— А тебе врач что велел?

— Я сам врач. Разберусь.

— Паш, давай ты будешь лежать. Тебе ведь это велели. Правда? Если меня нужно будет встретить, я позвоню. Тебе же не через весь город ехать.

Вере страшно не хотелось никуда идти. Но надо. План с Линкой писать. И может быть с кем-то из преподавателей посоветоваться. Есть же судебные решения о признании человека живым, например. Но это если есть на живого свидетельство о смерти. А если он и правда врач? И то, что кажется, и есть правда?

От одной мысли о такой ситуации, Веру передернуло. А потом вдруг подумалось, а вдруг это и есть то самое решение? И подсознание им обоим подкидывает правильные ответы? Одно "но" — у них нет имени этого человека.

Линка нашлась в лекционной аудитории.

— Как там наш доктор?

— Ты про которого? — Вере очень хотелось поделиться Пашиной мыслью с подругой.

— А что, они размножаются почкованием? — Линка писала кому-то длинное сообщение, не отрываясь от разговора, стирала, снова писала, ловко управляясь одним большим пальцем.

— Паша думает, что "профессор" — врач.

— Интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд!

Вера пересказала содержание разговора Кирсанова с врачом из санпропускника.

— У нас две недели, чтобы решить вопрос. Хотя бы инициировать и получить временное удостоверение личности. Но самое главное — это потом. Куда?

— Вот я по этому поводу я сейчас и работаю. У нас же страна советов. Может, посоветуют нам опытные товарищи.

Вера открыла "Консультант". Решение просто обязано было найтись.

Голова болела. Рекомендации врачей стоило бы выполнять. Кирсанов честно выдержал лёжа без книг и гаджетов в полудрёме ровно до прихода Веры из университета. Та вернулась усталая. В глазах — надежда.

— Мы просмотрели нормативные акты. Восстановление документов — не так уж сложно. Заявление, потом временное удостоверение. Но надо знать имя, дату и место рождения. Линка говорит, что можно смухлевать. Взять произвольные. А потом менять. Или в судебном порядке, или в ЗАГСе. Имя, например, отчество или фамилию.

— Интересный ход для юриста, — хохотнул Павел.

— Она говорит, что чудеса бывают в решете. Шанс, что он вспомнит имя — крохотный. Надо использовать все дырки в законах в свою пользу.

— Возможно, она права. Про дырки. А что касается чудес, то на самом деле, процент восстановления памяти не такой уж низкий. Даже больше скажу. Если речь о травматической амнезии, а тут явно у человека нет дегенеративных изменений, то примерно в восьмидесяти пяти процентах случаев память восстанавливается полностью.

— Серьёзно? Целых восемьдесят пять? То есть, если ему просто дали по голове. А не если у него деменция? А деменции у него нет. Да? Нет?

— Ну ты же слышала, как он рассуждает. К месту, по делу. Абсолютно здраво.

Павел и сам удивился, откуда у него в голове оказались такие знания. Очевидно, его хорошо учили.

— А ещё Линка пробила по фотографии. Его никто не искал. Нет в базе пропавших. И в базе ГУВД тоже. Неужели у него нет родных? Разве так бывает, что у человека совсем никого? Чтобы он просто исчез и никто не вспомнил бы?

Кирсанов отметил для себя разницу их реакций. Вера сокрушалась и расстраивалась, что старого человека никто не искал. А он порадовался, что этот человек точно не разыскивается полицией и не сидел в тюрьме. Можно подумать, будь у старика какое-то криминальное прошлое, он отказался бы помогать. Это, кстати, было бы весьма неоднозначно.

— Мы весь день с Линкой ходили по универу. Но того в кепке не нашли. А он ведь из наших.

— Образ сменил?

Павел живо представил себе как эти две дамы-детективы дефилируют в поисках злоумышленника. Хорошо ещё, что вдвоём.

— Понимаешь, что страшно, что это "крыса". То есть где-то рядом с нами ходит человек и притворяется нормальным! А он стукнул тебя по голове и ещё в полицию сдал! А люди ему верят. Может быть, в столовой сидят за одним столом. Руку жмут!

Павлу пришлось ответить на телефонный звонок. Звонили из санприемника. Значит, по поводу "профессора". На душе сразу стало маятно. С хорошими новостями люди обычно не торопятся. Раз беспокоят, то что-то опять пошло не по плану.

Кирсанов, к своему сожалению, не ошибся.

— Павел Витальевич, по поводу твоего протеже. Не берут его в больницу. Карантин. Он без документов. Инфекция битком. Три дня. Максимум. Потом надо куда-то. Подумай. По фондам, может, поспрашивать?

Когда Павел повесил трубку, он уже знал, как поступит. Не будет он звонить ни в какие благотворительные организации. У него есть ещё две с лишним недели дома. Сам и займётся "профессором".

Сомнений, пускать ли в свой дом бродягу, на уровне интуиции не было совсем. Разумная часть личности ещё рассматривала все за и против. Что у него в доме ценного? Книги по медицине? Их ценность незнающий человек даже оценить не сможет. Денег и драгоценностей нет. Дорогих вещей тоже. Зато он — врач. Если что, можно будет и узких спецов привлечь. Невролога точно. Ни в одной социальной гостинице это невозможно.

Пока Павел соображал, Вера внимательно его разглядывала.

— Что-то случилось? Что-то плохое?

— Нет. Не плохое точно. Мы послезавтра забираем "профессора" к себе. Долечим потихоньку. И вообще-то, хорошо бы его спросить, он-то сам чего хочет. А то мы тут уже сообразили на троих.

Вера не могла сказать, что это было неожиданно. Где-то глубоко внутри она и сама предложила бы такой вариант. Но квартира же не её!

Только следовало помнить об ответственности. Раз они начали помогать, нужно будет довести до логического конца. Вот только какого? Каким должен быть конечный результат их помощи и поддержки? Что "профессор" вспомнит, как его зовут? Но ведь тогда всё равно ему будет некуда идти. Или, возможно, найдутся его родные?

В любом случае, вопросов пока было больше, чем ответов. И выходило, что кроме своих и без того серьёзных проблем они с Пашей вешают на себя чужие.

Но мама говорила, что бывают в жизни ситуации, когда нельзя поступить как-то иначе. Дорога в одну колею. И иногда случайно встреченный человек становится тебе другом на долгие годы. Так Бог посылает тебе ангела в человеческом обличии.

Со своей семьёй в последние недели Верочка общалась урывками. Старалась исправно отправлять в семейный чат селфи на фоне петербургских красот и достопримечательностей. Сообщала, что ест хорошо и тепло одевается. Но в университете полный завал. Поэтому ей категорически некогда ездить на выходные домой.

Иногда Веру посещали странные мысли. Это было ощущение параллельности реальностей. В новой, петербургской, её дом бы здесь — в большой квартире на Васильевском острове. И нигде больше. Такой неожиданно привычной и уютной стала кухня. Руки уже сами дотягивались до всего необходимого. С ней здоровались соседи. И кодовый замок на двери парадной открывался с первого раза. Да, слово "парадная" совершенно перестало цеплять мозг. Несмотря на то, что парадным этот вход нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

Вера оглядела квартиру. Надо же как-то подготовиться к тому, что здесь, хоть и временно, но появится ещё один жилец. Что нужно? Спальное место, полотенца, всякие принадлежности, наверное, нужно купить.

— Паш, слушай… Так у него, наверное, ничего нет. Тапочки, там… Я не знаю, — она была растеряна.

— Слушай, да. Ты права, — Павел снова сжал пальцами переносицу.

Похоже, его самочувствие тоже оставляет желать лучшего.

— Я сама. Ты полежи, пожалуйста. Только давай список составим, что нужно мужчине.

Вера всегда думала, что много мелочей для повседневной жизни нужно женщине. А мужчины минималистичны. Её брат обходился двумя парами штанов на все возможные случаи жизни. У отца гардероб был шире. Но иногда мама практически пинками гнала его в магазин за новыми рубашками или свитером. Папу вполне устраивал тот, в котором он ходил ещё "сразу после армии".