Удивительно, как тонко чувствовал её Кирсанов. Дрожащие пальцы тут же утонули в его больших горячих ладонях.

— Ты не мерзнешь без перчаток?

— Нет. Я горячий всегда. Держись, мы скоро. Сейчас дома будем.

Вера пристально смотрела на профиль Павла. Надо же! Дома… Они будут дома… Слово такое простое, но сколько в этом смысла для неё лично!

Уже в квартире Вера обессиленно рухнула на стул в коридоре. Голова гудела. Было полное ощущение, что она руками толкала гигантский проходческий щит. Горячие слезы потекли вдруг сами, стоило Павлу присесть перед ней на корточки и начать осторожно раздувать.

Последней внятной мыслью было, что высокие каблуки всё же удивительная вещь. Когда женщина их надевает, то очень сильно преображается. Появляется в женщине на шпильках что-то роковое, почти магическое. Но стоит снять обувь на каблуках, как релакс накрывает с головой. И так чудесно, оказывается, просто чувствовать стопой пол.

Мысль эта не относилась ни к одной обсуждаемой сегодня теме. И вообще, была абсолютно дурацкой. Никаких выводов. Одни ощущения.

Кирсанов профессиональным движением помассировал Верины стопы. Осторожно, нежно, но уверенно. Нажимая на какие-то специальные точки сильными длинными пальцами.

— М-м-м-м-м, доктор, да Вы волшебник!

Откуда взялись на щеках два горячих солёных ручья, Вера не успела понять. Просто слёзы полились сами собой.

— Тш-ш-ш, всё-всё — всё. Ты всех победила! — мгновенно сгреб Верочку к себе на колени Кирсанов, — Стресс уходит. Потихоньку. Отпустит. Ты умница. Я тобой горжусь, Ведьма моя любимая, — шептал, зарываясь носом в душистые рыжие волосы, — Давай-ка вот так сделаем, — вынул по одной все шпильки из тугой прически, помассировал затылок.

Вера откинула голову на его ладонь.

— Боже мой… Как хорошо! Пашка…., — она тряхнула кудрями, — Ты бы видел его физиономию! — она изобразила выражение лица главврача.

Кирсанов расхохотался. Уж очень похоже получилось.

— Всё хорошо будет, — верил её Павел.

Вера показала ему язык.

— Откуда ты знаешь, как будет? А вдруг этот Змей Горыныч действительно окажется крутым перцем. Вдруг у него связи такие, что я только хуже сделала? — паника потихоньку всё же подкрадывалась.

— Всё может быть. Но мне кажется, что самый простой путь, как правило, самый верный. И мы с тобой точно сделали всё, что могли. Ну а если меня уволят, поедешь со мной в Варшаву?

— К-куда? — Вера будто впервые слышала название польской столицы.

— В Варшаву. В Москву. В Читу.

— П-почему в Читу? — это Веру впечатлило больше, чем Москва и Варшава.

— Мой прадед одно время работал в Чите. И с тех пор у нас такая присказка. "Москва — не Чита, ночь в поезде" и "Варшава — не Чита, ночь в поезде", — Кирсанов улыбался.

А Верочка поняла, что поедет за ним даже в эту самую Читу.

— У меня папа там служил.

— Где? — теперь не понял Павел.

— Под Читой. На заставе. Они все там служили. Папа, Мойша и Слон. Ну, дядя Ян и дядя Костя.

У Верочки в сумочке трезвонил телефон.

— Думаешь, снова майор? — они всё ещё сидели в коридоре и Кирсанов так и держал её на коленях.

— Нет. Линка, — глянула на экран Вера, — Да, Лин. Мы нормально.

В трубке Лина Хромченко выдала невероятный шестиступенчатый набор идиоматических выражений. Все, что удивительно, цензурные.

Кирсанов мог предположить всё, что угодно, но почему-то не это.

Глядя на то, как широко улыбается Верочка, слушая радостные вопли своей подруги, первой мыслью было, что Хромченко раскопала ещё какие-то новые подробности дела профессора. Или наркоманы признались во всех грехах и сдали своих руководителей.

Но причина оказалась далекой от криминала. Миша Красавец сделал Лине Хромченко предложение. И не работу в главке предложил. А стать его женой. Стремительно.

Павел даже чуть-чуть позавидовал. Вот же, не стали люди ждать удобного момента. Может быть, его и не существует, этого самого лучшего времени, чтобы быть вместе. Вот так — сразу и навсегда.

Лина и Миша действительно были отличной парой. Оба яркие и харизматичные.

— Ой, Пашка, Линка смеётся, что теперь она будет не Ангелина Хромченко, а Ангелина Красавишна, — хохотала Верочка.

А он прикинул, как будет звучать "Вера Кирсанова". Отлично будет. Просто прекрасно.

От совсем радужных мыслей пришлось переходить к прозе жизни. А именно — к пока дистанционному общению профессора Одоевского со следственными органами. Очень не хотелось стресса для старика. Но справедливость тоже важна. И как возможно одно без другого?

Вечный компромисс между пользой и вредом для пациента одного и того же средства. Как сказал Парацельс, всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством. Осталось определить эту дозу и сохранить баланс.

Павел был даже рад, что приходится заниматься чем-то ещё, кроме миллионного прочтения вдоль и поперёк истории болезни погибшей пациентки. Он уже знал наизусть все указанные там цифры. До КИЛИ надо было дожить. И очень желательно — пережить. Не зря ж, в самом деле, Вера воевала.

Хвала технологиям, с Варшавой связались по видеосвязи. Но не с самим профессором, а с родителями. Красавец представился старшим Кирсановым по всей форме. Просьба была одна — аккуратно озвучить Михалу Юрьевичу адрес квартиры. И записать реакцию.

Об официальных показаниях, учитывая диагноз и в целом нестабильное состояние уже очень пожилого человека, речь пока не шла.

Собственно, у следствия не было сомнений, что квартира по этому адресу принадлежала Одоевскому. Но вот при каких обстоятельствах ею завладели чужие люди, а главное — кто, как и почему "помог" профессору потерять память и оказаться на улице, это нужно было установить.

— Чую я, по макушке вам со стариком дали уж очень похоже. И Линке тоже досталось. Это уже почерк, а не цепь случайностей. Чуть что не так — эти по затылку бьют. С разной силой, — Красавец сидел у них на кухне, пил уже пятую чашку чая.

Они с Кирсановым мозговали над связями, неожиданно нарисовавшимися между такими разными на первый взгляд событиями.

— Ради дозы люди способны и не на такое. Абстинентный синдром — страшная штука. На сломанную веществами психику может повлиять всё, что угодно. От погоды до резких звуков.

Кирсанов знал, о чем говорил. Последствия употребления наркотиков от якобы безобидной травки до тяжёлых форм он наблюдал не единожды. Иногда людей откачивали. Иногда — нет. Совсем редко они возвращались к нормальной жизни. Но чаще — шли на что угодно, только бы добыть дозу и догнаться.

Этот грязный бизнес перемолол жизни тысячи молодых людей. Молодых, потому что до старости или даже до зрелости они, понятное дело, не оживают. В основном употребляющих мужчин. И женщин тоже. Только те искалечили свои судьбы ещё и пособничеством. Рикошетом обязательно заденет семьи. Исключений нет.

— Мы пока трясем студентов. На юрфаке все не простые, а "золотые". Ну так и мы не граждане Непала. Так же, Док? — майор поймал непонимающий взгляд Верочки.

— Миш, а Непал тут причём? — спросила эта святая наивность.

Прыснула от хохота Лина.

— Вер, ну ты даёшь! Граждане Непала. Кто? Непальцы. Сделаны кем? Непальцем и непалкой!

Всё же с интуицией у майора Красавца всё было в полном порядке. Хотя сам он и называл это "чуйкой", но потом всё же выходило, что основано его чудесное чутье на огромном опыте.

— Люди предсказуемы. В любой ситуации есть три варианта: замри, беги, бей. Эти реакции типичны для стресса. Если понять, к какому типу относится человек, то и предсказать его легко, — рассуждал он, очередной раз проводя "совещание" на кухне квартиры Кирсанова.