Один ключ оказался слишком толстым и не влезал. Другой — слишком маленьким и проворачивался вхолостую.

— Черт возьми! — Анна стиснула зубы, чувствуя, как слепой страх начинает медленно сменяться горячим гневом.

И тут ее онемевшие от холода пальцы нащупали очередной ключ. Она уже потеряла счет, какой по счету. Он вошел в скважину идеально. Анна замерла, вдруг осознав, откуда знакомы его тяжесть и та особая, причудливая резьба.

— Это же… ключ от подвала западной башни… — прошептала она… — Неужели… неужели я сама, по своей воле, прибежала сюда? Прямо к той самой двери, что он запретил мне открывать?

Оглянувшись на пустой, зловещий, дышащий сквозняком коридор, Анна глубоко, с усилием вдохнула и толкнула дверь.

Коридоры Шантосе. Лаборатория герцога

Обсидиан, не колеблясь, шмыгнул в приоткрывшуюся щель.

— Ну вот и все… — прошептала Анна. — Теперь я знаю слишком много.

И переступила порог.

Перед ней раскинулось огромное каменное помещение, заполненное сонмом предметов. Они казались хаотично расставленными, но Анна ощутила, что здесь царит сложная и продуманная система.

Анна, стараясь унять дрожь в пальцах, с трудом прицепила связку ключей на пояс, чтобы не уронить ее, и пошла наугад.

Астрологическая карта привлекла ее внимание первой: разложенный на столе огромный пергамент, покрытый причудливыми узорами созвездий, испещренный аккуратными пометками алыми чернилами.

«Что он здесь отмечал? — подумала она, ничуть не сомневаясь, что попала в самое сердце тайн герцога. — Эти даты… они не похожи на церковный календарь».

Некоторые символы на карте напоминали арабские письмена, которые она видела в книгах отца, но были и другие — острые, как когти, нарисованные с болезненной тщательностью.

Ее отвлекло зеркало в серебряной оправе, стоящее на массивном дубовом столе. Анна невольно заглянула в него и едва не вскрикнула.

«Как странно… отражение удивительно четкое, это не полированное серебро, к которому я привыкла. Очередная магия… или все же наука?»

На столе рядом с зеркалом в живописном беспорядке валялись разрозненные листы пергамента, испещренные записями. Анна узнала резкий и угловатый почерк герцога, который уже видела в подаренном им «Травнике». Она наклонилась ближе, пытаясь разобрать:

«Двенадцать попыток… тринадцатая должна… преодолеть границы… саму смерть…»

Ниже была нарисована схема, напоминающая женщину, опутанную нитями, как марионетка в плену безумного кукловода.

«Двенадцать… как двенадцать его жен? — мелькнула у нее ужасная догадка. — Он все же творит здесь что-то ужасное!»

Она должна была уйти. Сейчас же. Поймать Обсидиана, который шнырял рядом под самыми ногами, найти путь назад, пробраться на кухню, украсть еды и бежать, куда глядят глаза. Просто подальше от этого проклятого места.

Но прежде чем повернуться к выходу, ее взгляд упал на маленький лакированный ящичек с причудливыми золотыми узорами. Внутренний голос кричал «нет», но любопытство оказалось сильнее.

«Бежать — но куда? Герцог — всесильный маршал Франции, он найдет меня, где бы я ни скрылась. Чтобы выжить, я должна понять, с чем именно имею дело. Мне нужно хоть какое-то, пусть самое смутное, понимание».

Взгляд Анны упал на маленький лакированный ящичек.

«Чем больше доказательств его преступлений я соберу, тем больше у меня будет шансов…» — мысль эта была наивной, но заставила Анну задержаться и откинуть изящную крышку ящичка.

Внутри, в бархатных, точно повторяющих форму ложбинках, лежали тонкие серебряные иглы, длинные и ослепительно острые, словно шипы неведомого металлического растения. Анна машинально потянулась к одной из них, но в последний момент одернула руку — вдруг их острия отравлены?

«Неужели, это инструменты для пыток? Или… все же для медицинских экспериментов?»

Она осторожно провела пальцем в воздухе над ними, не решаясь коснуться. Ее взгляд упал на внутреннюю сторону крышки, где красовались странные, ни на что не похожие значки: линии и черточки, будто нарисованные мягкой кистью. Рядом лежал крошечный клочок пергамента. Дрожащими пальцами Анна развернула его. На нем, тем же острым почерком герцога было выведено: «Для коррекции духовных потоков и перенаправления жизненной силы».

Анна торопливо сунула пергамент на место и закрыла ящичек. Что бы ни значили эти слова, звучали они слишком… интимно.

'Непонятная письменность… и не арабская вязь. Отец говорил, что на Востоке врачи умеют лечить болезнь иглами, вонзая их в особые точки на теле. Но зачем все это герцогу?

Она прошлась чуть в сторону, и ее взгляд упал на сложный медный прибор — кружок с множеством резных колец, покрытых непонятными надписями на незнакомом языке. Прибор напоминал астролябию, но выглядел куда сложнее и замысловатее тех, что она видела на рисунках в отцовских книгах.

«Это… для предсказаний? Но почему буквы выглядят так странно?»

Когда она случайно задела одно из колец, оно плавно повернулось, издав тихий звон, словно далекий колокольчик. Анна отдернула руку.

Самый странный и пугающий предмет стоял в самом углу лаборатории — огромный стеклянный змеевик, причудливо оплетающий медный котел на треноге. Анна подошла поближе, что-то похожее она мельком видела в библиотеке отца, но тот прибор был гораздо меньше.

«Дистиллятор? Аппарат для перегонки жидкостей? Но зачем ему столько извивов, столько колб и ответвлений?»

Она наклонилась ближе, пытаясь понять запутанное устройство. Внутри одной из колб осталось несколько капель багровой жидкости. Анна невольно представила, как Жиль склонился над этим аппаратом, перегоняя…

«Кровь? Мистические эликсиры? Или что-то похуже?»

Она поспешно отошла подальше от сложных приборов, подойдя к очередному столу, заваленному множеством маленьких, но оттого не менее зловещих предметов. Ее внимание привлек изящный шелковый мешочек, расшитый золотыми драконами. Развязав шелковый шнурок, она обнаружила внутри причудливый, скрюченный корень, похожий на крошечного человечка с множеством тонких ножек-отростков.

«Мандрагора? Но она же стоит целое состояние!»

Герцог мог оказаться куда богаче, чем она предполагала, но мысль не вызвала ни малейшей радости.

Рядом стояла небольшая чаша из тонкого фарфора, в которой темнела липкая черная масса. Анна наклонилась — и сразу закружилась голова: от непонятной субстанции тянулся сладковато-терпкий, дурманящий запах.

«Смола какого-то растения? Но почему от одного лишь аромата темнеет в глазах?»

Она поспешно отодвинула чашу, но странное тепло уже разливалось по жилам. Анна поспешно отошла в сторону, стараясь глубоко дышать. Изучать остальные предметы на том столе показалось опасным, и Анна подошла к соседнему, на котором стояла изящная хрустальная шкатулка с белыми кристаллами. Когда Анна открыла ее, воздух наполнился резким чистым ароматом, будто морозным утром в сосновом лесу.

«Пахнет… святостью? Но почему тогда в горле запершило?» — она захлопнула шкатулку.

Анна осторожно провела пальцем по корешку массивного фолианта, переплетенного в потемневшую кожу. На обложке мерцали золотом странные письмена — не латинские, не греческие, а какие-то витиеватые, будто плетущие паутину знаки.

«Арабский! Отец говорил, что их ученые превзошли свое время».

Она, почти не дыша, раскрыла тяжелую книгу. Пестрые, невероятно тонко и тщательно выписанные иллюстрации заставили ее замереть: на страницах были изображены человеческие фигуры с разрезанными животами и обнаженными мускулами, столбики загадочных списков, похожих на алхимические рецепты, а на полях, острым, знакомым почерком герцога, были сделаны краткие пометки: «Проверил на лошади. Смерть наступила за 42 часа. Дозировка превышена»

«Боже правый… какая зловещая книга!»

Анна резко захлопнула фолиант.