После защиты диссертации в Варшаве, телефон Кирсанова взорвался звонками. Первой пробилась сестра. Она с мужем и детьми по видеосвязи хором кричали "Ура!". Потом дед с бабушкой по отцовской линии. Выразили уверенность, что на кандидатской потомственный врач Кирсанов не остановится. Следом мамины родители, которые к медицине вообще отношения не имели, но за младшего внука переживали необыкновенно.

Отец и профессор Одоевский присутствовали на защите. То, что они рядом, с одной стороны добавляло сил, а с другой — ответственности. Нельзя было никак провалиться у них на глазах.

Это только первый шаг. Защита в Польше, чтобы иметь возможность европейской практики. А вот в России Павла ждал второй этап — ещё одна процедура защиты той же работы.

Больше всего Павел хотел поделиться своим успехом с женой. Вера осталась в Петербурге на защиту курсовой работы. И должна была прилететь в Варшаву только через несколько дней.

— Вера! — почти крикнул Кирсанов в трубку, будто пытался докричаться до Питера без помощи телефона.

— Паша! Что? Как ты?

— Вера, знаешь что?

В паузу было слышно, как Вера взволнованно дышит.

— Что? — почти шептала она в ответ.

— Я люблю тебя! Очень! Ведьма моя! Жена моя.

— Пашка... И я тебя люблю, муж. Ты уехал, а я не могу есть.

— Твой муж теперь доктор. В смысле — доктор философии. Гордишься мной?

— Очень! Ты лучший!

Вера летела в Варшаву. Документы пришлось делать заново. Паспорт, заграничный паспорт, визу. Но это всё были сущие мелочи.

Её мир расширился. Раньше это была только Москва, такая самодостаточная и громадная. Потом появился Санкт-Петербург, ставший настоящим домом. Там была её собственная, пусть пока очень молодая, семья. А теперь ещё и польская столица — родина мужа.

Удивительно, но в Варшаве Вере очень нравилось. И дело было безусловно в Кирсановых. Её любили в этой семье. Как любят собственного ребёнка. Говорят, редко такое случается. Но Вера точно знала, что стереотипы о свекрови и снохе далеко не всегда срабатывают.

В тот приезд в Варшаву они не только отмечали первую защиту Павла. Алёна Константиновна сделала ей особый подарок. Семейную реликвию. Её до особого случая пришлось припрятать от мужа.

Петербургская защита заставляла Кирсанова нервничать гораздо больше. Всё же общее настроение в клинике к его методике было достаточно критическим. Ждали из Москвы оппонента — Александр Викторович Фёдоров, с которым свёл Павла отец, написал обширный отзыв. И существенно помог Павлу с финальной подготовкой. Кирсанов успел уже пожалеть, что не выбрал этого доктора своим научным руководителем.

Верочка просочилась в аудиторию, где шла защита. Набралась наглости, надела белый халат и слилась с другими желающими. Уселась в последнем ряду, спряталась за спинами. Её потряхивало. Но теперь она понимала почти всё, о чем рассказывал Павел. Ведь столько раз Вера слышала обсуждения этой методики.

Когда поднялся оппонент, стало и вовсе страшно. Голос у этого доктора был красивый, уверенный. Он задавал вопросы, как и положено оппоненту. Вот только формулировал их так, что в результате Павел имел возможность продемонстрировать сильные стороны своей методики.

Для голосования всех попросили освободить аудиторию. Вера стояла среди большого количества врачей. Слушала их восторги. И нервно крутила на пальце обручальное колечко.

— Видели, сам Фёдоров приехал оппонировать. Я у него был на стажировке. Зверь, конечно. Говорит тихо, но дерет три шкуры со всех, — делился один врач.

Вера похолодела. Сейчас будут "бросать шары". Голосовать за или против присужления ученой степени.

— Пять белых! — кто-то видимо, всё же сунул нос в аудиторию.

Верочка прислонилась спиной к стене и очень старалась не расплакаться.

Первым из аудитории широким шагом вышел именно оппонент. Почему-то притормозил прямо рядом с Верой.

— Жена? — спросил, глядя на Веру в упор пронзительным взглядом сквозь очки.

Она кивнула, не решаясь открыть рот. Было совершено не понятно, как он догадался.

— Я был бы рад работать с Вашим мужем.

Белые ночи уже царствовали в Петербурге. Воздух был наполнен запахом цветущей сирени. У Веры заканчивалась сессия. Павел много оперировал. Каждое утро она провожала мужа в клинику.

Вере пришлось выскользнуть из кухни, пока Павел завтракал, и сунуть сюрприз во внутренний карман его пиджака. Пришло время использовать подарок свекрови.

Павел традиционно поцеловал жену на пороге квартиры. И помахал ей рукой, пересекая двор. Подходя к турникетам проходной в клинике, привычным жестом сунул руку во внутренний карман пиджака за пропуском.

Нащупал что-то пушистое.

У него на ладони лежала пара крохотных жёлтых пинеток.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌