Попыталась убрать его руку, но добилась лишь обратного эффекта: Данька, подтянул меня к себе ближе и теперь ещё и заворотил на меня ногу. Ну вообще отлично!

Сразу же стало жарко и я, совершенно забыв о его привычке спать полностью обнаженным, откинула в сторону одеяло.

Упс! Ну в смысле как «упс»? «Упсище!». Куда там бедняге «Герхарту» тягаться с размером Данькиного агрегата! Чувствуя, как стремительно краснею, я бросила на Даньку быстрый стыдливый взгляд. Фу-х, спит, кажется.

Я попыталась прикрыть Даньку одеялом, но он и тут воспротивился — видать, при более тесном контакте жарко стало не мне одной. Так и не открыв глаз, он скинул одеяло, да так для меня неудачно, что то слетело с кровати, а так как с краю лежал как раз Данька, то ситуация и вовсе стала патовой. Теперь чтобы до одеяла дотянуться, нужно перелезать через самого Даньку.

Я нервно хихикнула и снова попробовала избавиться от Данькиного захвата. Лучше бы лежала спокойно: потревоженный, но так и не проснувшийся Данька, лишь притиснул меня к себе сильнее и теперь всю мощь его мужского достоинства я смогла оценить не только визуально, но и тактильно. Ладно, он сам напросился!

— Эй, Дань, ау! Просыпайся давай, — позвала я и для усиления эффекта потрепала его по обнажённому плечу.

Надо же какое твёрдое! И кожа такая горячая — трогала бы и трогала! Задумавшись-замечтавшись, я не сразу поняла, что так и вожу по этому плечу пальчиком, а Данька, между прочим, уже открыл глаза и с улыбкой наблюдает за мной.

— Ай… ой, — я отдёрнула руку, чувствуя, как жаркой волной обдало щёки.

— Доброе утро, Конфетка, — Данькина улыбка стала ещё шире, но при этом вид у него был такой мило-сонный, что сил ругаться на него я в себе просто не нашла. Ограничилась строгим тоном.

— Доброе. А что ты тут делаешь?

— Ты сама меня ночью позвала, — глядя на меня честными глазами, заявил он.

— Во-первых, что-то я такого не припоминаю, а, во-вторых, может быть ты уже оденешься или хотя бы прикроешься?

— Я так понял, тебе что-то приснилось, — приподнявшись на локте, Данька ещё пару мгновений смотрел на меня, затем сел ко мне спиной.

И только я успела порадоваться, что смущающий меня ракурс сменился, как Данька, по-прежнему находясь ко мне спиной, встал и потянулся.

Нет, он издевается? Уставившись во все глаза на его совершенное, с моей точки зрения, тело: крепкое, подтянутое, мускулистое — я, похоже, и дышать-то забыла. Во всяком случае воздуха вдруг резко стало мало.

Задница у него, конечно, прям — ух! Рука так и тянется ущипнуть!

Тьфу-ты, чёрт! О чём я опять думаю?! Надо срочно отвернуться.

А с другой стороны — я хоть и не юная барышня, а настолько красивого мужского тела воочию мне ещё наблюдать не доводилось.

Так, ладно. Подбираем слюни и встаём. Соскочив с постели, и, чему-то глупо улыбаясь, я подошла к зеркалу и едва не застонала.

Ну вот почему Данька спросонья такой милый, а я чёрт-те на кого похожа?! Волосы всклокочены — не то ведьма, не то домовёнок Кузя — тогда как у него они лишь слегка взъерошены. И если ему это даже добавляет некоего шарма, то мне явно придаёт какой-то неряшливый вид.

— Конфетка, ты с утра такая милая, — от голоса Даньки я вздрогнула, отпрянула от зеркальной поверхности, а затем, обернувшись, посмотрела на него с нехорошим прищуром.

Это что у него — шутки такие? Самое интересное, что выглядит вполне искренне.

Так и не определившись, как реагировать на неожиданный комплимент, я с достоинством кивнула, поблагодарила и удалилась приводить себя в порядок. После вышла на улицу, покурила, накормила Джеки и отправилась делать обход по участку.

И только тогда сообразила, что больная нога совсем не беспокоит. Тут же принялась её рассматривать. Удивительно, но за ночь отёк стал практически незаметен.

Домой возвращалась радостная. А когда учуяла доносящийся с кухни аромат жарящихся блинчиков, так и вовсе настроение взлетело до немыслимых высот. Эх, разбалует меня Данька! Своей замечательной новостью я, конечно же, с ним поделилась, и он, кажется, вполне искренне за меня порадовался.

— Знаешь, я подумала, после того, в каком виде ты предстал передо мной сегодня с утра, я, как честная девушка обязана взять тебя в мужья, — украдкой любуясь на Данькин обнажённый торс, в какой-то момент пошутила я.

— Правда? — Данька, оторвавшись от процесса, взглянул на меня с такой неприкрытой надеждой, что я опять почувствовала себя неловко.

Хм… Вообще-то вроде ясно, что я не всерьёз. И вроде бы он тоже, но….

В его реакции есть что-то неправильное. После неё продолжать в том же шутливом тоне, что начала, уже как-то… ну не жестоко может, но ощущение, будто высмеиваешь чужие чувства. И всё же я рискнула. И с ещё большим энтузиазмом подтвердила:

— Конечно! Да и где я ещё возьму такого хозяйственного мужа?

— Принца к тому же, — подмигнул Данька.

— Сегодня на улице такая жара — чувствуется, что днём прям не по-детски припекать будет. Может к вечеру на речку сходим? Искупаемся? — вообще-то предложила я чисто лишь для того, чтобы уйти всё-таки от небезопасной темы, и только потом подумала, что для купания ему нужны плавки. А вот есть ли они у него?

— Можно, — с азартом произнес Данька и бросил на меня плотоядный взгляд.

Может он просто голодный? Так-так, душа моя. Что-то меня смущает хищный блеск твоих глазонек…

— А хотя ты ведь вроде в город вечером собирался? — небрежно поинтересовалась я.

— Поездку в город придется пока отложить, — ставя в центр стола большую тарелку, на которой горкой возвышались блинчики, помрачнел Данька.

Тут же на столе уже стояли и варенье, разлитое по розеткам, и открытая банка сгущёнки, и блюдце со сметаной. Чуть в стороне исходил паром заварочный чайничек.

— Что так? — полюбопытствовала я.

Да неужто перспектива купания прельстила его столь сильно, что он готов поступиться своими планами?

— Я вчера обдумал предложенные тобой варианты и решил, что нанять детектива — самый в моём случае — лучший. Ну, а на детектива, соответственно, заработать сперва надо. Так что вечером, Конфетка, я полностью твой.

После завтрака Данька собирался было приготовить обед, предупредив, что сам он поест у Игнатьича, но я его отправила на работу, сказав, что себе-то я уж что-нибудь соображу. В итоге так увлеклась чтением очередного романа, что обратно в реальность вернулась лишь тогда, когда время обеда давно миновало.

Немного подумав, набрала Кристи. Было желание рассказать ей историю, произошедшую в парке, но в последний момент я передумала. Зачем? Мне «вправить мозги» она всё равно не сможет. И не потому, что вправлять нечего. Как раз наоборот.

Доводы собственного разума я прекрасно «слышу», и ничего нового Кристи к ним не добавит. Равно как и ничего не сможет сделать с тем, что все они становятся второстепенными, когда Данька рядом. К тому же вероятность того, что Данькина версия вчерашних событий правдива, хоть и невелика, но всё-таки есть.

А вот историю с Ванькой и обнаруженным Данькой «Герхартом» я ей поведала во всех красках. Посмеялись. Распрощавшись с подругой, я ещё успела прогуляться с Джеки, а там уж и Данька вернулся. И первым делом поинтересовался:

— Конфетка, ты поела?

Ну и вот какие мне после этого доводы разума?

А самое интересное, что стоило Даньке напомнить мне о еде, как желудок тут же болезненно сжался от голода. Пришлось признаваться, что обед я пропустила. Однако полноценный приём пищи решили отложить всё-таки на более позднее время, ограничившись чаем с печеньем.

— Конфетка, ты не любишь пионы? — поглядывая на меня с хитринкой, внезапно спросил Данька.

С чего… ах, черт! Я ведь совсем забыла про его букет. Так и стоит бедный на веранде.

— Столько событий было, я просто забыла, — расстроилась я. — Блин. Я ж воду им не меняла!

— О воде можешь не беспокоиться: я наливал свежей. Но мне кажется, им там одиноко, — сделав соответствующую случаю грустную физиономию, вздохнул он. — Может принесешь их сюда?