Это ж надо уметь — так подкрадываться! Верочка думала, что умением бесшумно появляться обладает только папин армейский друг — дядя Костя Акимов, он же для своих — Слон. Хотя, какой Слон, когда лев. Ну или явно кто-то из кошачьих. На мягких лапках.

Этот парень, которого баба Маня назвала недоразумением, оказывается, тоже так может! Она аж подпрыгнула от неожиданности. И приглашения тоже не ожидала. Но отказать не смогла. Очень уж хотелось танцевать! И музыка такая вдохновляющая! И правильно он сказал — Синатра всё же классика. Это порадовало. Хоть музыкальный вкус у него есть, хоть и странный для молодого человека.

Руки у него оказались какими-то особенными. Одного взгляда хватило, чтобы впечатлиться. Ни у кого из Вериных знакомых парней таких рук тоже не было. Она бы сказала, что рабочие. Но… Нет. Чистые аккуратные ногти правильной формы… И не спортивные. Мозолей нет. Но этот парень явно работает ими. Где же? И как там баба Маша спросила? Не доктор ли он?

Вера глянула через плечо парню. Неужели? Баба Маня с довольным лицом наблюдала за ними.

— Вы врач? — брякнула наобум. Вместо того, чтобы имя спросить. Впрочем, он сам виноват. Мог бы и представиться.

— Врач, — подтвердил парень, глянув сверху вниз. Вере показалось, что чуть снисходительно. — Павел. Кирсанов, — реабилитировался тут же в Верочкиных глазах.

— А я Вера. Вера Егорова, — ответила она, отзеркалив. Их учили — чтобы расположить к себе собеседника, нужно повторять его фразы.

Двигался доктор Павел весьма убедительно. Вере показалось, что она могла его где-то видеть. Но не выяснять же это в танце. Банальщина какая! "Я Вас могла где-то видеть?". Подкат? Ещё чего не хватало.

Краем глаза глянула на родителей. Только этого не хватало. Сначала баба Маша что-то им доложила. Не иначе, как разузнала где-то подробности об этом самом Павле. Потом папа с дядей Мойшей обсуждали ситуацию. Горовиц смеялся. А вот выражение папиного лица не предвещало ничего хорошего.

— У вас очень красивый цвет волос. Aurum ordinarium.

Вера была готова расплакаться. Обыкновенное? Он так сказал?

— Это просто название цвета. Латынь, — будто уловил её настроение Павел, — Но… Он очень редкий. По статистике рыжих всего один-два процента от населения. Где-то чуть больше, разумеется. Это рецессивный ген.

Вера чувствовала, что он хотел переспросить, знает ли она, что это значит. И вот сейчас был выбор: рассказать этому доктору, что она — призер всероссийской олимпиады школьников по биологии, или не стоит. Самолюбие требовало срочно рассказать. Несмотря на то, что успех-то уже не очень свежий. Она давно не школьница, хотя выглядит младше и иногда для солидности и надевает на занятия и встречи очки-пустышки. А вот разум будущего, уже почти дипломированного юриста шептал, что её "чувствовала" к делу не пришьёшь. И если прямого вопроса не было, не стоит принижать собеседника.

Итак, цвет её волос обсудили. Ещё и по-латыни. Не слишком романтично. Вот друг жениха сегодня сказал, что у них с Валей волосы "цвета листопада". Но врачам, очевидно, латынь ближе, чем живопись или поэзия. Неужели этот доктор ещё больший зануда, чем Димка?

— С таким набором рецессивных признаков, как у Вас, обычно бывает ещё слабое зрение, плоскостопие, проблемы с зубами и родовой деятельностью. Дело в том, что соединительная ткань…

Вера уже почти задохнулась от возмущения. Что?! Зубы? Плоскостопие? Она мысленно проводила ревизию собственного организма. Самое обидное, что этот Павел был, черт возьми, прав. Брекеты Вера сняла только несколько месяцев назад. И да, у неё плоскостопие. Но кто дал ему право? Она не успела внятно среагировать. Сбоку раздался громкий хлопок и пошёл дым. То, как одним движением Кирсанов задвинул её себе за спину, впечатлило. Тут же дошло, чьих рук дело этот хлопок. Наверняка развлекались младшие Горовицы — близнецы Давид и Илья. Милитаристские игры — это в их стиле.

— Вы в порядке? — Кирсанов беспардонно оглядел её жёстким профессиональным взглядом, крепко взяв за плечи.

Вера вместо того, чтобы вмазать ему по наглой занудной физиономии, застыла столбом и покраснела.

— Я пойду гляну, нет ли пострадавших, — выдал Павел, как-то особенно мягко выговаривая шипящие. И отпустил Верины плечи.

Без его ладоней вдруг стало неуютно и холодно. Но разум тут же напомнил последнюю фразу. Вот говнюк! Зануда! Что он себе позволяет?!

Кирсанов ясно ощутил, как мгновенно переключается в режим "доктор" из режима "обычный парень". Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что с Верой всё в порядке. Он с сожалением выпустил девушку из своих рук. И на какое-то мгновение перестал быть врачом. Следующую минуту потратил уже на выяснение ситуации.

Яркое накрашенную девушку на невероятных каблуках и в леопардовом мини, очевидно из родни жениха, утешал Михал Тухольский — тоже варшавянин и давний друг Кирсанова. Они переглянулись.

— Wszystko w porządku? (Всё в порядке?)

— Tak. Nie martw się. (Да, не волнуйся)

По-польски звучало так тепло, будто он не в Москве, а в родной Варшаве. За собой Кирсанов знал — акцент его выдаёт. Несмотря на то, что дома говорили исключительно по-русски. Но школа была польская, почти все друзья — тоже поляки. От характерного произношения мягких шипящих за годы учёбы в России он так и не избавился.

Где-то в стороне нескольким мальчишкам что-то выговаривали Владимир и Жанна Орловы — дедушка и бабушка невесты. Вывод был простой — дети устроили весь этот переполох. Наверное, ничего опасного. Но это они не видели, какие травмы случаются при неосторожном обращении с пиротехникой! Можно остаться и без глаз, и без конечностей! Такие фокусы, как говорит отец, "до первой госпитализации в травматологию".

Стоило, наверное, вернуться к Вере, но тут как раз рядом оказался отец. И отказать себе в участии в разговоре с ним и ещё одним московским доктором-кардиологом Павел не смог. Тема была интереснейшая — особенности восстановления пожилых пациентов, имеющих патологии сердечно-сосудистой системы, после характерных для их возраста травм. Кирсанов-старший тут же сел на свой конёк — различие применения эндопротезирования и электретных имплантантов. Разговор плавно перетек в область травматологии. Павел в этих вопросах ориентировался как рыба в воде. Да и поговорить аж с двумя докторами медицинских наук вот так, почти на равных, было очень и очень лестно и занимательно. Тем более, что его мнение вполне серьезно слушали и задавали вопросы. Тут Кирсанова понесло. Он излагал основные задумки своей новой статьи для журнала "Травматология и ортопедия" весьма эмоционально.

Если бы ни мама, мягко намекнувшая, что тут вообще-то не медицинская конференция, а свадьба, они проговорили бы, наверное, ещё дольше. Павел отдышался. Хотелось записать мысли, которые пришли во время разговора. Но уйти с мероприятия раньше времени вроде как не очень вежливо.

Про Веру он вспомнил, когда было уже неловко подходить. А когда всё же нашёл её рыжую шевелюру, то обнаружил, что недостатка кавалеров у неё нет. Рядом тёрся какой-то болгарский гарный хлопец с золотой, шириной в палец цепью на шее и лаковых мокасинах. И ещё несколько смутно знакомых парней чуть старше.

Вера глянула на Кирсанова как раз в тот момент, когда он разглядывал её свиту. Не многовато ли надменности во взгляде? Она вообще школу-то закончила? Кто их разберет. Некоторые бывшие однокурсницы Павла выглядели как сорокалетние тётеньки, а некоторые — как их дочери. Фигурка у Веры вполне себе… А вот ноги… Зачем она носит такие каблуки? С её-то вальгусной деформацией стопы! Обувь была совершенно безграмотно выбрана. Несколько тонких ремешков абсолютно никак её не фиксировали. Вывихи же очень долго заживают.