Вера положила трубку. Побродила по квартире. Мутная тревога плескалась где-то в районе живота. Можно было бы, конечно, заесть это дело. Пара кусочков колбаски волне могли бы помочь. Такой копчёной. Но лучше на чёрный хлебушек. И огурчик. Томатный сок тоже пригодился бы…

Она открыла холодильник. Оглядела содержимое. Грустно взяла с полки греческий питьевой йогурт и целый огурец. Если она хочет так влезть в чудесный полосатый деловой костюм, надо бы скинуть вес. Чуть-чуть. Максимум пять кило.

Она подошла к большому зеркалу. Оглядела себя с головы до ног. На них остановилась подробнее. Как там этот недодоктор выразился? Вальгус? Нормальные ноги. Димке, например, очень нравятся! А кому не нравятся, тот пусть и не смотрит!

На собрание Егорова приехала немного заранее. Она терпеть не могла опаздывать. Мама всегда подчеркивала, что время, свое и чужое, нужно уважать и ценить, ибо оно — ресурс непополняемый. А пунктуальность — это именно про уважение.

Найти нужную аудиторию не составило труда. Третий корпус. Двести пятая. Вера глянула на часы. Странно, что нет никого до сих пор. Их куратор обычно приходит заранее.

Когда часы показывали уже пятнадцать ноль семь, Егорова всерьёз забеспокоилась. Набрала номер Димки. Тот не отвечал и сбрасывал на автоответчик. Написала сообщения. В одном мессенджере появились две галочки. Но ответа не последовало. В другом уже только одна. И тоже тишина в ответ. И где его носит? И что вообще происходит?

В животе чувствовался тяжёлый ком предчувствия чего-то весьма нехорошего. Пульс переместился в виски и застучал там тяжёлыми ударами. Руки стали холодными и липкими, а ноги ватными. Встать не вышло. Голова закружилась, и перед глазами потемнело. Вот только этого сейчас и не хватало — рухнуть здесь, в пустой аудитории. Тогда её ещё и никто не найдёт.

"Греби лапками", — сказала Вера себе и попыталась успокоиться. Папа всегда говорит, что паника — главный враг в сложных ситуациях. Но как её преодолеть? Вера всегда считала тех, у кого случаются панические атаки, просто нервными. Ну, что значит "атака"? Кто атакует? Неужели нельзя собрать себя в кучу? Но сейчас поняла, что это вообще не повод для критики. Паника была осязаемой. Настоящий видимый враг, который атаковал в ответственный момент.

Вера пошарила в сумочке. Там должна была быть конфетка. Когда дрожащие пальцы нащупали фантик, она обрадовалась, будто вытянула счастливый билет. Засунула конфету за щеку. И старательно задышала "квадратом".

Вот теперь можно было и попробовать встать. И подумать, куда идти. Первое, что пришло в голову — пойти в главный корпус в деканат. Там же наверняка знают, что произошло. Мозг лихорадочно генерировал варианты. Возможно, она перепутала дату и время. Но это маловероятно.

Пальцы с трудом ещё попадали по экрану телефона. В "Календаре" на сегодня стояло мероприятие. Время верное. Тогда номер аудитории. Или корпуса. Всё это просто нужно у кого-то спросить.

Егорова наконец смогла встать. Держась за мебель и стены, добралась до двери. Коридор был пуст. Никаких признаков, что тут недавно были люди. Разве что, уборщица. Пол был мокрый.

Вера подошла к окну, рывком открыла. Задышала, как выброшенная на берег рыба. Стало ещё полегче. Сделала ещё одну безуспешную попытку позвонить Диме. Тишина. "Абонент вне зоны действия сети".

Зашла в туалет. Плеснула на лицо холодную воду. Глянула на себя в зеркало. Ох, краше в гроб кладут! Круги под глазами. Бледная. Но надо найти это чёртово собрание. Вдруг там что-то важное.

На то, чтобы добраться до главного корпуса по переходам и лестницам у Веры ушло время. Иногда она поглядывала на телефон. Получается, Обухов отключил свой. Иначе никак не объяснить его молчание.

Около деканата обнаружилась Елена Васильевна Маркелова — куратор курса.

— Елена Васильевна! — кинулась к ней Вера со всей поспешностью, на которую была способна, — А где собрание?

— Какое собрание, Егорова? То, которое закончилось три часа назад?

— К-как?

— Вот так! — во взгляде куратора был холод. Впрочем, Маркелова никогда не благоволила Верочке, больше продвигая юношей. Из всех претендентов на бюджетную магистратуру, Егорова была единственной девушкой.

— Но Обухов мне передал, что в пятнадцать!

— Обухов сказал, что вы, скорее всего, задержались на маникюре.

— Я? На маникюре? — Вера на автомате подняла выше кисти рук.

— Прекрасный результат! — саркастически бросила Маркелова.

— Это… Это… — Вера вдруг растерялась. Мозг отказывался соображать, — Это я на свадьбу делала…

— Вот, Егорова, что и требовалось доказать. Выходите замуж. Зачем вам магистратура? Вам же не в армию. Да и профессия юриста не для молоденьких хорошеньких девушек. Мужику и правда образование нужнее. А вы за Обуховым будете как за каменной стеной. Количество бюджетных мест сокращено. О чем мы сегодня и проинформировали. Руководство приняло решение Вас к зачислению за счёт бюджетных средств не рекомендовать.

— Но это несправедливо! — Егорова отказывалась верить в услышанное. А как же её достижения? И почему именно её "урезали"? И что такое про неё наговорил Димка? Какой маникюр?

— Всё, Егорова, не истерите. Решение принято.

— А как же…, — Вера была готова расплакаться и не могла выдать ничего конструктивного.

— Ну, — Маркелова глянула на Веру, сместив очки на самый кончик носа, — попытайтесь где-то ещё. Если считаете, что достойны.

Она развернулась на каблуках, крепко прижав к себе документы, и цокая каблуками, пошла прочь по коридору, оставив Веру стоять в полной растерянности и недоумении.

Попробовать где-то еще? Как это? Ей? Где-то ещё? Блин, как есть хочется! Сейчас бы пирожок с повидлом, как у бабы Мани. Или с вишней. Такие печёт тётя Даша — мамина сестра. И погладить кошку.

Вера невероятным усилием воли остановила поток мыслей. Сдавила виски пальцами. Что за ересь она сейчас про пирожки думала? Хотя, пирожок и правда был бы кстати. Как там было в анекдоте? Хочется национального, холодного и острого. А кинжал в жопу не хочется? Вот метнуть ножичек в Обухова прям захотелось. Аж ладони зачесались. У них в посёлке все дети умели метать ножи. Папы не зря в погранвойсках служили. Вера, конечно, не так, как братья Горовиц, но в этого дебила точно не промахнется. Попадись он ей, не дай бог, на дороге!

От кровожадных мыслей стало полегче. Вот только вопрос это никак не решало. Надо бы остыть. И действовать с холодным умом. Что она имеет?

До холодного ума Егоровой было ой как далеко, но здравая мысль всё же пришла. Надо спросить про приказ о зачислении. Если был, то шансов точно нет. А если не было — можно попробовать "через голову" куратора прямо к декану.

Про платный вариант тоже есть смысл спросить. Унизительно, конечно. И деньги. У неё есть крохотная подработка в юридической фирме. Но этого конечно не хватит. Кредит? Можно попробовать. Совсем крайний случай — просить у родителей.

Пока Вера добралась до двери деканата, до неё горячей волной дошло: она не будет тут учиться! Ни за какие коврижки! Даже если ей ещё и сверху приплатят. На одном поле с Обуховым она теперь даже дышать не сможет. Не то что учиться. Чёртов говнюк!

Егорова уже протянула руку к двери деканата, но одернула, как от ядовитой змеи. Как там сказала Маркелова? Где-то ещё? Что ж, так тому и быть! Не оставаться же здесь!

На самом деле, приличных мест "где-то ещё" было немного. И самое приличное — юридический факультет СПБГУ. Кузница кадров высшего государственного руководства.

Из здания университета Вера выскакивала, на ходу набирая номер питерского юрфака. На смену заторможенности пришла яркая активность. То, что это очень плохо, Вера отметила про себя. Но решила, что успеет хоть что-то узнать прямо сейчас, до того, как снова наступит бессилие.