— Тебе меня тоже предсказали? — тут же оживился он.

— В том-то и дело, что — нет. Я вообще не знала, появишься ли ты в моей жизни когда-нибудь.

— Тогда я не понимаю, Конфетка. Если ты не знала, появлюсь ли я вообще, то как ты могла в это не верить?

— Так под тобой я имею в виду сильного и надёжного мужчину, которому можно доверять и не ждать ножа в спину. За которым, как за каменной стеной, — испытующе глядя ему в глаза, ответила я.

— Тебе делали больно, — сразу же став серьёзным, скорее сказал, чем спросил Данька.

— Случалось, — уклончиво ответила я.

Он вздохнул и, поцеловав меня в нос, тихо сказал:

— Если бы я мог, Конфетка, то забрал бы всю твою боль себе.

Я подождала, не последует ли за этим обещаний в том, что он никогда не поступит со мной подобным образом, но он молчал, и мне вдруг стало так хорошо, так спокойно. Не хотелось думать про остальное время, но сейчас казалось, что он передо мной полностью открыт и абсолютно искренен.

— Сходим сегодня в баню? — намекая на то, чтобы он её затопил, спросила я какое-то время спустя. Однако Данька мой намёк понял по-своему.

— Предлагаешь продолжить там? — воодушевился он. — А что? По-моему, классная идея! И, кстати.., - его глаза загорелись хищным огнём, — как тебе её более развёрнутая версия — устроить этакий своеобразный квест по разным местам дома? Он у тебя большой, так что должно получиться весьма увлекательно и разнообразно.

— Секс-экскурсия для пресыщенного однообразием жениха? — подколола его я. — И вообще-то про баню — это была завуалированная просьба её затопить.

— Так затоплю, конечно, — тут же согласился он и продолжил с мечтательным выражением лица: — Хотя вариант с экскурсией мне понравился больше. Впрочем, нам же никто не мешает совместить приятное с полезным, так ведь? И насчёт пресыщенного… это точно мимо. Просто люблю экспериментировать. А ты?

— Ты будешь смеяться, но для меня на столе — уже станет экспериментом, — неожиданно для самой себя выдала я недавнюю фантазию.

— Ну уж нет, Конфетка, смеяться я точно не буду. А вот поучаствовать не откажусь, — пробормотал Данька и, встав с кровати, сгрёб меня в охапку.

Чёрт его знает почему, когда он вынес меня из спальни, в глаза мне бросились так и не постеленные обратно половики. Может потому, что смелость озвучить фантазию и смелость её воплотить — не одно и то же. Всё-таки к Даньке в статусе своего любовника я ещё не привыкла. И оттого непроизвольно попыталась отвлечь его внимание. Поэтому, наверное, и озвучила подмеченное.

— Конфетка, ты их сейчас постелить хочешь? Прямо так? — усадив меня на краешек стола и красноречиво оглядев, удивился Данька: — Тогда ты будешь делать это ну очень долго. Хотя твои фантазии нравятся мне всё больше.

Пипец! Отвлекла, называется!

— Вообще-то домашняя работа — твоя по договорённости, — чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец, пискнула я.

— Ты такая милая, когда смущаешься, — втискиваясь между моих ног, сказал Данька и, подхватив за ягодицы подтянул к себе.

Вообще-то в моей фантазии всё происходило иначе, а если мы продолжим, как сейчас, то я надолго останусь «милой». Но сказать об этом прямо я не решилась. Лишь упёрлась руками в его сильную твёрдую грудь. Хотела отстранить его, да какое там! Не сдвинувшись и на миллиметр, он поймал мои ладони и по очереди поцеловал. Затем он завёл мои руки за спину и, удерживая там, прошёлся языком по шее. От неожиданной ласки по коже тотчас побежали мурашки, а внизу живота сладко заныло. Тихо застонав, я запрокинула голову и прикрыла глаза, тая от мужской нежности.

Данька ласкал меня не спеша и очень умело, доводя своими прикосновениями до исступления. И когда он оказался во мне, я, совершенно забыв обо всяком стеснении, принялась с жадностью наблюдать за его движениями. И это распаляло с каждой минутой всё больше и больше. Не могу сказать, что в таком воплощении моя фантазия проиграла, однако Данька, видимо, вдохновившийся воображаемыми картинками о расстилаемых мною половиках позже воплотил её и так, как представлялось именно мне. Технически. А практически это оказалось куда лучше всех моих самых смелых ожиданий.

Ну, а потом, когда дрожащие ноги уже не желали держать меня, а многострадальный стол, не справившись с нашим напором, стал возмущённо поскрипывать, Данька отнёс меня в кресло, где немного времени спустя и завершил нашу очередную серию в три подхода. Причём там же, в кресле я и умудрилась задремать в Данькиных крепких, но нежных объятиях. А проснулась снова в своей кровати, но вспомнить, как в ней оказалась, так и не смогла.

Данька, судя по доносящимся звукам и ароматам, хозяйничал на кухне. Широко улыбнувшись от замелькавших в голове воспоминаний, я сладко потянулась, встала и прошлёпала босыми ногами к стулу. Сняла со спинки халатик, надела его, а когда обернулась, то встретилась взглядом с Данькой. Он стоял, подпирая плечом дверной проём и с умильным выражением лица смотрел на меня. Сдвинутая в сторону занавеска болталась за его спиной. Надо же, а я и не слышала, как он пришёл.

— Конфетка, завтракать будешь? — поинтересовался он.

— Завтракать? — я растерянно глянула в окно, за которым было светло, но так разве поймёшь утро сейчас или вечер? Хотя… в какой там стороне солнце..?

— Ну строго говоря время больше подошло бы для ужина, — не дав мне додумать, пояснил Данька, — но так как предыдущие приёмы пищи мы пропустили…

После «завтрака» Данька отправился топить баню, а я набрала-таки Кристи.

— Ну надо же, ты про меня вспомнила, — обиженно засопела в трубку подруга.

Однако стоило мне поделиться с ней новостью о помолвке, как она, тут же позабыв об обиде, принялась выспрашивать подробности. И даже порадовалась серьёзному Данькиному подходу, но, как и я, выразила сомнения и по поводу не пойми откуда взявшихся денег, и по поводу его спешки. А заодно и по поводу фамилии.

— Вряд ли она настоящая, — сказала подруга.

— Вот за фамилию обиднее всего, — вздохнула я. — По-моему, Эльза Мартиньяни звучало бы очень красиво.

— Это да. В чём-в чём, а в фантазии твоему мармеладному не откажешь.

— О да! — вспомнив все те вещи, что ещё совсем недавно творил со мной Данька, горячо подтвердила я.

— Хм. Я так понимаю, есть ещё что-то, чего я не знаю? — проницательно осведомилась Кристи.

Но против ожидания, когда я в общих чертах поделилась с ней историей своего грехопадения, она вместо того, чтобы читать мне нотации, обрадовано заявила, что так-то давно было пора. Чем немало меня озадачила.

— В смысле — давно? — усмехнулась я. — Я его неделю назад ещё знать не знала! Или ты считаешь, что нужно было переспать с ним в первый же день? Что-то раньше ты вроде прямо противоположной точки зрения придерживалась. Или весть о помолвке заставила тебя поменять мнение?

— Можно подумать сейчас ты до фига своего принца знаешь! фыркнула Кристинка. — Но вообще-то я не о нём и говорила, а в целом. Хотя раз он такой крутой в постели, как ты рассказываешь, что в его возрасте удивительно, то ладно, пусть будет он, — великодушно разрешила она.

— А у вас с Вадиком в этом плане что — какие-то проблемы? — невинно поинтересовалась я.

— С чего это? — возмутилась она. — У нас всё отлично!

— Ну ты просто про связь возраста и умений упомянула, а ведь возраст у Даньки с твоим мужем почти одинаковый. Вадик ещё даже чуть младше, — вопреки своим же собственным сомнениям неожиданно выступила я в защиту Даньки.

— Потому и говорю, — не смутилась подруга, — что в их возрасте — это скорее исключение, чем правило. И я рада, что твой принц именно из числа первых. А, кстати, помнишь, я тебя как-то убеждала, что повстречаешь ещё и ты своего принца? Видишь, не обманула, — хохотнула она, но тут же посерьёзнела: — Ты с ним счастлива?

А ведь и точно убеждала! Я же лишь вяло тогда от неё отбрыкивалась — какой, мол, мне принц. А оказалось вон чего: мало того, что и впрямь явился, так ещё и самый «настоящий»!