Сейчас вот точно не поняла: он это и впрямь спросил… с надеждой?!

— Вне всяких сомнений, — категорично заявила я.

Ну что? Теперь у него уже достанет смелости признать свой обман или так и будет продолжать играть со мной в свои непонятные игры?

— Жаль, что ты не сказала мне об этом сразу, — вздохнул он.

— Сразу — это к вам что ли надо было подойти? — усмехнулась я.

Делать мне, наверное, больше нечего: устраивать забеги по парку с больной ногой, чтобы закатить ему скандал!

— Сразу — это, когда я к тебе подошёл и отнес в машину. Хотя… если бы тогда подошла, когда якобы я был с девушкой, то, вероятно, догадалась бы, что там вовсе и не я был на самом-то деле.

У-у, как всё запущено. Но ожидаемо. Это не то, что ты подумала, я — не я, и ж… попа не моя. Ясно-понятно короче. Одного не пойму: он на серьёзных щах предполагает, что для того, чтобы снять с себя подозрения достаточно надеть непривычную для меня одежду — в частности джинсы? И дайте-ка угадаю: если там был не он, то тогда, видимо, брат?

— А кто? — уже зная ответ, тем не менее уточнила я.

Не, ну, а вдруг удивит? Не-а, не удивил.

— Дарион, — ответил Данька, а я закатила глаза.

Всё равно ж в темноте не видно. Но, блин, как удобно брата-то иметь! Если что — можно всё на него валить. Может он и в историю был введён с этой целью? Не скажу, что прям умно, но предусмотрительно.

— Близнецы? — поскучнела я.

— Конфетка, мы должны вернуться в город, — неожиданно заявил он. Да этак твёрдо, уверенно. Ещё и с лавки решительно поднялся.

— Пешком пойдешь? — не сдержавшись, съехидничала я. — Ночью транспорт не ездит.

— Не сейчас, — покачал головой он. — Но в самое ближайшее время. С утра я к Игнатьичу, а вот вечером можно съездить.

— А мне это зачем? — искренне недоумевая, поинтересовалась я.

— Поможешь мне найти брата. И заодно убедишься, что я тебе не вру. Я же вижу, Конфетка: ты мне не веришь, — завздыхал этот рыцарь печального образа.

Хм. А типа одно только наличие близнеца автоматом доказывает, что с девушкой был именно тот? Наивный.

Не, чтобы поверить Даньке, мне нужны свидетельские показания, что во время сцены в парке, сам Данька находился в другом месте.

— С помощью в поисках — это не ко мне, — даже не подумав разубеждать в том, что ему не верю, задумчиво сказала я. — Это тебе детектива нанимать надо. Ну или на телевидение идти в передачу, где ищут пропавших людей. Можно, впрочем, и в полицию. Вот только я не уверена в том, что если всё так, как ты рассказывал, то твой брат, получая документы, указал свои настоящие данные. Так-то в полиции наверняка бы обратили внимание, что два человека с одинаковой внешностью подали заявку на восстановление документов. Другое дело, что вопросов, скорее всего, при этом возникнет масса. Например, почему твой брат, условно, назвался Мухоморкиным, а ты Поганкиным, но при этом даты рождения у вас одинаковые? Хотя дату тоже можно соврать. А ещё и это странное совпадение: оба утратили полностью все документы, но с разницей в три года? В общем, в полицию да и в паспортный стол прежде, чем найдёшь братика, обращаться всё-таки не рекомендую.

Договорив, я демонстративно зевнула и напомнила:

— Дань, у тебя там гуляш ещё не пригорел?

— Точно! — хлопнув себя по лбу, метнулся к крыльцу Данька и на ходу выпалил скороговоркой: — Конфетка, дождись меня. Я сейчас вернусь за тобой.

Он скрылся, а фонарь почти тотчас снова загорелся. Хлопнула дверь, еще одна.

Угу, делать мне нечего: дожидаться его. Я прекрасно и сама дохро…

— Конфетка, если ты и дальше будешь вредничать, не позволяя мне тебя “транспортировать”, то я подумаю, что ты намеренно меня избегаешь, потому что весьма сильно ко мне неравнодушна, но боишься это показать, — весело заявил Данька, возникая на пороге сеней, и, воспользовавшись тем, что я замешкалась с ответом, быстро преодолел разделяющее нас расстояние и, пока я не опомнилась, подхватил меня на руки.

Ни хрена он наглый! Обидно, что при этом полностью прав.

— Как там ужин наш? Не сгорел? — так и не найдя достойного ответа, я, как обычно, решила прибегнуть к проверенному способу и просто сменила тему.

А себя поймала на том, что оказавшись снова в крепких Данькиных руках, вдруг чертовски захотела ему верить. Захотела, чтобы история с наличием брата-близнеца оказалась правдой. К боженьке, однако, обращаться не стала: нет ему больше веры.

Гуляш не пригорел, но ужинали мы молча, каждый думая о своём. А после ужина Данька всё так же молча отнес меня в комнату и куда-то удалился. Впрочем, вскоре вернулся с улыбкой на лице и постельным бельем в руках.

— Я закрыл двери, чтобы к нам больше никакие Ваньки, соседские сыны, не являлись, — весело сообщил он.

Глянув на белье, которое держал Данька, я без труда в нём узнала то самое, которое давала ему для вчерашней ночевки.

— Тебе так понравилось спать без постельного, что ты решил его снять? — намекнула я.

Но Данька моего намека будто бы и не понял.

— Напротив. Я подумал, зачем ему там без дела валяться, если его можно использовать здесь?

Так. Как бы это покультурнее?

— Дань, я не совсем понимаю, — на самом деле вернее было бы сказать совсем не, но да ладно. — Вчера света не было, а сегодня-то зачем тебе сюда перебираться?

— Так сегодня у меня ещё больше причин, — ничуть не смутившись, пожал плечами Данька.

А ну-ка, ну-ка.

— Просветишь? — полюбопытствовала я.

— Ну, во-первых, я не могу тебя оставить одну после дневных событий. Вдруг ещё какой-нибудь сосед в дом проберется? А ты даже убежать не сможешь, — важно принялся перечислять Данька. — Во-вторых, вот, допустим, понадобится тебе ночью…

— В туалет сходить, — не удержавшись, подсказала я.

— Ну и это тоже, — абсолютно серьёзно кивнул он, — хотя я имел ввиду воды принести.

Он сделал паузу и я, воспользовавшись этим, уточнила:

— Всё? Боюсь тогда я не могу на это пойти — Герхарт у меня очень ревнивый.

— Да? — изумился Данька. — Что-то ни прошедшей ночью, ни минувшим вечером я не заметил у него желания набить мне морду. — Данька сделал вид, что задумался: — Не, ну выглядит он, конечно, вполне… устрашающе, — теперь его губы тронула глумливая улыбочка, — но по сути трус, да? Вчера вот опять же, когда свет погас, даже не вышел тебя успокоить.

А-а, за что? Представив, как резиновый фаллос бьёт Даньке «морду» я не удержалась и расхохоталась в голос.

Точнее даже не представив, а лишь попытавшись — на полноценный процесс моей фантазии всё-таки не хватило. А ведь он там ещё и из спальни должен выйти. Это типа «вдруг из Эльзиной, из спальни кривоногий и хромой..?» Всё, не могу больше.

— Дань, прекрати, — утирая выступившие от смеха слёзы, взмолилась я. — Считай, убедил. Можешь оставаться. Только не надо больше аргументов.

— Как знаешь, Конфетка. Вообще-то я только начал, — он сделал вид, что расстроен, но озорной блеск глаз выдавал истинное положение вещей.

— Что ж, тебе, наверное, вставать завтра рано, — с притворным вздохом поднимаясь с дивана, сказала я. — Пойду к себе, а ты тут располагайся.

На удивление возражать Данька даже не попытался, и, пожелав ему сладких-мармеладных, и, получив ответное пожелание, я удалилась в свою спальню.

Последней моей мыслью, когда я, переодевшись в пижамку, расположилась в мягкой уютной кровати была та, что всё-таки как-то подозрительно покладисто повёл себя Данька, даже не попытавшись напроситься ко мне в спальню, чтобы охранять мои сны.

А вот причина такой покладистости стала понятна с утра, когда, проснувшись, я обнаружила как ни в чём не бывало дрыхнущего у меня под боком Даньку.

Причём, если накануне он хотя бы спал с другого края дивана, то тут мало того, что почти вплотную, дак ещё и рукой своей загребущей меня приобнял — паршивец такой!

Глянула на часы — будить рано.