Конфетка, полагаю, что так и есть. Подождёшь ещё полчасика? Мне нужно кое-что подготовить для того, чтобы сюрприз удался.

Вздох разочарования мне удалось сдержать ценой немалых усилий. Опять ждать! Обещал же рассказать после ужина! Но сначала наши планы сдвинул незапланированный визит Афанасьевны, теперь вот выясняется, что у него, оказывается, ещё не всё готово. Мы так хоть к ночи-то успеем? Или сюрприз на ночь и ориентирован? Кажется, Данька про напитки покрепче упоминал? Отлично, мол, впишутся? Что-то мне уже страшновато.

Он ушёл, а я, не зная, чем занять время ожидания, побродила из угла в угол, попробовала почитать, но сдалась уже на третьей попытке понять смысл прочитанного предложения и с тоской оглядела комнату.

Взгляд мой упал на лежащий под ногами половик, и в голову пришла мысль, которая — уж я-то себя знаю — ни в каких других обстоятельствах просто не возникла бы.

Но сейчас идея вытрясти на улице эту часть бабулиного наследия показалась мне вполне удачной.

А что? Во-первых, так время пройдёт незаметно, и, во-вторых, это всё же какая никакая, а физическая разрядка, которая после всех Данькиных намёков, признаний и прикосновений мне ой как нужна! Понятно, что с «Герхартом» я бы провела время куда интереснее и приятнее, но что-то после случая на чердаке рисковать не тянет — мало ли кому ещё вздумается побыть моим персональным приведением!

В общем, вернувшийся Данька застал меня за абсолютно несвойственным мне — особенно в этом отпуске — занятием: за работой. По-моему, он даже растерялся. Во всяком случае голос его прозвучал весьма озадаченно:

— Конфетка, а ты что — решила уборку затеять? Наше свидание отменяется?

— Свидание? — а вот тут уже удивилась я.

Половичок, конечно, из рук не выронила, но трясти перестала. Замерла и уставилась на улыбающегося Даньку. Он почесал в затылке с самым простодушным видом, но глаза его при этом блеснули лукавыми огоньками.

— Я разве не говорил? Я приглашаю тебя на свидание. Пойдёшь?

Нет, вы посмотрите на него — он ещё и спрашивает! А если откажусь, то что делать станет? На самом-то деле куда я денусь? Чисто из одного любопытства пошла бы. А если сюда добавить мою к нему симпатию, которой я просто не в силах противиться, его красивые ухаживания и не менее красивые мужские поступки, то у меня ни единого шанса отказаться.

Самое удивительное, что моего ответа он похоже ждал на полном серьёзе.

Хм. Мы ж вроде уже договорились? Ладно, сделаю вид, что задумалась.

— Конфетка?

У-у, кажется, встревожился.

— Конечно, идём, — кивнула я и даже сделала шаг ему навстречу.

Данька уставился на меня недоверчиво. Ещё и бровь изогнул вопросительно. Это он так выражает, что не может поверить своему счастью?

— Конфетка, ты так пойдёшь?

Так — это как? А, ну да: половик, пожалуй, всё-таки будет лишним. Кстати, куда мы? Платье, что сейчас на мне, для этого свидания подойдёт?

— Дань, мне нужно переодеться? — на всякий случай решила всё же уточнить я.

— У тебя есть что-нибудь от комаров? — вместо ответа спросил он.

Я кивнула и, положив свой половичок поверх стопочки таких же, уже вытряхнутых, подхватила было её, но Данька не дал мне этого сделать.

— Давай помогу, — забирая у меня их прямо из рук, сказал он, и когда мы дружненько вошли в дом, без особого энтузиазма поинтересовался: — Будем стелить?

— Подождут, — отмахнулась я и, направляясь в спальню, добавила: — положи их около дивана.

Выдвинув ящик комода, принялась рыскать среди белья в поисках репеллента.

— Если ты за Герхартом пошла, то учти — я против свободных отношений. И на свидание я его тоже не приглашал, — донёсся до меня весёлый голос Даньки.

— А у нас с тобой и нет пока никаких отношений, — хмыкнула я себе под нос.

— Согласен: моё упущение, — ничуть не растерявшийся Данька вынырнул из-за занавесок и на его губах заиграла обезоруживающая улыбка.

Я глянула на него с притворным возмущением.

— А что это ты без стука врываешься? Может я тут переодеваюсь!

Он посмотрел на меня самыми честными глазами, которые мне только доводилось видеть в жизни, потом перевёл весьма красноречивый взгляд на занавески. Ну да, пожалуй, для стука они не особо предназначены.

— А вообще-то, Конфетка, я именно на это и рассчитывал. А то как-то нечестно получается: ты меня без одежды уже видела, а я тебя — ещё нет, — совершенно неожиданно выдал этот нахал.

— А ничего, что запрыгивать в мою койку без одежды была твоя инициатива?! — вот теперь моё возмущение было вполне натуральным.