Судя по тому, как заерзал в кресле противник, как побледнел, ей это удалось. От безмятежности главврача не осталось и следа.

— Что Вы имеете ввиду? — задушенно проговорил, кажется, догадавшись, о чем именно пойдёт речь, — Кто Вас подослал?

— Юристов не подсылают. Думаю, это вам известно, — металл в Верином голосе возник сам собой, — лучший конфликт — это конфликт, не дошедший до прокуратуры и суда. Согласны?

— П-прокуратуры?

— Давайте начнём с самого простого. Экономической составляющей Вашей деятельности. Возможно, так будет легче подобраться к вопросам врачебной и управленческой этики.

Вера положила на стол результаты тендеров на медицинское оборудование. И список выигравших компаний. Полную аналитическую справку с указанием фамилий гендиректоров и их родственными и дружескими связями с хозяином кабинета.

— Надеюсь, Вы нашли здесь знакомые имена. Правда? Вот и прокуратура найдёт, какое отношение эти люди имеют лично к Вам. Это не сложно. На тридцать процентов выше цены? Что же Вы такой жадный?

Бледный вид оппонента и мелкие капельки пота, выступившие на его лбу успели доставить Вере удовольствие. Жалеть этого человека в её планы не входило.

— Думаю, что комиссии по этике и прокуратуре будет интересно увидеть это, — на стол легли копии настоящей истории болезни и показания анестезиолога и операционной сестры.

Руки главврача уже подрагивали. Но он ещё храбрился и хорохорился.

— Кто будет их слушать? Кто они, а кто я? Это всё филькина грамота! — резко подскочил, выдернул листы из рук Веры и порвал.

— Это просто копии. Сядьте. А слушать они будут вот это. Узнаете свой голос? — Вера включила запись.

— Ах ты…Это никакой силы не имеет! Да я тебя! Один звонок…

— Вы. Юристам говорят "Вы". КИЛИ через два дня. Ваша репутация и без этого держится… Как это? На муконазальном секрете. Или попросту — на соплях.

— Мне надо подумать, — пытался оттянуть неизбежное главврач, — потянувшись за стаканом с водой.

— Думать стоило раньше. Пока женщина была жива, — припечатала Вера.

— Никто не тронет Кирсанова. И всю бригаду тоже, — главврач схватился за грудину совсем не театрально, — Обещаю Вам.

— Вашим словам цена в базарный день пятачок за пучок. КИЛИ через два дня. Моя работа — предупредить о последствиях.

Вера поднялась, не дожидаясь, пока хозяин кабинета закончит разговор. Собрала бумаги в портфель и вышла оттуда в гробовой тишине.

Выйдя из кабинета, Вера почувствовала, как напряжение, сдавливавшее ее стальными тисками, постепенно отпускает. Но расслабляться было рано. Впереди еще предстояло убедиться, что "Кощей" сдержит свое слово. Иначе все ее усилия окажутся напрасными, а Павел и его команда по-прежнему будут в опасности.

Секретарша, до этого избегавшая взгляда Веры, теперь смотрела с завистью. Чиновник, еще недавно гордо вышагивавший по приемной, жался в углу, словно побитая собака.

Она вышла из больницы, глубоко вдохнула морозный воздух и достала телефон. Нужно было связаться с Красавцом. Пусть проверит, не готовит ли главврач какой-нибудь подвох. Верить на слово этому скользкому типу нельзя было ни в коем случае. Вера знала: в таких играх проигрывает тот, кто теряет бдительность. А она не имела права на ошибку.

Через пару часов, сидя с Пашей в уютном кафе, Вера изучала отчет Красавца. Тот подтвердил ее опасения: главврач лихорадочно названивал в комитет здравоохранения и родственникам, пытаясь прикрыть свой старый тухэс (задница).

Но, по крайней мере, больше прямых угроз Кирсанову не было.

Вера сделала глоток обжигающего кофе и задумалась. Нужно было продумать план "Г" на случай, если "Кощей" передумает.

Но, несмотря на тревогу, внутри поселилась надежда. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось ждать и верить. Верить в то, что справедливость восторжествует, что Павел и его друзья будут в безопасности, что правда выплывет наружу. Вера знала, что впереди еще много трудностей, но она была готова к ним. Ей теперь было за что и за кого бороться.

На Верочку, выходящую из лифта, обернулись, кажется, все. И мужчины, и женщины. Павел аж дышать перестал. Его Ведьма вышла из "портала" походкой победительницы. Глаза горят. На щеках румянец. Кудрявая рыжая прядь всё-таки выбилась из строгой причёски. Руки держат папку с бумагами так, что ногти вот-вот проткнут её насквозь. Сразу понятно, что за ней выжженная земля. Вот тебе и "маневры"!

Но стоило их взглядам встретиться, как Верины глаза сменили оттенок, потеплели. Улыбка осветила лицо. И только красные пятна на белой коже шеи выдавали степень пережитого стресса.

— Привет! — Вера подошла совсем близко и сдула со лба выбившуюся прядку.

На каблуках она была существенно выше, чем обычно. Павел не удержался — поцеловал.

— Привет, моя воительница.

Спрашивать, как прошёл визит, не стал. Верочка обязательно расскажет. Но сейчас ей явно нужно было просто выдохнуть.

Рыжая голова легла на его плечо так, будто Создатель специально делал это плечо как подставку именно для этой головы. Вера отчётливо шмыгнула носом. Значит, силы на исходе. И ей очень не хочется, чтобы все это видели.

— По пирожному? Как ты относишься к эклерам?

— Какой крем? — Вера подняла глаза.

— В кондитерской в квартале отсюда есть с любым. Хоть с лавандовым.

— Фу-у-у, не-е-е, доктор, я такое не ем. Мне сейчас хочется, чтобы крем на масле. И сверху шоколад. Обычный. И большую чашку капучино. Только чашку, не стакан, — мечтательно проговорила Вера.

От неё это звучало так вкусно, что Павлу, который в принципе был равнодушен к сладкому, сразу захотелось того же. И пирожное, и кофе. А вообще-то, всё равно, что. Лишь бы Вера улыбалась так же светло и безмятежно, как в этот момент.

На улице Вера притормозила. Подняла голову. Глубоко вдохнула. Павел тут же вдохнул вместе с ней. Синхронно. Морозный воздух ворвался в лёгкие, обжигая.

— Паш, смотри, какие снежинки! Огромные! Красивые! — Вера подставила ладошку, — Жалко, что тают быстро. Нельзя удержать снежинку на ладони, как в той песне. Пока часы двенадцать бьют.

— Можно. Если в варежке. Знаешь, известно целых сорок видов снежинок. И узор у них зависит от высоты, на которой они сформировались.

Павел был готов бесконечно говорить о чём угодно, только бы Вера во так смотрела на падающий снег и завороженно слушала.

Они всё же добрались до кондитерской. Устроились за столиком. Пока ждали, Вера достала телефон, но второй рукой крепко держала ладонь Павла. Разговаривала с майором. Похоже, у Красавца они сегодня главные собеседники.

— В общем, мы теперь знаем и где дуб, и что в сундуке.

— В каком смысле? — не сразу понял Кирсанов.

— Па-аш… Ну, как в сказке. Смерть Кощеева на конце иглы, игла в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц — в сундуке, а сундук находится под дубом на острове в океане, — Вера сияла, — Никуда Кащей от нас не денется. Хотя он и попытался.

— Лишь бы мы правильно поняли, какой он сказочный герой, — подхватил мысль Кирсанов, — Лишь бы он змеем Горынычем трехголовым не оказался.

— Мы ему хвост прищемили. Клялся-божился, что КИЛИ пройдёт мирно. Ни Роман, ни операционная сестра не пострадают. А дальше, если честно, вопрос нашей цели. Тебе в этой клинике работать, — Вера стала серьёзной.

Кирсанов гладил её ладонь. Если бы летом кто-то сказал ему, что так случится, что он вместе с этой девушкой окажется в центре целого водоворота из событий, Павел ни за что бы не поверил.

Вера смотрела на него так, что сердце сбивалось с ритма. Пусть вокруг будет хоть цунами, пусть его Ведьма не отводит своих глаз!

После визита в клинику не осталось сил. В голове была дыра размером с галактику. Пока они с Пашей сидели в кафе, пока ели пирожные, пока разговаривали с майором, Вера ещё держалась. Но стоило сесть в такси, начало мелко потряхивать.