— А это наш будущий шашлычок. Надеюсь. У тебя ж вроде как парень завёлся? — подмигнула она. — Умеет он с шампурами управляться?

Да я-то откуда знаю?! Ну у неё и вопросы! Ещё и эта двусмысленная фраза про парня! Но по сути не докопаешься.

— Ау, подруга! Ты чего зависла? — нетерпеливо переступила с ноги на ногу Кристинка.

— Давай пакет — в дом отнесу, — я понимающе усмехнулась. Сама бы на её месте изнывала от любопытства. — А он на веранде. Можешь пока взглянуть.

— Мне не настолько к спеху, — обгоняя тем не менее меня, отказалась подружка.

Джеки, — продажная душа! — только что вьюном вившийся вокруг её ног, теперь ни на шаг не отходил от меня. И, разумеется, перекочевавший от подруги ко мне пакет с мясом ни имел к этому никакого отношения. Ага!

Когда мы вернулись, дожидавшаяся нас на улице на лавочке Кристи только что не подскочила. Не к спеху ей, ну-ну!

На веранду на правах хозяйки я зашла первой, а Кристи несмотря на любопытство подойти к спящему близко не рискнула. Осторожничала: разглядывала его от порога. Говорю же, голова у неё более здравая.

— А ничего такой, — признала она наконец. — Даже не думала, что он у тебя настолько хорош!

Незнакомец, словно пытаясь скрыться от двойного внимания, перевернулся на спину.

— Что значит он — у меня?! — шепотом возмутилась я.

— А что не так? Он же сейчас у тебя, — в недоумении уставилась на меня подруга.

— Ну, просто прозвучало так, будто ты имела в виду, что он — мой! — смешалась я.

— Да ты что? — насмешливо прищурилась Кристинка. — А может это мечты твои заставляют тебя додумывать?

Пф! Да нет же! Она ведь сказала «хорош у тебя», но хорош он не у меня, а сам по себе…

Однако Кристинка в отличие от меня заостряла внимание на главном.

— Так, ну, перегаром тут не пахнет. Может он — наркоман? — задумчиво предположила она.

— Не то чтобы я спорила, поскольку в таких вещах не разбираюсь, просто интересно: с чего ты это взяла? — осипшим от запоздалого осознания шепотом уточнила я.

Кристинка пожала плечами:

— Ну, ты говорила, он какой-то переход упоминал, а что если не переход, а «приход»?

Вот чёрт! А если она права? Сон его ещё тот беспокойный…

И я такая молодец: пустила его в дом, даже не подумав об этом. Или о том, что он, возможно, не фигурально, а в прямом смысле чокнутый.

По голове еще, сидела, наглаживала! Поскорей бы он просыпался, а уж Кристинка выведет его на чистую воду!

— Хорош уже стоять! — кивнула я подружке на кресло, в котором сама совсем недавно так сладко уснула.

— Только не там. Как ты молодца назвала? Спящий царевич? — хмыкнула подруга. — Вот мне б от него подальше, — с этими словами она примостилась на краешек стоявшего возле стола табурета. Самого дальнего от дивана. — Дай угадаю: соседям для подстраховки ты, конечно же, ничего не рассказала?

Я сокрушенно покачала головой:

— Не-а, я даже подремать рядом с ним успела. В кресле, — поспешила уточнить я, заметив округлившиеся глаза подруги.

— На Джеки рассчитывала? — возмущенно фыркнула та. — Ну лай-то он может и поднял бы. А что, кстати, — изначально он не разбудил им всю округу?

— Чёрт! А ведь у меня действительно получилось! — возликовал в ту же секунду, очевидно, уже не спящий царевич, и мы дружно повернули к нему головы.

Он лежал и, улыбаясь, пялился в потолок. Сам момент его пробуждения мы с Кристи за разговором умудрились прохлопать.

— Ты тяжело болен? — с притворным участием поинтересовалась я. Присутствие подруги сделало меня смелее и… немного стервознее, да.

Он перевернулся на бок, к нам лицом, на котором на миг отразилось недоумение, но почти сразу сияющая улыбка вновь озарила его:

— С чего ты взяла, Конфетка?

Я покосилась на оторопевшую подругу и пожала плечами:

— Ну просто я впервые слышу, чтобы человек так радовался банальному пробуждению. Что — были сомнения на этот счёт?

— Были, но не на этот, — сладко потягиваясь, таинственно признался парень.

Я взглядом поощрила его продолжить, и он не заставил себя упрашивать:

— Я до последнего сомневался, что сумею слинять из своего мира. Вот и не могу поверить. Это всё, — он обвёл взглядом комнату, — так непривычно…

А я бросила свой — многозначительный — на подругу: похоже, наши худшие опасения подтверждались. И отметила, что та тоже настроена весьма скептически: на губах усмешка, руки скрещены на груди.

— Так, стоп! Давай-ка сначала. И первое, что меня интересует — твоё имя.

— Прошу прощения, — он, казалось, смутился. Приняв сидячее положение, чем заставил нас с Кристинкой невольно напрячься, он продолжил: — Я ведь и впрямь забыл представиться. Принц Да.., - он запнулся, замер, словно впервые меня увидев, и закончил совершенно не так, как мы ожидали: — А всё-таки какая ты красивая, Конфетка!

— Ты зубы-то не заговаривай, принц, — подала наконец полный ехидства голос моя подруга. — Начал, так говори до конца. Как там тебя? Принц Датский?

— Принц Даниэль, — с достоинством поправил её черноволосый, однако, взглядом не удостоил.

— Ишь ты, и впрямь царевич! — подмигнула мне Кристинка. — Ну, подумаешь, в трениках! Мы вот с тобой при параде, а не принцессы. А они, королевские особы в действительности-то может народ простой. К обычным людям вон в гости хоть бы что заваливаются. Верно я говорю, Ваше Высочество?

Новоиспеченный принц, чьи «Адидасики» только что обозвали трениками, глянул на неё в недоумении, но обращаться предпочёл по-прежнему исключительно ко мне. Хотя по правде говоря в этих своих спортивках, да ещё и босоногий по случаю недавнего пробуждения, в роли благородной особы он выглядел и впрямь не очень убедительно.

— Конфетка, а почему твоя.., - тут он запнулся, видимо пытаясь сообразить, кем мне приходится Кристи, но, так и не дождавшись подсказки с моей стороны, осторожно продолжил: — компаньонка ерничает? Я сказал что-то не так?

Блин, и что он заладил с этой своей конфеткой — в самом-то деле?!

— Да как можно, Мармеладик! — притворно ужаснулась я. — Она вовсе не ерничает, просто последний раз мы видели одетого таким образом принца.., - я воздела глаза к потолку и зашевелила губами, делая вид, что припоминаю, — буквально никогда.

— И, кстати, ровно тогда же мы в последний раз видели нормально одетого принца! — поддакнула подружка. Потом покачала головой и пробормотала: — Компаньонка — надо же! Ладно хоть не служанка…

— Для служанки вы слишком броско одеты. К тому же с такими ногтями какой с вас прок в хозяйстве? — равнодушно пояснил Даниэль и, не обращая больше внимания на возмущённо фыркнувшую Кристинку, чьи наращённые ноготки были поводом её особой гордости, растерянно закончил: — А вот что не так с моей одеждой, не пойму?

Не знаю, как Кристинке, а мне его растерянность показалась искренней и… донельзя милой.

— Да всё с ней так. Кроме одного: принцы такое не носят.

— Вот как? — озадачился наш высокородный, но почти сразу же воспрянул духом: — Прости, Конфетка, но учитывая то, что, как я понял, принцев тебе видеть не доводилось, я не могу полагаться на твое мнение.

Интересно, он Кристинку принципиально вниманием обходит? Ещё и выкать умудряется, при этом ко мне обращаясь на ты. Странно, конечно. С другой стороны Кристинка с порога язвить начала, а я вроде как хозяйка дома, в отношении которой у него ещё неизвестно какие планы…

— А, кстати, почему? — выдернул меня из размышлений голос красавчика Даниэля.

Хотя в этих своих «Адидасиках» какой он и правда Даниэль? Разве что Данька. Я попыталась вспомнить, на чём оборвался разговор, но так и не преуспела, поэтому уточнила:

— Что — почему?

— Почему не довелось увидеть принца?

Ишь ты дипломат! Не уточнил кому. Дошло, что игнорировать присутствующих — невежливо?

— Потому что их не существует, — безмятежно заявила подружка.