Газовые светильники в стенных нишах голубовато и неровно мерцали, словно подшучивая над ее страхом и растерянностью. Где-то позади, в глубине коридора, явственно скрипнула дверь или это ей только почудилось? Анна не оборачивалась, боясь увидеть нечто, что лишит ее последнего рассудка. Поворот. Еще поворот. Этот проклятый замок был настоящим каменным лабиринтом, и теперь она понимала — так было задумано изначально, чтобы никто чужой не нашел дороги к его секретам.

Резко свернув за очередной темный угол, она врезалась во что-то твердое и теплое. Сильные, уверенные руки схватили ее за плечи, не давая упасть.

Коридоры Западной Башни

Герцог стоял перед ней в том самом плаще, в котором Анна видела его за ужином. Но плащ был идеально сухим, будто герцог не выходил этой ночью из замка. Анна помнила, как в стекло ее комнаты били капли дождя еще несколько часов назад.

«Значит, он никуда не уезжал? Все это было спектаклем?» — промелькнуло у Анны в голове.

Она инстинктивно отшатнулась, и тут же ощутила на локте стальную хватку.

— Мадемуазель де Монсерра,— голос герцога звучал спокойно, почти нежно, но его пальцы впивались в ее кожу, как тиски. — Вы, кажется, заблудились?

— Почему вы не уехали? — выдохнула Анна, вырываясь и отступая до самой стены. Спина больно уперлась в холодный камень. Анна потерла саднящий локоть, но герцог, казалось, не придал этому ни малейшего значения.

Де Лаваль шагнул к Анне, и свет факела упал на его лицо. Перед ней стоял уже не тот любезный хозяин, что сопровождал ее на конной прогулке. Глаза герцога блестели холодно, как у волка, выслеживающего добычу, а губы трогала едва заметная, пугающая улыбка. Сердце Анны сжалось от предчувствия беды.

— А вы почему не спите в своей хорошенькой девичьей комнатке? — произнес он тихо и зловеще.

Между ними повисло молчание. Воздух сгустился, и у Анны перехватило дыхание. Она почувствовала, как холодеет спина, но причина была не только в страхе. От герцога исходила особая аура, опасная, но и притягательная. К собственному ужасу, Анна ощутила, как жуткое любопытство и внезапное влечение гонят прочь чистый страх.

Герцог придвинулся еще ближе. Теперь его теплое дыхание с ароматом вина и пряностей касалось ее щеки. Пальцы скользнули по ее запястью, словно проверяя пульс. Анна не отдернула руку. Ее сковало странное парализующее оцепенение.

— Что вы там увидели? — спросил герцог, и его голос прозвучал бы ласково, если не ледяная угроза в глубине.

Анна подняла подбородок, чувствуя, как растерянность отступает перед волной гнева.

— Достаточно. Вы изучаете странные и опасные вещи, — с вызовом ответила она.

Говорить было трудно, от страха перехватывало горло. Герцог усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья.

— Раз вы не бежите в панике и не кричите, значит, видели не все. Далеко не все.

Их взгляды скрестились. Герцог нависал над ней, опираясь ладонью о стену. Внезапно Анна осознала, как близко его губы. Как мало нужно, чтобы… Она невольно потянулась к нему, но герцог резко отвернулся и сделал пару шагов в сторону.

— Пойдемте. Я отведу вас в вашу комнату.

Тени от факелов дрожали на стенах, удлиняя их силуэты до нелепых пропорций. Анна шла впереди, чувствуя на затылке тяжелый взгляд герцога. Его шаги звучали слишком четко, будто он намеренно отмерял расстояние между ними, не позволяя ей ни убежать, ни замедлиться.

— Поверните здесь, —голос герцога прозвучал ровно, но в нем слышалось напряжение.

Анна послушно свернула в узкий коридор и узнала его. Дверь в ее комнату оставалась приоткрытой, и Анна вошла.

Герцог переступил порог без приглашения. Ногой он распахнул дверцу в коморку служанок.

— Встать, — произнес герцог ледяным тоном, не повышая голоса. Две испуганные фигурки в ночных чепцах метнулись в разные углы. — Я вверил вам одну-единственную обязанность — следить за госпожой. Вы ее не выполнили.

Он медленно перевел взгляд с одной на другую. Старшая служанка, Николь, опустила глаза:

— Монсеньор, мы думали…

— Вы не думали! — резко перебил герцог. — Отправлю вас обратно в деревню, там работа посложнее, чем следить за покоем юной девушки.

Захлопнув дверцу в комнатку служанок, герцог повернулся к Анне. Его внимательный взгляд впился в ее лицо.

— Ложитесь спать,— велел он.

— Не приказывайте мне! Я не ребенок! — выкрикнула Анна, но голос ее дрогнул. Она не двинулась с места, вцепившись пальцами в складки камизы

— Нет. Ребенок не полез бы туда, куда не следует… — парировал герцог, делая шаг вперед.

Его взгляд заставил ее инстинктивно отступить к кровати. Анна сжавшись от холода и унижения, послушно забралась под одеяло, но герцог, похоже, не собирался, покидать ее покои. Его глаза снова опасно сверкнули.

— И, если вы снова решите прогуляться по замку ночью…

— Что? — Анна резко подняла голову. — Вы запрете меня? Или что?..

Губы герцога дрогнули не то в усмешке, не то в раздражении.

— Я найду способ сделать ваши прогулки… менее приятными.

Он недолго помолчал, зажигая свечу.

— А ведь я предупреждал: некоторые двери лучше не открывать, — произнес герцог, и слабое пламя выхватывало из полумрака его резные черты

Анна откинулась на подушки, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы обиды и бессилия.

— И некоторых людей… лучше не встречать, — прошептала она, отводя взгляд.

Герцог усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Я же просил вас! Разве мы не договаривались? Или вы считаете, что правила пишутся не для вас?

Он снова приблизился, и теперь снова нависал над ней, огромный и грозный; краем глаза она заметила на его правой ладони свежий ожог, багровый и неестественный, но мысли уже путались, подступающие слезы застилали взгляд.

Анна всхлипнула, уже не пытаясь это скрыть.

— Монсеньор! Я… я не хотела заходить, честно! Но Обсидиан вырвался из комнаты — он так резко рванул в коридор, будто за ним гнались… Я бежала за ним, но в темноте свернула не туда… и вдруг увидела эту дверь…

Герцог насмешливо хмыкнул. Анна покосилась на него: будто бы тень улыбки мелькнула на его суровом лице. Она перевела дыхание.

— И как ваш кот мог пробраться в мою лабораторию через запертые двери? — ехидно поинтересовался герцог.

Анна поняла, что обрадовалась рано. Она прикусила губу и уже избегала смотреть в лицо герцогу. Рассказать про призрак девы-рыцаря она была не готова.

— Я не знаю… мне показалось… — она безнадежно замолчала, не в силах выдумать правдоподобную ложь. — Я… я просто испугалась за Обсидиана. Он ведь мог потеряться и пострадать. Да! Он поранил там лапку!

Но герцог уже отошел к окну и стоял, глядя в ночную тьму, и она дорого бы дала, чтобы прочитать его мысли. Наконец он обернулся, и его изучающий и проницательный взгляд снова упал на ее бледное, испуганное лицо.

— Да найду я вашего кота! — раздраженно бросил герцог. — Мне важнее понять… Вы что-то скрываете. Скажите прямо, что на самом деле заставило вас нарушить обещание?

Его голос вновь обрел гипнотические ноты, и Анна ощутила, как ее воля слабеет, границы рушатся, и еще мгновение — и вся правда вырвется наружу. Она села, подтянув колени к груди, пытаясь создать хоть какую-то жалкую преграду между собой и этим человеком, но его взгляд скользил по ней, вызывая и леденящий ужас, и странное, сладкое напряжение, от которого не было спасения.

— Что вы хотите со мной сделать? — ее голос прерывался, и причина была уже не только в страхе, но и в этом необъяснимом, темном влечении, с каждой секундой становившемся все сильнее. — Что меня ждет?

Комната Анны

Герцог отвернулся от окна, и его взгляд упал на Анну. На его губах застыла едва заметная улыбка, не насмешки или торжества, а чего-то более глубокого и голодного. Сейчас в глазах герцога горело вожделение хищника, заприметившего добычу и теперь смакующего погоню.