Вера сразу засуетилась на кухне, расставляя посуду и доставая еду.

— Давайте кофе сначала. И потихоньку расскажем всё. Да, Лин?

— Куда ж мы денемся с подводной лодки.

Павел внимательно разглядывал компанию, собравшуюся на его кухне. Безмятежная и радостная Верочка. Лина Хромченко, которая явно чувствовала себя в чём-то виноватой. И серьёзный майор из Главка со странной фамилией, которому явно нравится… Линка.

Пока Линка рассказывала в подробностях под протокол всё, что помнила и успела увидеть, Вера почти не дышала. Руки мгновенно стали ледяными. В голове колотилось жуткие мысли.

Егорова попыталась себе представить, как бы она вела себя на месте подруги. Решилась бы пойти за предполагаемым участником банды? Смогла бы выдержать и не сдаться? Да ещё и наподдать обидчикам в самом конце. Или повисла бы безвольной тряпочкой?

И что было бы, если бы они с майором не нашли Линку? А у Хромченко мама и дочка. Как бы Вера в глаза им смотрела, если бы с Линкой что-то случилось?

Вот чего Верочка совсем не ожидала, так это, что Кирсанов так включится в обсуждение. После дороги и испытанного шока можно было подумать, что Павел не поладит с майором. Однако вышло, что её пан доктор весьма серьёзно продумывал ситуацию, которая с ней произошла в клубе. И свои выводы всё же сделал.

— Миш, а можно мне экспертизу по веществам посмотреть? Или это тайна следствия?

Кирсанов принёс из кабинета папку с какими-то бумагами. Вера с ужасом поняла, что это её анализы, сделанные после приключений в клубе.

— Смотри, Док, не жалко, — Красавец подал Павлу документ.

Вера удивилась, с какой скоростью Паша его прочёл.

— Смотри сюда и сюда, — Павел ткнул пальцем в два разных листочка. Майор нахмурился.

Верочка уже открыла рот, чтобы задать вопрос

— Да что происходит? Кто-то пояснит для тех, кто в танке? — первой не выдержала Лина.

— Лин, погоди. Дай им разобраться. Правильно я думаю, что меня травили тем, что нашли на этой даче?

— Правильно ты, Вер, думаешь, — выдохнул Кирсанов, — оно, в общем-то, и логично. Если меня по башке приложили за то, что я пытался выяснять подробности именно этой ситуации, а Лина нашла того, кто предположительно в этом участвовал, то ниточка привела туда, куда надо.

— Дело намечается громкое. Получается, мы тут почти случайно с вашей, дамы, подачи, накрыли целую сеть. Хорошо отлаженную, раз они не попались до сих пор. И слава богу, дело сразу в Главке оказалось. Потому что из столицы уже звонили. Интересовались.

Вера поняла, что не будь их с Линкой рядом, майор бы сейчас матерился в три этажа. "Позвоночное право". Без него, к сожалению, не обходится.

— Что, кому-то важному хвост прищемили? — встрепенулась Линка.

— Я пока фамилий не знаю. Там по владельцу дачи проверка. Он, понятное дело, "ничего не знал" и "вообще недавно купил дом". Но это все так говорят.

Майор допил предложенный кофе. С сожалением глянул в пустую чашку. Стал собирать бумаги в портфель.

— Мне пора. Надо доехать всё оформить. Как будут новости — буду в курсе держать.

— Я тоже, пожалуй, поеду, Вер, — засобиралась Лина. И глянула сначала на майора, а потом на Кирсанова.

Вере стало неловко. Но им с Пашей действительно было бы замечательно наконец остаться вдвоём. Тем более, что они так долго не виделись.

Линка с Красавцом собрались так, будто им кто-то спичку зажёг. Вера посмотрела в окно, как Хромченко пыталась быстрым шагом уйти пешком в арку. Но потом была всё же усажена на первое сидение автомобильного монстра.

Со спины подошёл Паша. Обнял за плечи. Вера обернулась и поставила губы под поцелуй.

Как же он скучал! По этому нежному ощущению близости. По Вериному запаху. По теплу и мягкости её губ.

Ладони легли на девичьи плечи. Вера доверчиво прижалась спиной к его груди. Повернула голову. Подставила губы под поцелуй.

Вот теперь он по-настоящему дома! Целует любимую девушку, будто пьёт из живительного источника после длинного путешествия по пустыне. И мозг моментально превращается в розовое облако.

Никаких мыслей, никаких тревог и забот. Только тягучая нежность. Только яркие ощущения от невесомых прикосновений на самых кончиках пальцев.

Павел подхватил Верочку на руки. Его ноша, которая никогда не тянет. Только даёт ощущение значимости жизни. Счастливые сияющие глаза отказались совсем близко. Такие родные!

— Пашка, как же я соскучилась! — руки обвили его шею. Холодный нос уткнулся куда-то за ухо.

— Моя чудесная девочка! — казалось, что эмоции накроют сейчас с головой.

Вера была единственным человеком на свете, рядом с которым Кирсанов мог полностью отпустить контроль. Расслабиться. И следовать интуитивно согласно чувствам, а не доводам разума.

Да, Верочка Егорова одним своим присутствием сводила Павла Кирсанова с ума. Доводила до предела простыми касаниями тонких нежных пальчиков. Нежными поцелуями. Той откровенностью и открытостью, с которой отвечала на каждую его ласку.

Рядом с ней жизнь становилась цветной и яркой. Наполнялась запахами и вкусами. Каждое прикосновение ярко отпечатывалось на коже, будто Вера чертила на нем волшебные руны. Его рыжая ведьма!

Остро хотелось задержаться в коконе их любви как можно дольше. Чтобы внешний мир забыл про них. Насладиться ощущением того, что они с Верой — единое и неделимое целое. Без сомнений и компромиссов.

Миллионы лет мужчины и женщины воспроизводят простую механику любви. Но единицам в эти моменты доступно ощущение абсолютного и всепоглощающего счастья. Понимание, что любовь — реальна. Как никогда!

Вера плавилась в его руках горячим воском. Смотрела сумасшедшим бешеным взглядом, требуя своё по праву любви. Кто он такой, чтобы отказать любимой? Он весь принадлежит ей. До последней нервной клетки. И жизнь его тоже в этих нежных ведьмовских руках. Пусть делает, что хочет!

— Можно я никуда отсюда не пойду? — дрожащая Вера вытянулась во весь рост вдоль Павла. Переплела свои ноги с его ногами. Обвила руками, как лиана, и уткнулась носом в ключицу.

— Можно. Я и не отпущу, — Кирсанов не мог успокоить дыхание.

В доме стало очень тихо. Только старые напольные часы в гостиной отбивали секунды. Казалось, весь мир замер. Будто начало новой эры.

— Знаешь, есть старый фильм с Янковским. С тем, который Олег, — зашептала почему-то Верочка прямо на ухо Павлу, — там такая сцена: лежат герои в постели, вот как мы сейчас. На электронных часах наступает полночь. Четыре ноля. Будто нет ничего. Абсолютно ничего. Целую минуту. Пауза. А потом вдруг единичка выскакивает. И мир приходит в движение. А потом показывают окна дома напротив. И всю-всю человеческую жизнь по этапам. От рождения до старости. Сначала мама малыша качает. Потом ребёнок уже постарше идёт в туалет ночью. Потом студентка к экзаменам готовится… Свадьба… Вся жизнь. Понимаешь? (фильм "Влюблен по собственному желанию")

— Я понимаю, — ничуть не лукавил Павел, хотя фильм этот не видел — Я хочу, чтобы она у нас была. Вся жизнь. Пусть не самая простая, но наша. Наша с тобой.

В реальность не хотелось возвращаться. В идеале — вообще не шевелиться. А так всю жизнь и быть в Пашиных объятиях. Абсолютно безмятежно. Вера сама не заметила, как уснула.

А когда открыла глаза, за окном было уже темно. И не понятно, который час. В кабинете горела лампа. Значит, Паша работает. Верочка поймала себя на ощущении абсолютной правильности происходящего. Её любимый мужчина дома. И он занят делом. Умный, сильный, независимый и талантливый.

Весь вопрос в том, чем она может ему помогать. Пока же выходило так, что куча неприятностей свалилась буквально на голову Кирсанова именно из-за неё. Слава богу, хоть к больничному происшествию она отношения не имеет. И хорошо бы и здесь поставить победную точку.