– Пропавшие воспоминания никак не влияют на работу и личную жизнь?

– Не влияли, пока прокурор не разорвала меня в клочья.

– Ну, просто имей в виду, что лекарство может быть хуже болезни. – Пакс по-прежнему лежала у ног Менно, но её глаза теперь были закрыты. – Иногда лучше не трогать спящую собаку.

Пакс действительно выглядела довольной жизнью. Но я, вставая, покачал головой.

– Нет, – ответил я. – Я так не могу.

Глядя в окно моей гостиной, выходящее на Ред-Ривер[1363], я думал, что, возможно, был несправедлив тогда в аэропорту Атланты. Если «Фокс ньюс» был занозой в заднице у любого демократа, которому не повезло занимать государственную должность в Соединённых Штатах, то, вероятно, будет справедливым утверждать, что «Си-би-си» примерно так же досаждала любому злосчастному консерватору, пытающемуся делать свою работу в этой стране. Ирония ситуации состоит в том, что «Си-би-си» – государственная вещательная компания, которой владеет и управляет, пусть и на расстоянии вытянутой руки, федеральное правительство. Барак Обама мало что мог предпринять против нападок «Фокс ньюс», но правительство консерваторов в Оттаве год за годом откусывало от «Си-би-си» по кусочку, и даже после того, как Харпер, наконец ушёл в отставку, трудные экономические времена не позволяли восстановить финансирование на прежнем уровне.

У меня было включено «Си-би-си Радио-1». Женский голос вещал:

– Хотя попытка взорвать статую Свободы была предотвращена в эти выходные, выяснилось, что двое неудачливых террористов, оба – граждане Ливии, проникли в Соединённые Штаты из Канады, перейдя из Онтарио в Миннесоту в районе озера Лесного одиннадцать дней назад. Это уже второй раз в этом году, когда террористы из Ливии проникают в США через Канаду. Президент Кэрроуэй был явно недоволен на своей пресс-конференции сегодня утром.

Голос диктора сменился президентским:

– Я выразил свою глубочайшую озабоченность по этому вопросу премьер-министру Джастину Трюдо. Вероятно, если бы убийцы следовали в противоположном направлении, он воспринял бы это более серьёзно.

Выпуск новостей перешёл к следующей теме, когда мой айфон проиграл заставку к «Jeopardy!»[1364], – это означало, что звонок переадресован с моего рабочего телефона в офисе, номер которого опубликован на университетском сайте. На экране появилась надпись «КД Гурон» и номер с региональным кодом 639[1365], которого я не знал. Я выключил радио и принял звонок:

– Алло?

Странная тишина, затем неуверенный женский голос:

– Привет, Джим. Я в городе и подумала, что хорошо бы повидаться.

– Кто это?

– Кайла. – Секундная пауза. – Кайла Гурон.

Это имя ни о чём мне не говорило.

– Да?

Её тон внезапно стал ледяным:

– Прости. Мне казалось, ты будешь рад меня услышать.

Разговаривать по телефону и гуглить на нём же не слишком просто, но, к счастью, мой лэптоп стоял включенным на столе в гостиной. Я зажал айфон между щекой и плечом и вколотил её имя в поисковую строку.

– Да, – сказал я, – конечно, я рад тебя услышать… Кайла. Как у тебя дела?

Первый же линк вёл на статью о ней в Википедии. Я щёлкнул по нему, и открылась статья с фотографией непривычно хорошего для Википедии качества, изображавшей красивую белую женщину лет тридцати пяти.

– Ну, – ответила Кайла, – столько лет прошло, Джим. С чего и начать? Ну, то есть у меня всё в порядке, но…

– Ага, – сказал я, всё ещё пытаясь тянуть резину. – Столько лет. – Первая строка гласила, что она «занимается исследованиями сознания в «Канадском источнике света», что звучало как какая-нибудь эзотерическая секта.

– Я приехала на симпозиум в Университет Виннипега. – Это второй университет в городе. – И в общем, увидела твоё имя в сегодняшней газете и подумала… дай, думаю, позвоню. Может, ты захочешь посидеть за чашкой кофе, поболтать…

Я прокрутил статью вниз: «…получила степень магистра (2005) и доктора философии (2010) в Университете Аризоны после обучения в Университете Манитобы (1999–2003)…»

– Да! – сказал я – наверное, слишком громко. Мы учились в Манитобе в одно и то же время – включая мои пропавшие шесть месяцев. – Конечно!

– Здорово. Когда тебе удобно?

Я хотел сказать: «Прямо сейчас!», но вместо этого предложил:

– После полудня у меня весь день свободен.

– Давай в час? А где? Я взяла машину напрокат.

Я назвал место, мы распрощались, и я положил телефон на деревянный стол; рука при этом подрагивала.

Я сделал глубокий вдох. До встречи с Кайлой у меня оставалась пара свободных часов, и в случае, если моя потеря памяти и правда связана с ножевым ранением, логично было бы начать с расследования этого инцидента.

Обычно для того, чтобы получить доступ к медкарте пациента – даже своей собственной, – нужно прыгнуть сквозь множество обручей, но, к счастью, я знаком с одной из штатных психологов в больнице в Калгари, в которой когда-то лечился; мы с ней вместе работали в Канадской психологической ассоциации. В Виннипеге был полдень, но в Калгари только одиннадцать, так что время для звонка показалось мне подходящим. Я нашёл в списке контактов тот, что был мне нужен.

– Кассандра Чун, – произнёс знойный голос мне в ухо.

– Сэнди, это Джим Марчук.

Искренняя радость:

– Джим! Чем могу помочь?

– Я надеялся, ты сможешь обойти кое-какую бюрократию. Мне нужна копия моей медицинской карты.

– Твоей собственной? Думаю, с этим проблем не будет. Ты здесь лечился?

– Ага. Поступил в канун нового года в 2000-м – хотя нет, это было после полуночи, значит, 1 января 2001-го.

– Давненько, – сказала она, и я услышал стук клавиш.

– Девятнадцать лет.

– Хмм. Ты уверен насчёт даты?

– Ещё бы.

– Может, ты лечился амбулаторно? Не все записи за те годы сохранились в центральной системе.

– Да нет, это была экстренная хирургия.

– Боже, правда?

– Ага.

– Тебя привезла «Скорая»?

– Да.

– Я ничего не нахожу. Ты помнишь фамилию хирурга?

– Бучер[1366], – ответил я.

– Ха, – сказала Сэнди. – Прикольно.

– Я тогда так и подумал!

– Но в системе нет доктора Бучера. Ты уверен, что это было в нашей больнице? Может быть, в Футхиллс?

В тот момент я уже не был ни в чём уверен.

– Ну… может быть. Э-э… а ты можешь попробовать мою фамилию с ошибкой? Иногда её записывают как Марчукк.

– А! Ладно… Ага, есть такой, только… ха!

– Что?

– Ну, дата не первое января – никто не назначает плановых операций на первое января: слишком велика вероятность, что операционные понадобятся для чего-то экстренного, а все хирурги, какие могут, в этот день катаются на лыжах.

– Плановая операция?

– Именно. В понедельник, девятнадцатого февраля 2001-го тебе удалили инфильтративную протоковую карциному.

– Что-что?

– Это рак груди.

– Я мужчина.

– У мужчин тоже бывает рак груди. Не так часто, ведь у вас совсем мало грудных тканей, но такое случается. Здесь сказано, её удалили под местным наркозом.

– Нет, нет; это наверняка кто-то другой, кто-то с похожей фамилией. Кроме того, я тогда учился в университете в Виннипеге; я не мог быть в Калгари.

– А по какому поводу ты был здесь в январе?

– Меня пырнули ножом.

– Господи Иисусе! Что же ты такого сделал? Сказал кому-то, что голосовал за либералов?

– Что-то вроде того.

– Я не нахожу никаких следов твоего пребывания здесь из-за чего-то подобного.

– Ты уверена?

– Угу.

– Э-э… ладно, о’кей. Спасибо, Сэнди.