Оставалось надеяться, что Кирсанов прилетит и они поговорят обо всем. О Линке. О том, как Вера её героически нашла с помощью майора полиции Красавца. Ведь он обязательно найдут Линку. И о том, как почти чудом удалось отбиться по телефону от визита родителей. Только мудрость, терпение и дар убеждения мамы не дали отцу нагрянуть с "выездным аудитом". И про скорый новый год. Подарки и ёлку. Про планы на праздники.

Павел уехал в аэропорт, а Вера осталась одна в квартире. Долго бродила, не находя себе место. Потом кое-как улеглась, пристроившись на Пашиной подушке. Принюхалась. Пахло Кирсановым. От этого стало жгуче тоскливо. Хоть вой. И Верочка сдалась. Позволила себе слёзы, пообещав, что это будет последняя и строго дозированная слабость с её стороны.

Утро началось со звонка телефона. Вера даже не сразу поняла, что это майор.

— Вера, доброе утро. Есть новости. Готовы ехать?

Егоровой понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем вообще речь. Новости?

— Да, готова, — ответила даже раньше, чем успела сообразить, чего от неё хотят.

— Адрес диктуйте. Я за Вами заеду, и выдвинемся.

Вера продиктовала адрес, пытаясь объяснить, откуда заезд.

— Вера, тратите время. Двадцать минут до точки. Жду внизу.

Эх, сейчас бы голову под холодную воду, как это делал Кирсанов, чтобы лучше соображать. Но нет. Бр-р-р-р. Егорова ненавидела холодную воду! Сила воли у не почти железная. Но только не это! Обозвав себя слабачкой, Вера всё же плеснула в лицо ледяную пригоршню.

В голове и правда слегка прояснилось. Следовало ускориться. Куда они едут? Как одеваться? Что брать? Надолго? Ноль информации для принятия решения.

Набор одежды и обуви у неё был не слишком разнообразный. Вера благоразумно рассудила, что лучше уж удобное, чем красивое.

На кухне в попытке впихнуть в себя хоть какую-то еду она наткнулась на нарезанное запеченое мясо и хлеб. Сгребла в фольгу. Пусть будет. Даже если не пригодится. Глянула на часы. Надо выбегать. От волнения мелко потряхивало. Какие там новости? Хотелось надеяться, что хорошие.

Майор действительно ждал в своей громадной черной машине, раскорячив её в середине небольшого двора-колодца. Вообще было не понятно, как такая махина в арку пролезла.

Майор Красавец стоял рядом и курил. Красиво курил, черт возьми! При появлении Веры он склонил голову на бок и пристально посмотрел на девушку.

А Вера поймала себя на мысли, что именно так делают собаки, когда внимательно слушают хозяина. Забавно.

— Чему Вы улыбаетесь, Вера?

Егоровой стало неловко. Майор всё же заметил её выражение лица, а объяснять сейчас собственные мысли не хотелось.

— Вы мне кое-кого напомнили, — ограничилась она туманной фразой. Не уточнять же, что этот "кто-то" — служебная собака дяди Яна немецкая овчарка Тим — любимец всех без исключения жителей их посёлка.

Майор галантно открыл ей пассажирскую дверь и помог залезть внутрь черного автомобильного монстра. В такой машине, пожалуй, можно было жить. Вера глянула на соседские окна. Будет неприятно, если кто-то скажет Паше, как она села в машину к какому-то мужику, раньше, чем она сама обо всём ему расскажет.

— Так какие новости?

— Мы нашли телефон Вашей подруги. Вернее, место, где он. Примерное.

— Насколько примерное?

— На радиус действия одной вышки связи. Но будем надеяться на везение. Лично я — везучий. А Вы, Вера?

Вера не знала, что сказать. Память подкидывала разные эпизоды из жизни. Одним набором сюжетов можно было бы доказать, что она крайняя неудачница. Другая подборка говорила об обратном. Остаётся надеяться, что сегодня удача всё же будет на её стороне.

Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Кирсанов искренне надеялся обойтись двумя-тремя днями в Варшаве. И бегом назад. К Вере. В их нору. И плевать, что в Польше даже снег толком ещё не шёл. Сухой асфальт, зелёная трава, солнечная погода и лёгкий плюс на термометре. А в Питере скользкое месиво под ногами и беспросветная серость со всех сторон. Там была Вера. И этим всё сказано.

В клинику он собирался вполне основательно. Просмотрел, что из бумаг, нужных для продления лицензии, было дома. Похвалил себя, что привёз из Питера всё, что лежало там. Русские бумаги, конечно, не пригодятся. Но лучше перебдеть.

Всё это по большей части было чистой формальностью. Ни у кого, разумеется, не было сомнений в его квалификации. Но правила для всех одинаковые. Мало иметь медицинский диплом. Нужна лицензия по конкретной специализации.

В офисе клиники было неожиданно людно. Коллеги общались и пили кофе из автомата в ожидании своей очереди. Кирсанов присел в уголочке. Придётся ждать. Процесс ожидания почему-то выматывал. И вспомнилась мамина фраза, про то, что хуже всего — это ждать и догонять.

Выходило, что он сам в данный момент занят сразу этими двумя процессами. Ждёт своей очереди. Ждёт готовности документов. Ждёт возможности вернуться. А ещё ждёт КИЛИ, будь она неладна. И догоняет. Все контрольные сроки по диссертации. Себя самого догоняет. То ещё комбо.

Спустя три чашки абсолютно никчемного кофе и десяток разных профессиональных и личных историй, услышанных вполуха, до Павла наконец дошла очередь.

Сотрудница клинического офиса, принимающая документы, больше смотрела в компьютер, чем на Кирсанова.

Павел увидел сходство со многими коллегами на приёме. Те тоже больше пишут, чем слушают. Это, к несчастью, беда здравоохранения. Невозможно, например, бабушку, рассказывающую про свой артрит в мельчайших подробностях и с пространными лирическими отступлениями, выслушать, качественно осмотреть и проконсультировать за положенное нормативами время.

Сотрудница тем временем поднялась, ушла куда-то. Вернулась с пухлой бумажной папкой — документами доктора Павла Кирсанова. И углубилась в сверку содержимого с каким-то списком. Сам Павел сидел рядом нас стуле молча.

— Пан доктор, — наконец подняла она глаза, — у Вас в деле нет свидетельства о стажировке по специальности.

— Как нет? Почему?

— Я не знаю. Его нет. А оно необходимо для назначения категории.

— Погодите. Стажировка в университетской клинике Гданьска была перед предыдущей аттестацией. И свидетельство было. В новом периоде никакая стажировка уже не предусмотрена, — Павел очень старался во-первых, быстро соображать, а во-вторых, не раздражаться.

— Возможно, так и было. В деле никакого свидетельства нет.

— Но ведь оно и не требуется для новой аттестации.

— Требуются все документы, подтверждающие Вашу квалификацию, пан доктор. Или я как-то неразборчиво говорю по-польски?

Это уже было хамство. Павел очень постарался не взорваться.

— Хорошо, давайте я запрошу клинику в Гданьске. Они пришлют подтверждающее письмо о том, что стажировка была пройдена.

— Боюсь, пан доктор, это не вариант. В деле должен быть оригинал документа. Без него я не могу назначить дату комиссии о продлении лицензии.

— Сколько у меня времени?

— Хм… Пять дней. Рождественские каникулы скоро. Офис будет работать в дежурном режиме. Мы не будем заниматься Вашими бумагами в праздники. Всего хорошего. Следующий!

Кирсанов вышел из офиса опустошенный. Одна бумажка! Да ещё такая, которая не нужна сейчас. Но почему-то очень нужна. Идиотизм какой-то! Они не будут заниматься бумажками! Да не дай бог кому-то из этих клерков серьёзно заболеть! Они считают себя выше всех врачей клиники. Это надо же!

Спустя пару минут и ещё одну чашку кофе Кирсанов одернул себя. Толку причитать. Надо связываться с руководителем его стажировки в Гданьске. И, видимо, ехать лично. Ногами.

Отъехали они от города даже по московским меркам совсем не далеко. Вера не очень-то ориентировалась в географии Ленобласти, но по указателям было ясно, что в сторону Финляндии.