В дом "профессор" зашёл не сразу. Сначала несколько минут стоял в дворе. Подошёл к дереву. Снял перчатку. Взялся за ствол рукой. И поднял взгляд в вечернее небо в тёмном квадрате двора — колодца.

Вера увидела, какие у него руки. Длинные пальцы с красивыми ногтями. Широкие ладони. Это вполне могли бы быть руки музыканта. Что же пережил этот человек, что сейчас так жадно вдыхает запах опавшей листвы и оглядывает светящиеся окна, будто ищет там свой дом.

В носу защипало. Слёзы подступили. Вера у кинулась носом в Пашино плечо. Он тут же сгреб её в объятия. Поцеловал в волосы.

— Все хорошо будет. Обязательно. Обещаю.

Павел Кирсанов никогда не думал, что в его квартире появится необычный постоялец.

Когда «Профессор» переступил порог их дома, он долго стоял в коридоре, словно пытаясь что-то вспомнить. Его взгляд блуждал по стенам, а пальцы нервно теребили край куртки.

Верочка дернулась было, чтобы помочь, но Павел удержал её за локоть. Она подняла глаза, глянула пристально. Кивнула. И дальше вела себя так, будто ничего такого особенного не происходит. К ним приехал гость. Они ему рады. И прямо сейчас все вместе будут ужинать. А потом пить чай с пирогом и беседовать.

Павел решил, что гостю будет удобнее в кабинете. Осталось только убрать оттуда свои рабочие бумаги, которые занимали весь стол. Схемы разрезов, таблицы статистических расчётов, тексты глав — всё это свидетельствовало о напряжённой работе. Вот только работа эта пока не ладилась. Процент осложнений оставался высоким, и расхождения в данных сводных таблиц не давали покоя молодому учёному.

Павел принёс в ванную чистое полотенце. Заметил, как "Профессор" поднял вверх мокрые кисти рук, ловко закрыв кран-рычаг локтем. Потом мотнул головой. И просто вытер руки полотенцем.

За столом Павел старательно делал вид, что ничего особенного. Просто гость медленно ест. И сам старался не торопиться, чтобы не возникло неловкости. Подумалось, что, возможно, долгое время у старика не было возможности просто наслаждаться вкусной едой.

Вера подала пирог.

— Голубушка, Верочка, это шедевр! — у гостя заблестели глаза от непрошеных слёз. Павел ринулся доставать десертные тарелки, чтобы не смущать его.

Разошлись по комнатам, церемонно пожелав друг другу доброй ночи.

— Паш, неловко как-то выходит. Как нам к нему обращаться? Не можем же бы его бомжатской кликухой звать. Даже если он и в самом деле профессор. Что делать то?

— Честно говоря, сам не знаю. Остаётся надеяться, что когда организму не надо будет тратить силы на выживание, появится возможность восстановить память. Возраст уже. Ресурсов на всё и сразу просто не хватает. Или еду ищешь и в холодную ночь думаешь, где тебе спать, чтоб не убили, или мозг работает над регенерацией функций.

Верочка после всех забот и тревог выключилась почти мгновенно. Павел не мог уснуть, глядя на тени на потолке.

Промаявшись, Павел решил взять ноутбук и поработать, раз уж уснуть не получается. Тихо вышел в коридор. Под дверью кабинета была узкая полоска тусклого света. Ночник, значит, горит.

Гость неожиданно обнаружился на кухне. В спортивных брюках, футболке и длинном теплом халате сверху он напоминал помещика из классических произведений. Или действительно профессора.

— Тоже не спится? — тихо окликнул его Павел.

И замер в изумлении.

«Профессор» склонился над его схемами и таблицами, что-то сосредоточенно вычисляя в столбик карандашом на полях и бормоча цифры.

— Вы не спите? — снова обозначил своё присутствие Павел.

— Не могу, — ответил гость, не отрываясь от расчётов. — Посмотрите сюда. Вы не учли коэффициент отклонения от медианы в своих вычислениях. Отсюда и расхождения в данных.

Павел замер. Дышать не мог, глядя на модифицированную схему распилов. Она действительно выглядела более логичной.

— А ещё, — продолжал «Профессор», — в ваших первичных данных отсутствует описание послеоперационного ухода по каждому случаю осложнений. Это критически важно для анализа.

Кирсанов стоял столбом, не зная, как реагировать.

— Как-то я уже однажды Виталию Сергеевичу говорил о важности послеоперационного ухода… — произнёс гость и вдруг сам замер, будто не понял, что произнёс, и откуда в его голове появились эти воспоминания.

— Чьё имя Вы сейчас назвали? Когда это было? Вы что-то вспомнили?!!!

«Профессор» поднял голову, в его глазах промелькнуло замешательство. Он замотал головой.

— Что-то знакомое… Виталий Сергеевич… Нет… не могу вспомнить.

Проснувшись, Вера сразу поняла, что ночью мужчины не спали. Вид у обоих был загадочный. Но интуиция подсказывала — ничего плохого не случилось.

Павел сидел за компьютером, листая таблицы одну за другой. Рядом в кресле расположился их гость, с бумажными версиями. И что-то явно диктовал Кирсанову. Вере стало очень интересно, чем же таким они заняты вместе. Неужели всё-таки профессор действительно оказался врачом?

— Доброе утро! — обозначила она своё присутствие.

— Вера! — вскочил Павел, — А мы тут…, — он показал на разложенные по всем поверхностям схемы и таблицы.

Вера часто заморгала. Всё-таки врач!

— Давайте, Павел Витальевич, закончим. Верочка простит нам. Допроверяем раздел. И тогда можно будет позволить себе перерыв, — их гость разговаривал сейчас чуть иначе, чем накануне. В голосе появилась уверенность. Вера даже сказала бы — властность. Будто он имел опыт преподавания.

Ей отчаянно захотелось, чтобы все их догадки оказались правдой. Чтобы вот прямо сейчас Павел подтвердил ей, что этот старик, который недавно сидел в клетке отделения полиции и жил, где придётся, на самом деле самый настоящий профессор медицины.

От нетерпения она не могла сосредоточиться. Но всё же взяла себя в руки. Вот сейчас мужчины закончат заниматься делами и сами ей всё-всё расскажут. А она пока приготовит всем завтрак. Благо — выходной. И не надо идти в университет.

Вспомнилось, как вела себя мама, если мужские посиделки у них дома вдруг спонтанно превращались в производственное совещание. Просто оставляла мужчин поговорить о делах. И не беспокоила, даже если разговор шёл на повышенных тонах. Проходило немного времени, и они сами приходили к накрытому столу.

Руки чесались позвонить Лине. Но, во-первых, никаких точных сведений у неё пока нет. Домыслы Хромченко и так слышала. И даже поддержала. А во-вторых, Линка её убьёт, если разбудить её в воскресенье ни свет ни заря. Это был её единственный выходной день. И то, не каждую неделю.

Чтобы унять волнение, Вера принялась за омлет. Рецепт омлета-пуляр ей совсем недавно рассказала Юля Горовиц — жена дяди Яна, а по совместительству двоюродная сестра отца. И сейчас очень хотелось показать себя достойной хозяйкой.

Пока смешивала и жарила, пока накрывала на стол, в голове проигрывались с десяток вариантов дальнейшего развития событий. И сама себя тут же притормаживала. Нельзя пока ничего додумывать!

Домысливание — одна из огромных ошибок в юридической практике. Можно и нужно оперировать исключительно проверенными данными. Трижды. Иначе можно так исказить факты, что чёрное окажется белым.

Верочка вдруг вспомнила свою школьную учительницу математики Марину Владимировну. Та всегда фиксировала внимание на том, что именно дано в задаче. То есть, заставляла их при выполнении чертежа и решении опираться на ограниченные условием данные. "А то привидится всякое!"

Омлет уже упоительно пах на всю квартиру. Вера мелко порезала зелень. Запах стал ещё ярче.

— Верочка, если Вы нас сейчас не покормите, то язвенная болезнь обеспечена, — вдруг улыбнулся их гость.

И Вера поняла, что не такой уж он и старый. Просто замученный жизнью и тяжёлыми обстоятельствами.