— Дань, а что означают твои татуировки? — с трудом пролепетала я, желая получить хотя бы небольшую передышку.

И он действительно оторвался от своего занятия и в недоумении посмотрел на меня потемневшими от страсти глазами.

— Какие татуировки, Конфетка?

По-моему, в это мгновение он даже не понимал значения произнесённых мной слов.

— Вот эти, — я потянулась к нему и коснулась губами шеи в том месте, где располагалась татуировка. Сначала с одной стороны, потом — с другой.

Данька прикрыл глаза и, тяжело дыша, замер. Затем, видимо, не в силах сдержать себя, зарычал и его глаза широко распахнулись.

— Я тебе потом расскажу. И называй меня Мармеладиком, мне так больше нравится.

Ответить он мне не дал, накрыв мои губы жадным поцелуем, а его рука одновременно с этим пробралась в штаны моей пижамки, а следом и в трусики. Да уж, получила отсрочку! Когда пальцы, пройдясь по влажным губкам, скользнули внутрь меня, я, не сдержав громкого стона, выгнулась, прижимаясь к нему всем телом.

Как я избавлялась от одежды, в памяти не отложилось. Кажется штаны вместе с трусиками с меня срывал Данька, а я тем временем скинула мешающийся верх и нашла рукой его член. Помню ещё снова успела поразиться его огромному размеру. Но Данькины пальцы, губы и язык творили такие вещи, что зародившийся было страх снесло волной наслаждения, и через некоторое время я сама уже готова была умолять его, чтобы он поскорее вошёл в меня. И всё же, когда дело дошло до этого, я невольно напряглась.

— Расслабься, Конфетка, — слегка прикусывая мочку моего уха, прошептал Данька. — Я буду аккуратен.

И он действительно вошёл в меня так нежно, что я не ощутила никакого дискомфорта.

— Ты такая узенькая и такая сладкая! Моя Конфетка, — выдохнул Данька вместе с первым толчком. А я обхватив его бедра ногами, подалась навстречу и простонала:

— Боже, Мармеладик, что ты со мной делаешь!

Нужно ли уточнять, что хватило нас в первый раз ненадолго?

— Конфетка, ты так классно сжимаешь его мышцами! — когда я уже была недалека от оргазма, неожиданно признался Данька.

Да я вроде ничего такого… Боги! Мощная волна наслаждения накрыла резко и смела все соображения к чёртовой матери. Причём кончали мы с Данькой одновременно, чего у меня ни с одним другим мужчиной не бывало. А некоторое время спустя, когда способность мыслить стала потихоньку возвращаться, пришло осознание. Приподнявшись на локте, и, ощутив, как руку начинают «покусывать» иголочки постепенно возвращающейся чувствительности, я с тревогой взглянула на растянувшегося рядом Даньку. Его мечтательный взор был обращён к потолку, а на губах застыла блаженная улыбка.

— Да-ань, — позвала я и запнулась, не зная, как продолжить, но вопрос задать было необходимо, поэтому я взяла себя в руки и потерянно закончила: — А контрацепция?

Ну да, вот прям очень своевременно! Теперь придётся срочно ехать в город и принимать экстренные меры. Данька повернул голову, всё с той же улыбкой одной рукой привлёк меня к себе, а другую запустил мне в волосы и, посмеиваясь, сказал:

— Как же я люблю тебя, Конфетка, ты не представляешь!

Вообще-то я и впрямь не представляю, как можно любить человека, которого знаешь три дня. Ну разве что этот человек — я. И всё равно непонятно, какое отношение его любовь имеет к тому, о чём я спросила? Надеюсь, дальше не последуют заверения в том, что он будет рад, если я забеременею? Но хрен я там угадала, что Данька сказал дальше.

— Как думаешь, может твоя поразительная невнимательность в данном случае считаться подтверждением моей неимоверной крутизны? — по-прежнему посмеиваясь, поинтересовался он и, подмигнув, добавил: — Ты реально не заметила, что я был в презике?

Эм? Ну, допустим, был. Но не сразу же в нём он ко мне в кровать забрался! А вот момент, когда он его надевал, я в упор не помню. Такими успехами я однажды не замечу, как померла. Ну или ещё что-нибудь столь же эпохальное.

— Конфетка, повторим? — между тем предложил Данька.

— Уже? — удивилась я.

— Ага, душа требует продолжения — сил нет, — шутливо пожаловался он и забавно скосил глаза вниз.

Я проследила за его взглядом и убедившись, что его «душа» действительно уже находится в полной боевой готовности, не удержалась:

— Какая она у тебя большая однако!

— И, заметь, полностью расположенная к тебе, — снова подмигнул он, и достав откуда-то из-за подушки уже раскрытую пачку презервативов, задумчиво закончил: — Надо было, наверное, три взять.

— Твоя душа настолько сильно ко мне расположена? — игриво поводив по его плечам пальчиком, поинтересовалась я, а потом вдруг опомнилась: — А у нас вообще-то дверь заперта?

— О, ты даже не представляешь насколько сильно! — округлил глаза Данька, и их выражение стало таким коварным, что стало ясно: к моему пробуждению он подготовился основательно. И раз ничего не ответил про дверь, — то во всех смыслах.

Вот так и получилось, что за первым разом сразу последовал второй, когда Данька, развернув меня к себе спиной, вошёл сзади. И это были совершенно иные ощущения, будто я в его полной власти.

Не знаю, может во мне проснулись какие-то животные инстинкты, но Даньку я в этот момент воспринимала, как сильного самца, заявившего на меня свои права. И желание покориться, подчиниться ему, признать в нём победителя было таким волнующим, таким сладким… Возможно, поэтому пика во второй раз я достигла неожиданно даже быстрее, чем в первый. И такого со мной прежде тоже не случалось.

А после совсем крошечной передышки мы занялись любовью в третий раз. И теперь Данька был — сама нежность. На контрасте с горячим и страстным сексом до этого, такой переход воспринимался особенно остро. И опять я не испытала никаких проблем в достижении наивысшей точки наслаждения, что для меня лично было невероятно. Три оргазма подряд — подумать только!

Причём каждый последующий раз Данька находил возможность доставить мне какое-то особенное, новое удовольствие. Хотя, как по мне первый раз был настолько бесподобен, что, казалось, превзойти его просто нереально. Но он сумел.

— Перекур? — наконец, предложил Данька, и я малодушно этому порадовалась.

Просто если ко всем уже имеющимся достоинствам, которые он успел продемонстрировать ранее, добавить улётный секс, то у меня не остаётся ни единого шанса не влюбиться в него по уши.

А куда уж больше?! Особенно учитывая то, что в довесок к его бесспорным плюсам шла весьма сомнительная история его появления. Да и случай в парке никто не отменял. А доказательств, что там был его брат, пока не имелось. К тому же когда первая эйфория спала, в душу стали закрадываться и другие сомнения. Как то: откуда у него столь впечатляющие умения?

— Э, нет, Конфетка, мы ещё не закончили, — покачал головой Данька, когда я потянулась было к одежде.

— Так я дома не курю, — растерялась я. — Или ты предлагаешь мне на улицу в таком виде отправиться?

— Я бы не отказался, чтобы ты ходила исключительно в таком виде, — мечтательно кивнул он, — но только передо мной. Так что вариант с улицей исключается. А про перекур я не в прямом смысле. Может ты поесть захотела?

Я прислушалась к собственным ощущениям — есть не хотелось совершенно. И если в принципе для меня сразу после пробуждения в этом нет ничего странного, то тут-то у нас вон какая «зарядка» случилась. Логично было бы проголодаться. Но может дело в зашкаливающих эмоциях?

— Я — нет, а ты?

— Есть тоже пока не хочу, — прижимая меня к своему разгорячённому после секса телу, сказал он и, немного помолчав, многозначительно добавил: — Меня сейчас голод иного характера терзает. — Я посмотрела на него, хоть и в приятном, но всё-таки смятении: что — уже?! Данька, заметил мой взгляд и, улыбнувшись, сказал совсем другим тоном: — Знаешь, Конфетка, я так счастлив, что наконец-то встретил тебя!

— А я уже честно говоря и не верила в то, что тебя встречу, — вдыхая его непонятно когда успевший стать родным запах, призналась я.