Лина, по паспорту Каролина Денисовна, никогда не лезла за словом в карман. И чем-то напоминала Верочке бабу Маню.

— Жалко, Верунь, что ты не с нами в общаге. У нас весело. Мне тоже надо квартиру снять. Хочу дочку от родителей забрать. Но не в этот же терем-теремок. Чтобы она в школу уже тут пошла.

Егорова аж поперхнулась от неожиданности.

— А сколько твой дочке?

— Пять уже! Я на юридический пошла, чтобы вот таких козлов, как её папаша, сажать. И чтоб никто их не мог вытащить, — буквально на несколько секунд выражение лица Лины стало мрачным.

Вера не стала пока расспрашивать. Захочет — расскажет.

Они с Линой и Наташей после занятий шли "к дьяволу". Егорова не сразу поняла, откуда такое выражение. Но адрес общежития "6-я линия, дом 66" не оставил сомнений.

— Девочки, дыньки берем! Спелые! — зазывал их южный продавец из овощной лавочки.

— У нас свои! — сходу выдала Лина, даже не повернув головы.

Наташа с Верочкой ускорили шаг.

Работа не клеилась уже третью неделю. Катастрофически хотелось бросить всё и уехать домой в Варшаву.

Кирсанов звонил маме. Но конечно про сложности не рассказывал. Она будто чувствовала, что сын напряжен на тему работы, и осторожно высказала предположение, что вокруг его инновационной темы могут быть какие-то внутренние подковерные игры, которые непосредственно к Павлу отношения не имеют. Но "паны дерутся, а у холопов чубы летят".

Кирсанов в минуты слабости склонен был согласиться с маминой теорией. Но вспоминал, что говорил про перекладывание ответственности отец: "Всегда тысячу раз спроси себя, где ты ошибаешься. И только на тысяча первый усомнись в других! "

Сдаться и уехать не позволяла и Вера. Вот кто вгрызался в науку со всей одержимостью. Тёмными и дождливыми вечерами возвращаясь из клиники и заглядывая к Вере в комнату, он обнаруживал девушку за компьютером, задумчиво грызущей кончик карандаша.

— Зубы…, — удержаться от замечания было сложно.

— Ой, — Верочка открывалась от экрана и вынимала изрядно погрызенный карандаш изо рта, — Дурацкая привычка. Знаю. Но избавиться не могу, — пожимала плечами.

— Ночь уже. Норму сна кто не набирает? — включал Павел доктора.

— Ой, чья бы корова мычала. Сам-то спишь по четыре часа! Зануда! Я ещё часик посижу. Мне завтра надо сдать работу.

Кирсанов и правда много работал. А Вера… Иногда он не замечал, каким образом на его рабочем столе появляется чашка с чаем и тарелка с бутербродами. Когда она успела?

— Спасибо, не дала пропасть! — честно благодарил при случае.

— Себе делала. И тебе заодно, — Вера снова пожимала плечами. Но Кирсанов уже выучил. На ночь она точно не ест бутерброды. Максимум — яблоко или морковку.

Вера не давала себе расслабиться. Все вечера проводила за учёбой. Несколько раз встречалась с новыми подружками с курса. Но возвращалась не поздно. По крайней мере тогда, когда Павел ночевал дома. О том, где и с кем может быть Вера, когда у него ночные дежурства, Кирсанов старался не думать. Она же чужая и взрослая девушка. Ему, по идее, не должно быть дела до её личной жизни.

Приехав из клиники уже практически ночью, Павел не обнаружил привычной полоски света из маленькой комнаты, которую занимала Вера. Сначала мелькнула мысль, что она наконец послушала его советов и улеглась спать. В то совсем на панду похожа стала. Хотя панды, конечно, рыжими не бывают. Кирсанов вернулся в коридор. Верины кроссовки аккуратно стояли под вешалкой.

Павел покрутил обувь в руках. Ей бы специальные стельки. А то заваливает стопу внутрь. Потом начнут болеть плечи и поясница. Никакой массаж не поможет. Но если он Вере об этом скажет, она наверняка пожмет плечиком и обзовет его дедом и занудой.

Павел выключил свет в коридоре. Тихо прошёл на кухню. Стараясь не хлопать шкафами и холодильником, состряпал себе бутерброд и налил кефир. У Верочки получалось явно эстетичнее. И, чего уж там, у неё получалось и вкуснее.

Кирсанов честно открыл на компьютере текст раздела диссертации. Пробежал глазами. Лажа. Аргументы детские. Но выбрасывать жалко. Он устало потёр глаза. После бутерброда стало жутко тянуть в сон.

Заставив себя просмотреть последние таблицы, Кирсанов захлопнул ноутбук. Дотащил тело до душа. В сон проваливался трудно. Накатывала странная тревога.

Когда у него под ухом зазвонил мобильный, почему-то даже не удивился. Но звонили не из клиники, а с Вериного номера.

— Да! Вера? — мозги включались с трудом. Если Вера спит в соседней комнате, то зачем звонить?

— Павел? Это Вы? — раздался в трубке незнакомый женский голос с явным южным говором.

Пойти в клуб развеяться и отпраздновать успешное участие в студенческой конференции предложила Лина.

— А что, девки, мы то чем хуже питерских? Не последнюю корку догрызаем. Хоть в люди выйдем. Себя покажем. А то у меня уже месяц на голове не прическа, а "писькин праздник".

Хромченко, как и Егорова, дистанционно работала помощником адвоката. В дела вгрызалась с крокодильей хваткой. И деньги зарабатывала. Но на себя оставляла минимум, обеспечивая родителей, дочь и младшего бестолкового брата. К её идиоматическим выражениям, вылетающим изо рта со скоростью пулемёта, Вера никак не могла привыкнуть. Хромченко была просто кладезем народного юмора. Похоже, с возрастом она станет эдакой новой версией бабы Маши. И страшно подумать, как эти двое могут разговаривать между собой.

— Лин, я только к понедельнику допишу формулировки, и сразу приеду, — у Веры не было такого энтузиазма на бурный и отвязанный отдых, как у подруги. Нет, она и правда заслужила время для себя и праздник. И надо, наверное, просто позволить себе расслабиться и оторваться на полную катушку. Потанцевать, в конце концов. И выпить. Чуть-чуть. Для настроения. Правда, Кирсанов предупреждал о заведениях именно в том районе города. Но этот зануда просто наверняка там ни разу не был. Где он, а где вечеринки!

— Не, подруга, никаких формулировок. Только не сегодня! Рысью до хаты за шмотками и мухой к нам. Перья чистим и выдвигаемся. А то все козырные места эти питерские воблы займут.

За время московской учёбы Вера конечно бывала в клубах. Как правило, в компании Обухова. Это казалось естественным. А вот так, чтобы пойти только девичьей компанией, такого не было.

Они выдвинулись в центр на такси. Погода отбивала всякое желание находиться на улице. В клубе, несмотря на официальный запрет курения, кажется, топор можно было вешать. Яркие огни мелькали. Музыка гремела. Публика уже собралась.

— Вот скажите, чтобы вы делали без Каролины Денисовны! Кто столик заказал, тот молодец!

И действительно, сесть за столик в это время они уже точно на смогли бы, если бы ни Линина бронь. Сидеть втроём девичьей компанией было странно.

— Надо было кого-то из наших ребят с собой позвать, — осторожно заметила Наташа. Вера была с ней согласна.

— Нет, девки! Счастье не в мужиках! А в их количестве! Зачем нам кто-то, чтобы праздновать наш с вами успех?

На столе материализовались закуски и бутылка шампанского.

После первого бокала напряжение чуть отпустило. Вера благоразумно съела несколько кусочков сыра и фрукты.

Первой танцевать ушла, как ни странно, Наташа. Она всегда стеснялась своего роста. Но тут, как выяснилось, отдыхала какая-то волейбольная команда. Все ребята высоченные. Лина с Верой порадовались за подругу.

Егорова уже и сама была готова выдвинуться на танцпол. Двигалась она хорошо. С чувством ритма никогда проблем не было. Но её не отпускало ощущение, что за ней наблюдают.

— Наши воблы тоже здесь. С мужиками какими-то, — крикнула Егоровой в ухо Лина, кивнув куда-то в сторону.

В темноте Вера не увидела, кто же там. Но понятно, что кто-то с их курса.