— А с той квартирой только матом, дочь. Нехорошие люди попались. Пусть теперь живут с этим. Давай, двигай. И отчитайся о прибытии, пожалуйста. Мама волнуется.

Вера положила трубку. Глянула на адрес. Она очень устала. Но возьмёт такси. Хоть это и совершенно не экономно и не вписывается в её планы скромной, но самостоятельной жизни.

Дом оказался совсем старым. С огромной тёмной аркой, в которую, согласно присланной инструкции, надо было зайти. Двор-колодец. Почти пустой. Только одинокое большое дерево в середине.

Вера с трудом отыскала в углу двора дверь подъезда, гордо именуемого парадной. Нащупала кнопки кодового замка. Лифт вместил только её. Может быть, тут мог поместиться и ещё один человек, но не слишком габаритный.

На шестом этаже волнуясь позвонила в дверь. Сначала долго не открывали. Вера успела разволноваться. А вдруг уже спят? Неловко.

— Деточка, ты Вера? — дверь открыла женщина необыкновенной красоты. Глаза в пол лица. И потрясающие волосы.

— Да… Я…

— Держи ключ. Мне Алёнка звонила. Сказала, тётя Женечка, сейчас приедет девочка. Зовут Вера. Надо ключи дать. Иди. Вот дверь рядом. И звони мне прямо в звонок, если что. Иди-иди. Отдыхай.

— С-спасибо, — Вера уже с трудом соображала. Взяла ключи.

Дверь легко открылась. В квартире было темно и тихо.

Вера за целый день так устала и нанервничалась, что не стала выспрашивать, что это за квартира. Только отписалась родителям, что она на месте.

Её хватило на очень беглый осмотр своего пристанища. Это был "дом". Не "апартаменты", не "жилье", не "квадратные метры". А чей-то настоящий дом. С атмосферой, уютом, настроением. Комфорт, который создавался для себя. Вещи, которыми пользовались. Книги, которые читали.

Верочка мельком глянула на содержимое кухонных шкафов, прикинув, что магазины уже закрыты, да и сил нет что-то искать. Но над плитой нашёлся хороший чай и кофе. А последний бабы-Манин пирожок оказался на самом дне рюкзака весьма кстати. Вера уселась с чашкой чая на подоконник и с чувством откусила пирожок. Вот она — её новая жизнь!

Из всех комнат она благоразумно выбрала самую маленькую. Зато уютную. Правда, явно не девичью. Зато тут было ровно всё, что нужно. Кровать, стол, кресло и чудесный торшер. В него Вера сразу влюбилась. И решила, что когда у неё будет её собственная квартира (ведь случится такое когда-нибудь обязательно!) она купит туда вот такой же уютный светильник.

Чистое белье и полотенца легко нашлись в шкафу. Вера упала на чистую, пахнущую кондиционером для белья подушку. Будильник предусмотрительно поставила. И отключилась.

Проснувшись утром долго соображала, где же она. Потребовалось время, чтобы вспомнить вчерашний день и порадоваться за себя. Пожалуй, ни одни новые апартаменты не дали бы ей такого яркого ощущения, что она в Петербурге. А вот высокие потолки с лепниной, огромные окна, выходящие в двор-колодец и вся обстановка квартиры давали именно то чувство, о котором Верочка мечтала.

С мыслями о том, что вот прямо сейчас она приведёт себя в порядок, выпьет кофе и выберется где-нибудь позавтракать, а потом уже двинется в Университет, Вера пошла в душ. С наслаждением встала под тёплую воду. Выбравшись, рассматривала себя в зеркало. Так хорошо выспалась, что лицо сияло. Улыбнувшись себе в зеркало, Верочка намотала одно полотенце на волосы, другое обернула вокруг тела и вышла в коридор.

Звук в коридоре заставил замереть. Вера опасливо глянула в сторону двери. Там, будто у себя дома, кинув ключи на полочку и наступая носком на задники, снимал кроссовки какой-то парень в шортах и белой футболке!

— Ой, — вырвалось у Верочки.

Одно полотенце тут же слетело с головы, второе пришлось ловить руками.

Неконтролируемый страх вдруг накатил. Вера чуть не наступила на швабру… Мысль, что швабра может быть отличным оружием, а то непонятно, что в голове у этого чувака, пришла мгновенно. Что он тут делает? Грабить пришёл? Тогда откуда у него ключи? И зачем тогда разуваться?

— Вы что здесь делаете? — отчаянно пошла в наступление Верочка, держа одной рукой полотенце, а другой швабру на манер копья.

— Живу, — удивлённо и мирно заявил парень.

«Живу!» — это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Вера на мгновение замерла, пытаясь осознать услышанное. «Он живёт здесь? В этой квартире?» — пронеслось у неё в голове.

В этот момент её переполнил адреналин, и она, словно тигрица, кинулась на парня с шваброй в руках.

— Ах, живёшь?! — воскликнула она, нанося первый колющий удар. Парень, не ожидавший такой реакции, вскрикнул в ответ и отпрянул в сторону кухни.

— Ай! Больно же!

— Статья 139 УК РФ! Нарушение неприкосновенности жилища! Сейчас я тебе покажу, как здесь жить! — продолжала она, следуя за ним по пятам.

— Matka Bożka! Ой-ой!

Павел заметался по комнате, словно загнанный в угол хомяк.

— Да постойте вы! Это моя квартира! Я Павел! Я тут живу! — отчаянно кричал он, пытаясь донести свой смысл до разъярённой фурии в полотенце и со шваброй в руках. Но Вера была неумолима.

— Изнасилование! Статья 131! Разбой! Статья 162! Сейчас я тебя, насильника, в полицию сдам! — продолжала она, нанося удары шваброй по всем доступным частям его тела.

Преследование продолжилось в гостиной, где Павел пытался спрятаться за диваном, отбиваясь подушками. Его разбирал смех.

— Да что с вами — Ай! — такое?!!! У меня — Ой! — документы — Ой! — есть!!!! Квартира — Да, блин!!! — Моя!!!! Я — Ай! Да, хватит!! — только прилетел!!!! — кричал он, пытаясь увернуться от очередного тычка.

Но Вера в ярости и плохо слышала его слова.

— Грабеж! Статья 161! Откуда у тебя ключи, ворюга?! — вопила она, нанося удары по всем доступным частям тела парня.

Вся эта вакханалия сопровождалась постоянной борьбой с предательски сползающим полотенцем, которое то и дело открывало парню пикантные виды, от чего тот только больше терялся и спотыкался об мебель.

Минут через десять отчаянной битвы, запыхавшись и устав, Вера наконец-то остановилась, пристально вглядываясь в лицо своего врага.

И тут её осенило: «Павел? Тот самый доктор со свадьбы Валентины! Который диагнозы ей ставил! Как там? Вальгус? Вот гад!» — её лицо залилось краской.

— Вальгус? — прошептала она, осознавая весь комизм и абсурдность ситуации.

Павел, отдышавшись и оглядывая квартиру, больше напоминавшую поле боя, огляделся и улыбнулся.

— Ну здра-а-а-асти! Приехали. Теперь убираться полдня будем… Чем это так вкусно пахнет? Кофе?

Вера напоследок с досады швырнула швабру.

— А швабру-то за что?

Полотенце, мужественно державшееся на честном слове всю "битву", устало соскользнуло на пол.

Кирсанов не ожидал, что эта ведьма со шваброй, которая совсем загоняла его по квартире, вдруг расплачется. Да так горько, что у него свело под рёбрами.

Да, у врача нет пола. В операционный и в реанимации ему не было совершенно никакого дела до половых признаков больного или особенностей фигуры. Но сейчас он видел только девушку. Прекрасную во всех отношениях. Смелую. Умную. И безумно красивую. Золотые кудри, оказывается, бывают не только у сказочных принцесс. А и у вполне земных девушек с белой нежной кожей, тонкими щиколотками и изящной талией.

Всё остальное он приказал себе не разглядывать. Но даже сознательно переключиться в режим "доктор" не вышло. Прекрасное создание рыдало в кресле самыми настоящими слезами. Плечи вздрагивали. По щекам бежали солёные реки.

Павел на женские истерики обычно не реагировал. Но тут его пробрало. "До печенок", как выражался мамин отец, который как раз доктором не был. Кирсанов поднял с пола полотенце. Прихватил плед с растерзанного битвой дивана. Осторожно накрыл Веру. Присел перед ней на корточки. Заглянул в лицо. Осторожно стёр слёзы со щёк. Не удержался — заправил за ухо яркий локон. Сердце грохотало в ушах.