Теперь я смотрела на него совершенно иными глазами. Вроде и лет всего-ничего, а поступки не как у юнца безответственного.

Не стал прикрываться тем, что мир ему незнаком или тем, что он здесь — временно. Захотел и нашёл решение. А ведь для этого ещё с людьми, которые тебя видят впервые в жизни, контакт наладить нужно было. Не каждый и сумеет.

И вот ещё что: для афериста и мошенника ведёт он себя порой как-то уж совсем нелогично. Стало быть я опять возвращаюсь всё к тому же вопросу: кто же ты, Данька, на самом деле?

Или это к лучшему, что я не знаю? Так по крайней мере не позволю себе погрузиться в те чувства, которые против воли уже начали меня захлестывать.

Не позволю — ну да, ну да…

Я себе, конечно, верю! Разве могут быть сомненья…

Усмехнувшись, я вынырнула из своих мыслей и встретилась взглядом с их объектом. Секунда — и я снова в плену невозможно красивых Данькиных глаз.

Всегда попадаюсь. И ведь знаю же об этом, а противостоять всё равно не могу!

Наваждение разрушила вернувшаяся Кристинка.

— О! Возвращение блудного сына, — появляясь за Данькиной спиной, прокомментировала она и, пользуясь тем, что он её не видит, поморщилась: — С чем на этот раз пожаловали, Ваше Величество?

— Высочество, — невозмутимо поправил он, но даже не обернулся.

— А есть какая-то разница? — огибая его, бросила Кристи и в этот момент увидела то, что прежде было скрыто от её взора: букет, который так и держал перед собой Данька.

Кажется, от неожиданности она даже сбилась с шага, но быстро взяла себя в руки и, больше не глядя в Данькину сторону, прошла к месту нашего «пиршества» и демонстративно поставила на табуретку две новых бутылки.

— Есть, — с едва уловимой ноткой превосходства откликнулся «Высочество». — Величество происходит от слова величие, следовательно подходит лишь для обращения к королям.

— Я — за вазой, — предполагая, что Данька изъявит желание мне помочь, между тем сообщила я. Так и получилось.

— Конфетка, можно я с тобой?

— Можно, — усмехнулась я, догадываясь, что истинной причиной его просьбы стало нежелание оставаться наедине с Кристинкой.

А так как подруга тоже не горела желанием лишний раз с ним контактировать, то почему бы и не избавить их от общества друг друга хотя бы ненадолго?

Розы у Даньки, пока мы не покинули веранду, я так и не забрала. И лишь когда мы оказались в сенях, где Кристи нас уже не только видеть, но и слышать не могла, я протянула руку и сказала с улыбкой:

— Цветы-то отдашь?

— Конечно, — спохватился Данька, и наши руки, когда он вручал букет, снова соприкоснулись.

— Спасибо! — с чувством сказала я. — Ты не представляешь, насколько мне приятно!

Не знаю, что на меня нашло, но в этот момент вдруг до одури захотелось шагнуть к нему вплотную, обнять, прижимаясь всем телом, почувствовать его тепло, ощутить нежность сильных рук…

И, похоже, Данька разделял мое желание, потому как резким порывистым движением сократил расстояние между нами и привлек меня к себе, собираясь поцеловать…

Как мне удалось не поддаться искушению в тот момент, я и сама себе потом ответить не сумела. Однако же, вскинув руку в протестующем жесте, я мягко отстранила его, — а он не стал настаивать, — и покачала головой.

— Дань, ты слишком торопишься. Мы только с утра с тобой увидели друг друга впервые.

— Прости, Конфетка. Я сам не понимаю, что со мной происходит — в его голосе прозвучала неподдельная растерянность. — Меня просто тянет к тебе, как магнитом.

Как и меня. Но даже, если он говорит правду — особенно если он говорит правду! — кто-то из нас двоих должен сохранять холодный рассудок. Пусть это буду я.

А как лучше всего «отрезвить» и себя и его? Как минимум отойдя от опасной темы.

— Почему ты хотел уйти?

Ну правда: “Конфетка, мне, наверное, лучше уйти” явно не о походе за цветами говорилось!

— Потому что дубликаторы можно сонастроить.

Я вздохнула. Ох, уж эти сказки, ох, уж эти сказочники! Ну хоть дурака не стал валять: типа я не правильно его поняла и всё такое.

А самое главное — нужный эффект достигнут: о дальнейших поползновениях в мою сторону Данька вроде бы уже не помышляет.

— Идем, — кивнула я.

— Тебя устроил такой ответ? — в его голосе прозвучало явно различимое недоверие.

— Если ты имеешь ввиду, поняла ли я что-нибудь, то — нет. Но не объясняться же здесь. Сейчас цветы поставим, вернёмся на веранду, — тут у Даньки вырвался тяжкий вздох, а я усмехнулась, понимая его причину, но всё же закончила: — и ты расскажешь всё обстоятельно.

Однако возражать или снова пытаться меня отвлечь он не стал. Умный мальчик.

Вазу, а у меня их всего две: стеклянная и керамическая — я выбрала по принципу: та, что ближе стояла. Стеклянная? Пойдёт.

Плеснув в нее воды из ковшика, я аккуратно поместила внутрь букет и не удержалась: вдохнула нежный аромат благородных цветов — чудо, как хороши!

Оставлять их в доме не стала. И на то была ещё одна причина: ими хотелось любоваться ещё и потому, что это был Данькин подарок…

Честно говоря я опасалась, что Кристи опустит очередное язвительное замечание по поводу неожиданного презента и самого Даньки, но та, когда мы вернулись, лишь меланхолично мазнула взглядом по вазе, которую я водрузила на стол.

— Итак, — забираясь к ней в наше уютное «гнёздышко», сказала я — предлагаю продолжить наши посиделки в более неформальной обстановке. Дань, располагайся на диване. Там и помягче будет, и к нам поближе.

В моём предложении крылась еще и «корыстная» цель. Подлить себе вина я, конечно, и сама могу, но зачем, если есть мужчина? Кристи вон и так в наше отсутствие, открыв одну из принесенных бутылок, проявила, как по мне, излишнюю инициативу.

Данька намек понял правильно, и через мгновение наши бокалы были наполнены.

— Ну что — за любовь?

Нет, всё-таки Кристи была бы не Кристи, если бы удержалась от провокации. А Даньке много и не нужно было. Подняв свой бокал, он снова устремил свой пронзительный взгляд на меня.

Мне захотелось двинуть подружку локтем в бок, но я ограничилась посланной ей зловещей улыбочкой, а чтобы сбить Даньку с романтичного настроя и тем самым избавиться от его «чар», прибегла к уже испробованному методу: сменила тему.

— За любовь — это прекрасно, но давайте вернёмся к вопросам насущным. Ваше Высочество, ты нам свою историю поведать обещал…

Он кивнул, сделал глоток вина. Теперь взгляд его стал задумчивым, и хотя по-прежнему обращен был вроде бы на меня, но его обладатель мыслями уже явно переместился куда-то далеко.

— Можно сказать, что всё началось с Дариона, — начал он.

Хм… а я почему-то думала, что со Степаниды. Ну ладно, пусть будет Дарион.

— А Дарион — это у нас кто? — не утерпела Кристинка.

— Мой брат. Именно благодаря ему, а точнее его побегу, я узнал, что путешествия в иномирье до сих пор возможны. Дело в том, что у нас эта информация не афишируется, поскольку с некоторых пор подобные вылазки признаны нелегальными.

Ага, выходит, Данька — всё-таки беглый преступник…

— То есть брат твой тоже бежал в это самое иномирье, верно я понимаю? — уточнила подружка. — А от кого? А при каких обстоятельствах? И что вообще вы называете «иномирьем»? Ты ж вроде про наш, — это слово она произнесла с явной насмешкой — мир так отозвался?

Я, воспользовавшись тем, что свой бокал она уже почти осушила, всё-таки не удержалась и легонько пихнула её локтем. Кристи обиженно засопела и проворчала:

— Взялся рассказывать сказки, так пусть хоть красиво излагает, а то ведь всё клещами вытягивать приходится.

— Вы сами своими вопросами и не даёте мне рассказывать последовательно, — равнодушно пожал плечами он.

— Правда, Крис. Давай вопросы потом, — поддержала я. — Пусть Его Высочество излагает, а мы пока мяса поедим. Такая вкуснятина пропадает!

Она демонстративно вздохнула, не дожидаясь Даньки, сама плеснула в свой бокал вина и подцепила с тарелки кусок шашлыка.