— Как ни удивительно при столь малом сроке знакомства — да, — не задумавшись и на секунду, ответила я.

— Вот при малом-то как раз и не удивительно, — возразила она. — Ты попробуй остаться с ним счастливой и через десять лет, и через двадцать, и через пятьдесят. Чего, кстати, я тебе и желаю.

— Взаимно, подруга, — улыбаясь, хоть она по телефону и не могла этого видеть, ответила я и, пообещав держать её в курсе, отключилась.

Времени свободного до момента, когда можно будет сходить помыться — и, наверняка, не только — оставалось предостаточно, и я занялась-таки половиками. От греха подальше. А то не ровен час взбредёт всё же Даньке в голову реализовать связанную с ними фантазию. А к таким экспериментам я пока совсем не готова. Когда половики закончились, а время — ещё нет, я запоздало сообразила, что за всеми «событиями» сегодняшнего дня я напрочь забыла про бедолагу Джеки.

Зато, как выяснилось, когда я, как ошпаренная вылетела на улицу, не забыл Данька. И от этого чувство вины ужалило ещё сильнее. Но вместе с тем я испытала облегчение и благодарность за то, что Данька, намереваясь получить своё, заранее позаботился обо всём действительно важном. И вот теперь я курила, положив голову ему на плечо, и думала о том, что если бы не история его жизни, которую он упорно пытается преподнести мне, как правдивую, то я бы, пожалуй, действительно могла счесть себя абсолютно счастливой.

А может плюнуть на всё: оставлять прошлое в прошлом, а будущее в будущем и просто наслаждаться тем, что есть сейчас? Было бы славно.

К тому времени, когда баня была готова к использованию, я окончательно утвердилась в своём решении. В конце концов, раз уж судьба преподнесла мне нежданный подарок, то я обязана дать этому отпуску шанс стать самым лучшим отдыхом в моей жизни. А уж какие возможности для этого открылись нам в бане, если учесть, что воспользовались мы ей в основном вовсе не по прямому назначению! Но если я наивно полагала, что на этом Данька успокоится, то весьма и весьма сильно ошиблась.

И ладно я выспалась и отнюдь не перетрудилась, но вот откуда у него взялись силы ещё и на ночной подвиг?

— Дань, а спать ты сегодня совсем не собираешься? — после очередного захода решилась спросить я. — Тебе ж вроде как рано вставать!

— Конфетка, если ты обо мне беспокоишься, то напрасно — я полон сил, — подмигнул он. — К тому же я подумываю и на завтра, вернее уже сегодня, взять выходной. А если это ты так завуалированно просишь пощады, то я, конечно, пойду тебе навстречу.

Вот и толку-то, что мы мылись?!

— Не то, чтобы пощады, но раз ты всё равно собрался взять выходной, то может всё же немного поспим? — вздохнула я.

— Давай поспим, — без особого энтузиазма согласился он, помолчал и добавил: — Мне всё время мало тебя, Конфетка. Всё время как будто не хватает. А ещё такое странное ощущение, что всё это в любой момент может закончиться.

Та-ак! Это он меня к скорой разлуке готовит что ли?

Стоит ли уточнять, что следующим утром меня разбудили отнюдь не петухи, и весь день мы с Данькой провели в кровати, выбираясь в основном только на кухню? Ну и под вечер — в баню.

А дальше дни пошли своим чередом. Данька работал и вёл моё хозяйство, время от времени мотался в город, неизменно привозя мне оттуда подарки и продукты. Порой мы выбирались куда-нибудь вместе, а баня теперь топилась ежедневно.

Я чувствовала себя абсолютно счастливой, и ничто казалось не предвещало той разлуки, на которую намекнул Данька, пока в один из солнечных деньков не произошло непоправимое.

Как назло Данька тем вечером как раз был в городе. А я залипала на чтении очередного любовного романа и время от времени ловила себя на мысли о том, что, кажется, и в моей жизни, наконец-то, случилась самая настоящая сказка о любви.

Никаких известий о брате Данька из своих вылазок в город не привозил, и я уже не только потихоньку начала «забывать» его историю, но и успела поверить, что никаких негативных последствий она мне не принесёт. Поэтому, когда неожиданно залаял Джеки, я ничего такого и не подумала. И поначалу даже не хотела идти смотреть, что же его встревожило. Подумала: ну полает и успокоится. Но пёс не умолкал и по прошествии нескольких минут, так что мне всё-таки пришлось сползти с дивана, где я так удобно устроилась с телефоном, и выйти на улицу.

Одного шага с крыльца мне оказалось достаточно, чтобы увидеть ту, которая так раззадорила собаку.

«Блин, не дача, а проходной двор какой-то!» — направляясь в сторону незнакомки, застывшей посередь моего участка, пробормотала я себе под нос. Боги, пусть только эта будет чья-нибудь заплутавшая гостья, а не то, что первым пришло мне в голову!

На мысль о том, что боги, как и я, по всей видимости, сейчас в отпуске, меня натолкнули два момента.

Во-первых, манера, с которой она держалась. Задранный нос и брезгливо поджатые губы — заметно было издалека — как-то не вяжутся с образом растерянного человека. Стало быть весьма маловероятно, что незваная гостья здесь случайно. Хотя есть ещё надежда, что произошла какая-то ошибка. Но вот тут как раз сомнительно из-за “во-вторых” — место было тем самым, где сначала я споткнулась об Даньку, и где позднее мы с Кристинкой обнаружили Фили.

И чего только они все тут шарятся? Мёдом им тут намазано что ли? А может на моей земле стоит какой-нибудь «уловитель людей» или, скажем, белая дыра где-то неподалёку расположена?

Или, что намного вероятнее, — это то самое, о чём так не хочется думать. И зачем? Ведь всё же было так хорошо! Или только мне? Но тогда можно было просто по-человечески уйти, а не разыгрывать очередной акт спектакля…

Узнала я её сразу же, как только расстояние, разделявшее нас, позволило разглядеть черты надменного лица. Хотя видела впервые. Её.

А вот черты у них с сыном общие. Поэтому хоть и правильнее было бы выразиться «поняла, кто это», однако «узнала» — точнее. Надежда на ошибку и была-то мизерной, а теперь растаяла окончательно. Так вот значит какая ты, моя почти что свекровь!

Так, стоп! Это что — реально Данькина мать?! То есть я вижу, что — да, но тогда она ведь разоблачит его легенду? Не мог же он в своём спектакле задействовать настоящую мать?! Или да? Но, чтобы она согласилась, ставки должны быть и впрямь достаточно высоки. И как мне себя с ней вести? Кто бы подсказал…

Растерянно потрепав Джеки по лохматой голове, я присела на корточки и сказала ему на ухо: «Умница, мальчик!», но лай нужно было прекращать, поэтому следом со вздохом добавила: «Фу! Свои».

Пёс в ответ фыркнул, словно, выражая свой скепсис, неуверенно гавкнул ещё пару раз, а затем смолк. Ой, да не так уж сильно и обманула: Данька же наш, а значит и мать его не чужая. Вот только наш ли Данька на самом деле, мне ещё предстоит выяснить…

Оставшееся расстояние я преодолела в оглушающе-непривычной тишине. Нет, птички по-прежнему пели, издали доносился звук не то бензопилы, не то бензокосилки и даже брехала чья-то ещё собака, но после надсадного лая Джеки всё это как-то и за звуки-то не воспринималось — так, досадный фон для чего-то действительно важного, что вот-вот должно произойти.

Изобразив на всякий случай благожелательную улыбку, я остановилась напротив женщины, поздоровалась и замерла. Почему-то так и подмывало спросить, не ушиблась ли она при падении, но я сдержалась. Оглядев её длинное «в пол» платье на предмет хоть каких-то признаков того, что оно вместе со своей хозяйкой побывало на земле и, не найдя таковых, я непроизвольно вздёрнула брови: что неужели Её Величество миновала участь предшественников? А почему? Для дам предусмотрены особые условия?

И не спросишь ведь: пока я не продемонстрировала свою осведомлённость, можно попробовать сыграть в то, что я вообще ничего не знаю. Может это даже и к лучшему, что Данька отсутствует? Пока его нет, у меня есть возможность отрицать факт нашего с ним знакомства и по-быстренькому сплавить его матушку восвояси. Он же вроде как не жаждал с ней повидаться? И что-то я уже тоже не горю желанием — хотя мне, наверное, и было бы полезным — налаживать контакт с Её презрительным Величеством.