После этого, от Пасхи до Троицы, она была в такой благодати и в такой божественной любви, что ела ль, пила ли, почивала она, бодрствовала ли, оставалась одна или посреди людей, с ней было без конца и без края, словно душа ее желает исторгнуться из нее из-за подлинной Божьей любви. На Троицу она вернулась в себя, и когда снова ощутила себя и свои члены, то лежала как мертвая, и все жены в обители думали, что она должна умереть. Так она прохворала весь год и не была здорова ни единого дня. Два года лежала, будучи искушаема наваждением, и не проходило и дня без того, чтобы ей не хотелось, чтобы ее умертвили, только бы избавиться от сего наваждения. Два года не ведала божественной радости. Едва же Господь наш возлюбленный Бог творил с нею какое-то благо, она тотчас исторгалась из себя самой и ничего не ведала о себе. А затем сие страдание продолжалось еще года три, но время от времени она уже получала от Бога некое утешение, ибо Он не желал ее вовсе оставить в оном страдании. Нередко, однако, оно бывало столь велико, что она плакала и, думая про себя, говорила: «Господи, Иисусе Христе, что же будет со мною? Лучше претерпеть смерть, нежели сие искушение». Сие длилось целых пять лет, и она лежала в безмерном страдании. Как-то раз постом во время обедни стояла она пред распятием, и страдание было отнято у нее, да еще с такой благодатью, о какой она не сумела поведать вплоть до своей кончины. Однажды она прилегла и заснула. И вот прозвучал некий голос и сказал ей: «Кто имеет какое-нибудь искушение, тот встань пред распятием и прочти псалом “Deus deus meus respice”[552][553] и антифон “Christus factus est pro nobis obediens usque ad mortem, mortem autem crucis”;[554][555] и пускай семь раз изречет с семью же метаниями — пять раз пяти ранам нашего Господа, один раз Его главе и один раз всем Его членам — такие слова:

Сие тверди каждый день и освободишься от всяких скорбей». Почитав сию молитву несколько дней, она вышла изо всех своих мук.

В некой деревне жил один человек крестьянского рода, и звали его Герман Торгаш. У него целых десять лет длилось искушение, он хотел убить себя самого. Два раза ему представлялась оказия, и он пытался ею воспользоваться, но приходили люди и спасали его. И вот сей явился в обитель, послал за сестрой, поведал ей с громкими жалобами и стенаниями о такой напасти и просил ее, чтобы она молила за него Бога, дабы Тот избавил его от нее. И она ему присоветовала возносить пять «Paternoster» и пять «Ave Maria» пяти ранам Господа нашего, один «Paternoster» Его голове да один всем Его членам. Тот муж сказал: «Госпожа, мое страдание зачастую столь велико, что я не могу помолиться». А она в ответ: «Прореките лишь имя Иисуса Христа». Тогда муж говорит: «Мое страдание нередко настолько великое, что я не могу говорить». Она отвечает: «Тогда только вспомните имя возлюбленного Господа нашего Иисуса Христа и удерживайте его в своем сердце». Муж ей сказал: «Любезная госпожа, я всё охотно исполню, что вы мне велите и что вы уже повелели, и стану молить нашего Господа, чтобы Он избавил меня от страдания. Знаю, Он является вам, молитесь и вы Ему обо мне». Она прежде никогда не видала этого мужа и никогда о нем ничего не слыхала, но попросила Бога с подлинным усердием, чтобы Он у него отъял сию скорбь. Немного спустя муж возвращается к ней, благодарит Бога, ее и глаголет: «Да воздастся Богу во веки веков благодарность, честь и хвала! Он явил на мне Свое милосердие и внял вашей мольбе обо мне. Я избавлен от моего искушения, стану же молить Бога о вас вплоть до самой кончины — и горячей, чем о моей матери». Впоследствии он являлся к монастырю всякий год и весьма благодарил ее. Она велела ему, чтобы он о том никому не рассказывал. Но он рассказал своей супруге, своим детям и стал весьма добрым человеком.

В Нюрнберге жил некий муж, звали его Марквард Токлер[557]. Он явился к обители, к этой сестре и упрашивал ее, чтобы она молила Бога о нем, и спросил, какую жизнь ему подобает вести, дабы снискать милость Божью. Он открыл ей, что пребывает в великом искушении. Она его прежде никогда не видела и ничего о нем не слыхала, но заповедала ему впредь следовать Богу и ей в Ордене святого Августина[558]. Он вступил в этот Орден, но, едва первый год подошел к концу, опять явился в обитель, и она спросила его, оставило ли его искушение. Он сказал: «Нет, я от него не избавился, оно подступает ко мне даже чаще, чем прежде». Она спросила его, какое же у него искушение. Он отвечал: «Оно длится у меня уже девять лет, но я никогда не исповедовался в нем и никогда не говорил о нем ни одному человеку. И мне кажется, будет неправильно открыть его вам». Тотчас Господь наш явил ей Свое милосердие и Свою благодать, и она, познав всю его муку, сказала: «Увы вам, несчастный вы человек, неужели вам хочется, чтобы над вашим телом и вашей душой царствовал дьявол?» И сказала: «Вы обретаетесь в искушении, и я знаю наверное, что вы хотите сами себя умертвить». Он тотчас признался, что сие правда, и, горестно возрыдав, просил ее, чтобы она молила о нем нашего Господа, и сказал: «Если и впредь я буду терпеть такую напасть, то либо лишусь своего разума, либо исполню сие». Она же научила его той самой молитве, о которой написано прежде, и усердно молилась о нем нашему Господу, чтобы Он избавил его от страданий. Тот уехал в Париж, ибо был туда послан. А потом, спустя несколько лет, вернулся обратно и поведал ей, что избавился от страдания и что впредь до самой кончины будет молить о ней нашего Господа. Он стал прекрасным учителем Святого Писания.

Однажды наш Господь обошелся с сестрой весьма милостиво и любовно. Он сказал ей: «Отведу Мою любимую в сад услаждений, покажу ей плод любви, сплету венец из белых лилий — иначе сказать, из Моей божественной и человеческой чистоты, — увенчаю Мою любимую им и водружу на нее корону из многообразных плодов. Сие означает: Я желаю уделить тебе часть с патриархами и пророками, апостолами и мучениками, исповедниками и девами». Она также узрела пасхальные ирисы[559]. Сии начали едва распускаться и были покуда бутонами. И вот, обращаясь к ней, Господь наш Иисус Христос произнес: «Смотри, возлюбленная, сие означает, что никто в дольнем мире не может себе уяснить, что есть вечная жизнь. Здесь вам лишь было дано различать, но там вы будете лицезреть Меня вечно. Возлюбленная, что повелишь Мне сделать с тобою? Твое сердце — Мое, хочу быть в твоем сердце. Я избрал Себе твое сердце, и если бы так же избрал Себе сердца всех людей, то сотворил бы им такое же благо, как и тебе. Что велишь Мне сделать с сердцем твоим? Желаю оставаться в твоем сердце навеки. Мое сердце — твое, Я тебе его дарую. Проси у Меня, чего только захочешь. Твоя душа — Моя, твое тело — Мое. Посему пусть тебя не заботит, как Я поступаю с тобой. Что тебе не во благо, то сделал бы Я неохотно — еще неохотней, чем ты могла бы от Меня ожидать. Я могу соблюдать тебя лучше, чем ты сама можешь себя соблюсти. Если тебя что-то смущает либо приводит в смятение, то встань пред крестом и расскажи Мне о том, что мешает тебе. И Я отыму сие у тебя».

В день assumptio нашей Владычицы она приняла нашего Господа, и Господь наш Иисус Христос обошелся с ней весьма милостиво. Он обратился к ней со словами любви: «Моя возлюбленная, сахарно-сладкая и сладко-медовая, Моя нежная, Моя чистая, ты — Моя, а Я — твой. Мы едины и останемся во веки едиными. Чадо Мое, испей из дланей Моих, Моих стоп и Моего бока — из сладостного источника, истекшего кровию и водой, когда Я умирал на кресте». Тогда сия особа пришла в особую благодать, бывшую сверх всякой меры, и у нее были отъяты все внешние дела и все вещи.