— Да, — прошептала она. — Хорошо, я готова.

Герцог обернулся и посмотрел на нее пустым остановившимся взглядом.

— Я был слишком молод, глуп и высокомерен. Я думал, что смогу контролировать эту сущность. Заключить сделку. Но она… оказалась сильнее. И теперь она прикована ко мне, как те цепи, что ты видела, питается моей болью, моей яростью. И требует регулярных… жертв.

Герцог снова испытующе посмотрел на молчаливую и дрожащую Анну. Следующие слова дались ему с особенным трудом:

— Мне пришлось согласиться, чтобы она не поглотила меня окончательно и чтобы я мог сохранять хотя бы видимость контроля. — герцог саркастично скривил губы. — Власть над королем? Я получил ее. Он уже сходит с ума. Но цена…

Он замолчал.

— А… жены? — голос Анны дрогнул. — Они и были… жертвами?

— Да, — герцог будто зачитывал приговор самому себе. — Каждую я выбирал холодно и расчетливо. Сильных духом или из древнего рода, чтобы их энергии хватило надолго. Я заключал с ними брак, чтобы они были в моей полной власти. И когда Тень требовала своего… я отводил их в святилище. — Его голос сорвался. — Они не просто умирали, Анна. От них оставалась лишь пустая оболочка, которая потом угасала.

Анна сглотнула горький ком в горле. Ее тошнило.

— И я следующая? Я жертва номер тринадцать? Ты женился на мне для этого?

— Нет! — яростно резко прервал ее герцог, и в его глазах снова вспыхнула непритворная страсть. — С тобой все иначе. Ты… ты не просто сильная. Ты — дочь Реймонда. В твоих жилах течет кровь не только аристократки, но и величайшего мага. Ты… можешь быть ключом. Ты можешь стать моей союзницей, помочь мне одолеть Тень. Окончательно заковать или отправить обратно.

Герцог сделал короткий, порывистый шаг к Анне, но замер, увидев, как она инстинктивно отшатнулась.

Анна снова ощутила, как пол уходит у нее из-под ног: перед ней стоял не человек, а неразрешимое противоречие — монстр и несчастная душа, убийца и возлюбленный, тот самый, чьи прикосновения заставляли ее трепетать от счастья. Его слова о союзнице, о ключе звучали как сладкий яд, такой же притягательный и смертельно опасный, как и он сам. Она посмотрела на его сильные руки с длинными пальцами — те самые, что так нежно касались ее лица, что снимали с нее платье в их брачную ночь. Руки, что вели других женщин на смерть.

— Я боюсь тебя, — беспомощно выдохнула она, снова чувствуя подступающие к горлу слезы. — Мне страшно от одной мысли о том, что живет в тебе.

Взгляд герцога померк, словно последний огонек теплившейся в нем надежды угас. Он молча кивнул.

— Но мне еще страшнее представить, что я брошу тебя с этим, — продолжила Анна, словно заставляя себя говорить, пока не передумала. — Что ты останешься с этой… Тенью…. один…навсегда.

Герцог молчал. Анна сделала шаг вперед. Потом еще один. Ее ноги подрагивали. Она замерла в двух шагах от него, не в силах преодолеть невидимую стену что разделяла их, не в силах поднять руку, чтобы прикоснуться.

— Я помогу тебе, — дрожащим голосом произнесла Анна, — Но не для твоей мести. — Она посмотрела герцогу прямо в глаза. — Мы загоним эту тварь обратно не для того, чтобы сводить с ума короля, а чтобы спасти тебя. Чтобы это навсегда прекратилось.

Она замолчала, собираясь с духом для самого важного условия.

— И ты поклянешься мне, — Анна не моргая смотрела на герцога— Поклянешься памятью той самой Жанны… что, если у нас не получится… если я окажусь недостаточно сильной… ты отпустишь меня. Ты найдешь другой способ. Поклянись!

Анна ждала, затаив дыхание. Эта клятва была всем: и проверкой его истинных намерений, и ее единственным спасением.

Герцог смотрел на нее — изможденную, заплаканную, всю сжатую в комок, но не сломленную, не отступившую. В его взгляде не было надежды, лишь печаль и усталость.

— Клянусь, — тихо, но уверенно произнес он. — Памятью Жанны. Клянусь своей мертвой душой. Я отпущу тебя по твоему первому требованию. Это мое слово дворянина.

Герцог так и остался стоять у камина, не приблизившись ни на шаг. Анна медленно кивнула, чувствуя, что все, связывающее ее с прежней, наивной жизнью, оборвалось навсегда. Пути назад действительно не было.

— Хорошо, — негромко, но решительно сказала она. — Но что же нам теперь делать?

Простой непосредственный вопрос завис в воздухе, и пламя в камине взметнулось вверх, словно предвещая начало долгой и страшной войны.

Коридоры Шантосе, лаборатория герцога

Повисла тишина. Словно сам воздух в покоях затаил дыхание между молитвой и проклятием, ожидая, чем обернется этот странный союз жертвы и палача.

В тишине комнаты бились два сердца: одно, полное страха и сомнений, другое — непроницаемое, как старинный ларец с потаенными замками.

Герцог первым нарушил молчание.

— Самые горячие слова лишь ветер, даже если они клятва, — его голос вновь стал уверенным и бархатистым, — Тебе нужны иные доказательства, более весомые, чем обещания. Пойдем со мной.

Он развернулся к двери, но не сделал и шага, застыв в ожидании.

— Куда? — голос Анны все еще дрожал.

Воображение тут же нарисовало ей каменный мешок подземелья, ржавые цепи, впивающиеся в запястья и собственное безжизненное лицо на тринадцатом портрете.

— Туда, где ты уже однажды побывала без моего разрешения, — герцог бросил на Анну укоризненный взгляд через плечо, — В подвал Западной башни. В мою лабораторию.

Он молча протянул ей связку ключей, и Анна почувствовала, как кровь отливает от ее лица.

— На этот раз ты войдешь туда по моей воле, — продолжил герцог, как бы отвечая на ее невысказанный вопрос. — И я покажу тебе нечто, что объяснит, почему именно твоя судьба неразрывно связана с моей.

Анна сделала робкий шаг вперед. Любопытство, та самая жажда знаний, которая манила ее в библиотеку отца, пересилила страх. Она кивнула, пока не в силах вымолвить ни слова.

Путь по коридорам в этот раз показался Анне короче, чем в ту роковую ночь, когда она бежала за призраком. Теперь она шла за герцогом, глядя на его широкую спину, на уверенную походку, и старалась не думать, не вел ли он так и прежних своих возлюбленных?

«Не как жертва, а как союзница», — повторяла она про себя.

У тяжелой, окованной железом двери герцог безмолвно протянул руку, и Анна, поняв без слов, подала ему связку. Металл звякнул, ключ повернулся с глухим щелчком, и дверь со скрипом отворилась.

Анна ощутила знакомый запах пыли и горьких алхимических снадобий. Лаборатория раскинулась перед ней в прежнем хаотическом великолепии: груды фолиантов, причудливые стеклянные реторты, исписанные свитки и непонятные механизмы.

Так же молча герцог вернул Анне ключи, и этот жест был красноречивее любых слов — он вновь подтверждал ее статус и право быть здесь.

Они вошли. Герцог прошел вперед и замер в центре комнаты, медленно подняв голову.

— Взгляни наверх, — благоговейно произнес он.

Анна повиновалась и замерла, как и в первый раз, когда увидела это чудо.

— Это?.. — начала она.

— … момент твоего рождения, — закончил герцог. Он стоял рядом и тоже смотрел наверх. — Точное расположение светил в час и минуту, когда ты сделала свой первый вдох. Твой гороскоп.

Анна молчала, не в силах оторвать взгляд от сверкающего небосвода, который весь принадлежал только ей.

— Видишь? — герцог указал в центр небесной сферы, — Солнце в экзальтации. А вот его соединение с Меркурием в доме знания… Анна, твой потенциал безграничен. Ты могла бы стать одной из величайших магов нашего времени. Сильнее твоего отца. Возможно, — он сделал паузу, — сильнее меня.

Анна опустила голову, чувствуя, как у нее слегка кружится голова. Слова герцога звучали как прекрасная сказка или, скорее, как бред сумасшедшего, но он произносил их с такой непоколебимой уверенностью, что в них невозможно было не поверить.