– Ну па-а-ап! – я слегка потянулась к ступенькам автобуса, чувствуя, как его хватка наконец ослабевает, но не отпускает окончательно. – Все будет хорошо! Обещаю! – Я постаралась вложить в слова всю свою уверенность.

Папа тяжело вздохнул, его грудь вздыбилась. Он посмотрел на маму, ища поддержки, но она лишь сжала губы и кивнула, прижимаясь к его боку. Его пальцы разжались с видимым усилием.

– Я буду очень скучать. – Он отступил на шаг, освобождая путь. На его ресницах дрожали крошечные золотые искорки – драконьи слезы.

Мама быстро поцеловала меня в лоб, ее губы были холодными.

– Пиши! – это было ее последнее напутствие, вырвавшееся шепотом, прежде чем она отошла к папе, который тут же обнял ее за плечи, словно ища опоры.

– Поехали, Мелл! – позвала Анна из двери автобуса.

Я вскочила на ступеньку, обернулась еще раз. Они стояли плечом к плечу: мой папа-гора, вдруг показавшийся чуть меньше, и моя мама-море, пытающаяся сдержать волны тревоги. Я помахала им изо всех сил, улыбаясь, стараясь, чтобы улыбка была солнечной и беспечной.

Дверь с шипением закрылась. Я прильнула к окошку. Они стояли на том же месте. Папа поднял руку в прощальном жесте, мама прижала ладонь к губам, а потом прижалась лицом к его плечу. Автобус взревел (или заурчал?) двигателем и плавно тронулся. Фигуры родителей стали уменьшаться, растворяясь в толпе других машущих рук и улыбающихся, но влажных лиц.

Лагерь «Лесная Искорка» оказался сказкой. Пряничные домики, утопающие в зелени, чистый воздух, пахнущий хвоей и магией, прозрачное озеро с русалочьими смешинками, доносящимися по утрам. И благодаря Анне, которая моментально «договорилась» (читай: пригрозила поджечь домик вожатого) с распределением, мы – я, Крис, Анна и Элиза – заняли лучший домик. Четыре кровати, вид на озеро, свой душ и… отдельный туалет! Роскошь после садиковских и школьных будней.

Однажды вечером, уютно устроившись в домике после отбоя, Анна вытащила из-под подушки стопку карт.

– Девчонки, время главного лагерного ритуала! Гадаем на суженых! – объявила она с важным видом. Крис засмеялась, но глаза ее загорелись любопытством. Элиза лишь приподняла бровь, но не стала протестовать. Карты были самодельные, яркие, с изображениями разных магических существ и стихий.

Анне выпал гордый, пышущий жаром огненный маг с вьющимися, как пламя, волосами.

– Ого! Мой тип! – заявила Анна, подмигнув. –Будет с кем устраивать салюты!

Элизе достался спокойный и мудрый дракон Земли, его каменная чешуя сливалась с горными склонами.

– Сила и стабильность. Неплохо, – кивнула Элиза, явно одобряя выбор судьбы.

Крис карты показали ледяного мага – элегантного юношу с пронзительно-холодными, но добрыми глазами и инеем на одежде.

– Он... красивый, – прошептала Крис, слегка покраснев. – И не такой холодный, как кажется! – подбодрила ее Анна.

Мне же выпал стремительный, окутанный молниями дракон грома. Его фиолетовые глаза сверкали, как в грозу.

– Ух ты! Громовержец! – засвистела Анна. Я лишь смущенно улыбнулась, глядя на карту. Дракон Грома... Звучало мощно и немного пугающе.

Три месяца хаоса и свободы:

Время летело, как огненный шар Анны. Мероприятия мелькали:

Магический футбол: где мяч летал сам, а мы пытались его направлять заклинаниями (у меня, конечно, же не вышло) или просто ловить (у меня получилось… лицом). Анна забила гол, подпалив мяч – он влетел в ворота, оставляя дымный след.

Поход за травой сновидений: превратился в блуждание по лесу, потому что Элиза «чуть-чуть» ошиблась с картой. Нашли гигантский гриб, который чихал разноцветными спорами. Мы вернулись в лагерь, покрытые радужной пылью, без травы, но с кучей смеха.

Ночь ужасов у костра: вожатый рассказывал страшилки про Лесного Пожирателя. Мы с Крис дрожали. Анна зевала. Элиза спокойно комментировала:

– У нашего клана Пожиратель – это дядя Грок. Он просто очень громко ест. – Нагнетание атмосферы было убито наповал.

Хулиганство продолжается:

Мы перекрасили волосы строгому вожатому Станиславу в нежно-розовый цвет (спасибо, Анна, за незаметное зелье в шампунь!). Он три дня ходил как фламинго, пока зелье не выдохлось. Реакция была эпичной.

Подменили сахар в огромной сахарнице для всего лагеря на соль… но не простую, а «искрящуюся» (опять Анна!). Утренняя каша у всего лагеря искрилась и щипала язык. Хаос был прекрасен.

Устроили «нашествие призраков» в домик мальчишек, навесив на левитирующие палочки (украденные у младшей группы) белые простыни и записав жуткий вой (Элиза отлично рычала). Результат – три бессонные ночи у «врага» и гордость за операцию «Белый Шум».

И, конечно, конкурс «Самое высокое дерево». Я, используя навыки лазанья, выработанные в «Лучике» и дома (чтобы достать спрятанные эклеры от Тенебриса), забралась выше всех. Победила! Анна попыталась поджечь мою «конкурентку», но ее вовремя остановили.

Прощальный вечер: танцы и драконьи глаза:

Последний вечер. Танцы на большой поляне под звездами и музыку, которую создавали сами маги-вожатые – светящиеся сферы, издающие мелодичные звуки при движении. Мы с девчонками оторвались по полной: смеялись, кружились, пели во все горло. Анна пыталась танцевать брейк, Элиза двигалась с грацией хищницы, Крис просто сияла – свободная и счастливая.

И вот… медленная мелодия. Свет притушили. Пары потянулись на площадку. Я стояла в сторонке, ловя дыхание, глядя на звезды. И вдруг передо мной возник Он.

Высокий, старше, лет 12-13. Драконорожденный – это было видно по едва заметным золотистым чешуйкам на скулах и висках и по глазам. Огромным, ярко-янтарным, с вертикальными зрачками, как у папы в гневе… только сейчас в них горел мягкий, теплый свет. Темные, чуть вьющиеся волосы падали на лоб. Улыбка – чуть смущенная, но обаятельная.

– Привет. Танцуешь? – Голос был низковатым для его возраста, спокойным.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Катарина Вейлстоун, знавшая все придворные па, и Мелоди Игниус, делавшая первые шаги в «Лучике», слились в один комок нервов. Он осторожно взял мою руку, положил другую на талию (легко, почти невесомо). И мы закружились.

Мир сузился до поляны, звезд, музыки и его глаз. Я забыла про Анну, которая показывала мне рожки, про Элизу с ее понимающей улыбкой, про Крис. Были только его руки, уверенно ведущие, его запах – теплый, как солнце на камнях, с нотками чего-то древесного, и эти янтарные глубины, в которые хотелось смотреть вечно. В груди что-то вспыхнуло. Теплое, щемящее, незнакомое и… прекрасное. Легкое головокружение, не от кружения, а от этого взгляда. Любовь? Первая, наивная, ослепительная. Казалось, время остановилось.

Танец кончился слишком быстро. Он поклонился, по-старинному галантно:

– Спасибо. Это было… волшебно.

Улыбнулся еще раз, его глаза сверкнули. И растворился в толпе, прежде чем я опомнилась.

Утро было туманным, как мои мысли. Я собирала чемодан на автобус, но мысли были далеко. На губах – блуждающая улыбка. В душе – кавардак восторга и тоски по тому мигу у костра под звездами.

«Мой Дракон…» – думала я. Анна подмигивала, Элиза понимающе кивала, Крис тихонько вздыхала – ей тоже кто-то приглянулся.

Мы сели в наш «Кабачок №3». Двигатель заурчал, готовый к пути. Я прилипла к окошку, безнадежно вглядываясь в прощающихся ребят, ищу знакомые янтарные глаза и темные волосы.

И тут меня осенило. Имя. Я не спросила его имя! Ни в танце, ни после! Как?! Как я могла быть такой дурой?!

– Нет! – чуть не вскрикнула я. – Мой дракон… а я не знаю, как его зовут!

Автобус тронулся. «Лесная Искорка» поплыла за окном, унося с собой запах хвои, смех друзей, память о розовом вожатом и… тайну янтарных глаз. Три месяца самостоятельности, веселья и хулиганства закончились. Я везла домой чемодан грязного белья, кучу впечатлений, крепкую дружбу, легкие солнечные ожоги и… первую, жгучую, безымянную любовь. И предвкушение. Ведь лагерь будет в следующем году. А значит, шанс узнать его имя еще есть. Мой таинственный дракон из летнего танца.